Почему нападают на Православную церковь

...любви все возрасты покорны,
чем старше, тем покорней. ©

И потом, у каждого своя дорога к спасению.
Откуда мы знаем, какие кривые улочки в данном примере....

Ну, знаете, как у людей-то бывает....

Пастор общины пятидесятников в восточноафриканской Малави приговорен к шести месяцам тюрьмы условно, надысь сообщило агентство France presse со ссылкой на источники в судебных органах. Основанием для приговора послужил забавный факт, что он вынудил прихожанок раздеться во время совершения специальных молитв о них и на них. Пастор "Церкви возрождения веры" Листен Камфо был признан виновным в совершении развратных действий в отношении женщин.

В период между 2003 годом и мартом 2006-го этот пастор из центрального округа Салима приказал всего пятнадцати женщинам раздеться и петь хвалу богу, в то время как сам дрочил молился о них.
Пастор был арестован после того, как одна из прихожанок, заподозрив неладное, обратилась в полицию. Развратные действия караются в Малави 18-ю месяцами тюрьмы. Суд, однако, решил проявить снисхождение, приняв во внимание искреннее раскаяние пастора. Да и бог был вроде не очень против.

Вы решили сравнить Евклида, и, скажем Матфея?
Хромая аналогия, однако....

Константин Смирнов (k-smirnov@yandex.ru)

Атеистам: никакой эйфории. Ничего особенно обличающего в этом письме нет.
Да и ждать, видимо, не приходится. То ли яблоко от яблони очень недалеко падает, то ли страх мешает сказать все. Хотя и желание Диомида не привести РПЦ к расколу можно счесть за правду – единая церковь выгоднее всем попАм.

Письмо можно прочитать здесь: http://www.rusculture.ru/?p=thview&;id=170
Комментарии самого автора: http://www.zaweru.ru/content/view/366/1/

Сразу видно, что епископ не политик – и слог хил, и мысль вяла, и конкретный враг не назван. Два пункта заботят эпископа особо: поддержка РПЦ антинародной власти и контакты с представителями иных конфессий и верований. Лепет насчет ИНН и прочая шелуха обличает в Диомиде пустого скандалиста, знающего, чего быть не должно, но не представляющего совершенно, как должно быть на самом деле. А церковь, меж тем, завязла в смертных грехах. Несмотря на Великий пост, день рождения Ридигера был отпразднован весьма пышно. Накопления богатств идут сумасшедшими темпами. И проч. и проч. Об этом сын церкви молчит как комиссар в гитлеровском концлагере, охмуряемый отцом нынешнего патриарха.

Я уже как-то говорил, что РПЦ назрела для саморазрушения изнутри. Но, полагаю, это не тот случай. Мультимитрополит Кирилл спокоен, как жир на пузе Всеволода Чаплина, и благодушно поигрывает наручниками. Патриарх празднует Православный Пост и лай эскимосской лайки с того конца света ему аппетит не испортит. Те, кто реально мог бы противостоять засилью московского духовенства, сейчас пока молчат. Сами жируют или боятся. Ну а тех, кто реально мог бы мыслью своей способствовать возрождению страны, становлению ее как правового государства без царей, опричнины и воровской удавки, среди поповства просто по определению нет.
Что ж, подождем крупной артиллерии по Москве. Подождем – и разойдемся.

Вот когда в ФСБ один из поместных владык вдруг поднимет голову из дерьма и скажет, и покажет, что в стране власть принадлежит врагам народа, и будет поддержан другими священнодействующими и простыми бессмертными от ФСБ, когда власть денег в этой стране сляжет от заворота кишок, вот тогда и РПЦ, и кремлевский идеологический и экономический шовинизм затрещит, как корова, обожравшаяся клевера.

Жаль, что в этой чекистской псарне намордники надеты еще в материнской утробе. А пролаять им есть чего…

Пустое.
Главно дело, чтоб селянкам угождал.

Дык понятно, говорю же они все одинаковые : ))) Каждый "религиозен" т.е болен на голову по своему, но с точки зрения общества кто лучше вовсе неизвестно...

Раз сюда всё еще заходят любопытствующие, можно поанализировать немножко- Диомид за строго соблюдение канонов веры, фанатик попросту. Иудеи типа служат дьяволу, у мусульман многоженство- мы с ними объединяться не будем а Алексий который вроде как проводит какие-то совместные обсуждения по созданию единой религии- призывает антихриста.
Алексий вроде как поддерживает "демократическую" власть, пытается соответсвовать реалиям и современному обществу, попросту бизнесмен. Естественно лицемерит и нарушает вские церковные уложения : )))

С точки зрения сиюминутной выгоды (чтобы ОПК в школы не лезло, чтобы не было мелких хитростей церковных типа того что у нас в стране 63% православными себя называют (при этом церковной жизнью занимется процентов 10), чтобы пропаганды грамотной и хитрой у РПЦ стало меньше, чтобы верующих попросту сами церковники прижали) лучше бы чтобы Алексий проиграл. При этом барьеры между светским и мирским усилятся- и к чему это приведет глобально фиг его знает : ))) Если Диомид искренне считает что нам "православным" не по пути со всем миром, что ИНН это от дьявола и что главы большой восьмёрки приведут в наш мир Антихриста- может ну его такого "умника" подальше? : )))

еслиб только он один...
Вы поглядите, на разворачивающуюся поддержку оного.
"подальше"/"не подальше" (а еще нынче полоний в моде) - не решение вопроса.
С другой стороны, победа (пусть и частичная!) Диомида и прочих Гексогенов, другими словами более активная мракобесонизация - катализировала бы общую агонию прогнившего тулова.

Для иллюстрации тезисов о вмешательствах в светские процессы:

Епископ Диомид - светлый и добрый человек, настоящий монах.
...
Думаю, в том, как он воспринимает происходящие события, сказывается то, что он не участвует в реальной церковной политике. Возможно, даже у себя, в своей собственной епархии, он не работает постоянно с политиками регионального уровня. И в таком случае человек может начать переживать происходящее с позиции не творца, но жертвы. А это как раз не соответствует статусу епископа. Тем более в современном мире, когда у епископа есть возможность влиять на региональный климат, а иногда и на общецерковный и общеполитический.
(А. Кураев)


[Сообщение изменено пользователем 05.03.2007 20:23]

Разбавлю вопли атеистов, примерами недавней христианской жизни, в стиле Строганова.
ЖИТИЕ священномученика
Петра (Зверева), архиепископа Воронежского

Священномученик Петр (в миру Василий Константинович Зверев) родился 18 февраля 1878 года в семье священника, который служил сначала в храме села Вишняки под Москвой, а затем был назначен настоятелем храма Александра Невского при доме московского губернатора. После убийства генерал-губернатора Москвы, великого князя Сергея Александровича, отец Константин перешел служить в Сергиевский храм при Чудовом монастыре в Кремле.

У отца Константина Зверева и его жены Анны было четверо детей: три сына — Арсений, Кассиан, Василий, и дочь Варвара. Характеры братьев определились с детства и были весьма различны. Арсений любил писать разные бумаги — сделался чиновником. Кассиан играл в войну — и стал офицером, был убит на фронте в 14-м году. Василий любил играть в церковную службу.

В раннем детстве он торопился попасть к началу богослужения в приходской храм в Вишняках и на службу ходил всегда вместе с отцом. Звонарь, видя идущего священника, ударял три раза в колокол, и мальчик считал, что два раза звонят отцу, а третий раз — ему.

Впоследствии он иногда рассказывал о себе детям в назидание. "В детстве я был очень толстый и пухлый, и взрослые любили меня тискать, а я этого очень не любил. И вот вижу сон. Сидит за столом Спаситель в синей и красной одежде и держит меня на руках. А под столом — страшная собака. Спаситель берет мою руку и протягивает под стол собаке со словами: "Ешь ее, она дерется". Я проснулся и с тех пор уже никогда не дрался, а во всем старался себя сдерживать, не сердиться и не делать ничего дурного. Вам, мальчишкам, всегда хочется попробовать курить. А у нас отец строгий был, он нам однажды сказал: "Если кто будет курить, губы оторву!" Но попробовать все-таки хотелось. Выкурил я папиросу и пошел в церковь. Было Прощеное воскресенье. Запели: "Не отврати лица Твоего от отрока Твоего, яко скорблю, скоро услыши мя..." Это было самое мое любимое песнопение. Но тут у меня нестерпимо закружилась голова, и пришлось мне выйти из храма. С тех пор я уже не пробовал курить".


Фотография из Фотогалереи на E1.ru

В 1895 году Василий окончил гимназию и поступил на историко-филологический факультет Московского университета. В 1899 году Василий Константинович подал прошение с просьбой зачислить его на первый курс Казанской Духовной академии, и после проверочных испытаний совет Казанской Духовной академии постановил принять его в число студентов. Через год он был пострижен в монашество с именем Петр и рукоположен в сан иеромонаха. В 1902 году иеромонах Петр был удостоен степени кандидата богословия с правом преподавания в семинарии за диссертацию "Экзегетический анализ первых двух глав послания апостола Павла к Евреям". По окончании академии иеромонах Петр был назначен преподавателем в Орловскую Духовную семинарию. В 1903 году он был переведен в Князь-Владимирскую церковь при Московском епархиальном доме с определением на должность епархиального миссионера. В 1907 году иеромонах Петр стал инспектором Новгородской Духовной семинарии. В июне 1909 года Святейший Синод постановил назначить иеромонаха Петра на должность настоятеля Белевского Спасо-Преображенского монастыря Тульской епархии.

Монастырь находился недалеко от Оптиной пустыни, и настоятель имел постоянную возможность общаться с оптинскими старцами. Старцы в свою очередь высоко оценили духовную настроенность иеромонаха Петра и часто направляли к нему людей для духовного руководства. Он неоднократно бывал в Саровском и Дивеевском монастырях, особенное доверие имея к блаженной Прасковье Ивановне Дивеевской, и та платила ему ответным расположением. Блаженная подарила ему своей работы холст, из которого ему впоследствии сшили архиерейское облачение, и он бережно его хранил, предполагая быть в нем погребенным.

В воскресенье 8 августа 1910 года епископ Парфений (Левицкий) в крестовой церкви возвел игумена Петра в сан архимандрита.
В 1895 году Василий окончил гимназию и поступил на историко-филологический факультет Московского университета. В 1899 году Василий Константинович подал прошение с просьбой зачислить его на первый курс Казанской Духовной академии, и после проверочных испытаний совет Казанской Духовной академии постановил принять его в число студентов. Через год он был пострижен в монашество с именем Петр и рукоположен в сан иеромонаха. В 1902 году иеромонах Петр был удостоен степени кандидата богословия с правом преподавания в семинарии за диссертацию "Экзегетический анализ первых двух глав послания апостола Павла к Евреям". По окончании академии иеромонах Петр был назначен преподавателем в Орловскую Духовную семинарию. В 1903 году он был переведен в Князь-Владимирскую церковь при Московском епархиальном доме с определением на должность епархиального миссионера. В 1907 году иеромонах Петр стал инспектором Новгородской Духовной семинарии. В июне 1909 года Святейший Синод постановил назначить иеромонаха Петра на должность настоятеля Белевского Спасо-Преображенского монастыря Тульской епархии.
В 1917 году архимандрит Петр был назначен настоятелем Успенского монастыря в Твери. Здесь ему впервые пришлось испытать тяготу неволи: он был заключен в тюрьму в качестве заложника.

14 февраля 1919 года в Москве в патриарших покоях на Троицком подворье состоялось наречение архимандрита Петра во епископа. На следующий день, в праздник Сретения Господня, он был хиротонисан святым Патриархом Тихоном во епископа Балахнинского, викария Нижегородской епархии, где в то время правящим архиереем был архиепископ Евдоким (Мещерский), которого владыка хорошо знал по службе в Белеве, когда тот был епископом Каширским, викарием Тульской епархии.

В Нижнем Новгороде епископ поселился в Печерском монастыре на берегу Волги. Место памятное недавними событиями: здесь жил епископ Лаврентий (Князев), расстрелянный большевиками 6 ноября 1918 года.
В Печерском монастыре древний собор в честь Успения Божией Матери был в то время сильно запущен. Стены и потолок были черны от копоти. Епископ обратился к народу, прося помочь навести порядок, и сам первый влез на лестницу и промыл часть потолка. Незадолго перед Пасхой владыка сам вышел очищать от снега двор монастыря. Кто-то спросил его:

— Что это вы так трудитесь, владыко святый?

— Да как же? Надо будет в Великую Субботу с крестным ходом идти, а кругом снег, идти негде.

Незадолго до праздника Успения в храме начинались ежедневно служиться молебны с акафистом Божией Матери по примеру Киево-Печерской Лавры — так епископ вместе с народом готовился к встрече праздника Успения Богородицы.

Истовое, неленостное служение, искренность в вере, смирение, открытость для всех — все это народ сразу почувствовал, оценил и полюбил в епископе. Его стали приглашать на все престольные праздники в городские храмы. Приглашали его, приглашали и епархиального архиерея, но всё возрастающая популярность епископа Петра среди верующих не нравилась архиепископу Евдокиму; он стал завидовать своему викарию и в конце концов возненавидел его. Люди об этом не знали и по-прежнему приглашали их служить вместе. Это было тяжелое испытание для обоих, когда им приходилось стоять вместе на кафедре.

Владыка Петр искал выход из этого положения и решил поступить так, как заповедал Христос. Перед началом Великого поста 1920 года в Прощеное воскресенье высокопреосвященный Евдоким служил в городе, послав епископа Петра служить в Сормово, которое располагалось тогда довольно далеко от Нижнего Новгорода. Извозчиков в то время не было, и епископ ходил в храм на службы пешком. Возвращаясь после службы в Печерский монастырь, он зашел на Дивеевское подворье, где жил архиепископ, чтобы попросить прощения перед Великим постом. Он вошел в покои архиепископа Евдокима, повернулся к иконам, помолился, затем поклонился архиепископу в ноги и, поднявшись, сказал:

— Христос посреди нас.

Вместо обычного: "И есть, и будет", — архиепископ ответил:

— И нет, и не будет.

Молча епископ Петр повернулся и вышел.

Впоследствии, как известно, архиепископ Евдоким отпал от Православной Церкви, уклонившись в обновленческий раскол.

Началась первая неделя Великого поста. Епископ Петр служил каждый день, службы продолжались по тринадцать—четырнадцать часов в день.

Он часто служил в Сормове, и многие рабочие, узнав его поближе, полюбили его. Когда в мае 1921 года власти арестовали епископа, рабочие объявили забастовку и бастовали три дня. Власти пообещали рабочим, что отпустят архиерея, но вместо этого отправили его в Москву в ЧК на Лубянку. Его обвинили в разжигании религиозного фанатизма в политических целях.

На Лубянке епископ Петр сидел в камере с неким моряком. Для развлечения они сделали себе бирюльки из битого стекла и растаскивали их соломинками. Пока были вместе, беседовали. Беседы эти закончились тем, что владыка снял с себя нательный крест и надел на матроса.

С Лубянки епископа перевели в Бутырскую тюрьму, затем — в Таганскую. Когда его уводили из Бутырской тюрьмы, то с ним прощались все заключенные в камере, многие плакали, даже надзиратели пришли проститься. "Я вспомнил тогда прощание апостола Петра", — говорил епископ, рассказывая о своем пребывании в заключении.

В Таганской тюрьме собралось тогда до двенадцати архиереев и множество духовенства. Верующие передавали в тюрьму просфоры, облачения, и духовенство совершало в камере соборную службу. Около маленького столика становилось столько архиереев, что служебники положить было негде. Диакона не было ни одного. Тогда великую ектению начинал митрополит, а дальше все архиереи по старшинству говорили ектении по очереди.

В Таганской тюрьме епископ тяжело заболел от истощения, у него образовались фурункулы на голове, и его положили в больницу. В конце июля епископа Петра назначили на этап в Петроград. Перед отправкой разрешили свидание, пришли духовные дети владыки. Когда его вывели из Таганской тюрьмы, они подошли к владыке и шли вместе с ним через весь город до Николаевского вокзала в сопровождении конвоя. Солдаты, охранявшие архиерея, не препятствовали этому и не мешали им разговаривать. До отправки поезда оставалось еще несколько часов, и им разрешили провести их вместе. Епископ много рассказывал о своем пребывании в тюрьме и в конце беседы сказал: "Как хотел бы я открыть свое сердце и показать вам, как страдания очищают сердце".

В Петроградской тюрьме епископ пробыл до 4 января 1922 года и в день памяти великомученицы Анастасии Узорешительницы был освобожден и уехал в Москву. Всенощную и литургию на Рождество Христово он служил в храме Марфо-Мариинской обители, а на второй день праздника — в храме Христа Спасителя. В Москве он получил от Патриарха назначение быть епископом Старицким, викарием Тверской епархии.

Уехав в Тверь, владыка снова поселился в Успенском Желтиковом монастыре, где в 1918 году был настоятелем. Здесь он сразу принялся за благоустроение богослужения, заведя те же порядки, что были у него в Нижнем Новгороде. Народ помнил его и встретил с радостью. В Твери епископ Петр ввел уставное богослужение и благочестивый обычай паломничества к местным святыням.

Фотография из Фотогалереи на E1.ru

О!
:weep:
Где мой плат для утирания слёз!!!!!!!
Ааа-ааа-ха-ха-ха-хааааааааааааа.....:weep::weep::weep::weep::weep::weep:

[Сообщение изменено пользователем 05.03.2007 20:26]

Он сам иногда отправлялся с духовными детьми в Торжок, за шестьдесят километров. Шли пешком, дорогой владыка читал акафист преподобному Евфимию, а сопровождавшие его православные пели припев. В Марьине они останавливались на ночлег и на следующий день приходили в Торжок.

Весной 1922 года стали очевидны для всех размеры нового бедствия — голода, постигшего Нижнее Поволжье, и епископ Петр решил, не ожидая ни разрешения властей светских, ни каких-либо распоряжений властей церковных, оказать посильную помощь голодающему населению. Правящего архиерея, архиепископа Серафима (Александрова), в то время в го-роде не было, и епископ Петр фактически управлял епархией. В марте он созвал совещание членов канцелярии, существовавшей при Тверском архиепископе; на нем было решено немедленно приступить к сбору пожертвований. Постановили устроить цикл общеобразовательных лекций с тем, чтобы все сборы шли на помощь голодающим. Приняли решение разослать бывшее у них обращение архиепископа Серафима к настоятельницам монастырей с призывом принять в обитель детей голодающего Поволжья.

31 марта 1922 года епископ Петр обратился к тверской пастве с посланием, которое было разослано по всем приходам и монастырям епархии. В это трудное время он объявил, что будет служить каждый день всю неделю как священник, утром и вечером. Бывало, что кто-нибудь из прихожан, видя, что архиерей терпит нужду, отрезал от своего скудного пайка в сто граммов половину хлеба и, завернув в чистую бумагу, подавал владыке. Епископ Петр не отказывался: поблагодарит, улыбнется и возьмет кусочек в пятьдесят граммов хлеба — зачастую это и была его еда за весь день. Начинал он служить в девять часов утра, а заканчивал в четвертом часу дня. Каждый день он обращался к людям с проповедью о том, чтобы они помогали голодающим. Бывало, прихожане, слушая епископа, плакали и отдавали свое последнее.

Он сам отдал в пользу голодающих все сколько-нибудь ценные вещи из храма. Некоторые упрекали его за это. Он тогда говорил: "У нас они стоят так. Они лишние. Они не нужны. У нас, значит, они будут стоять, а там люди умирают от голода". В одной из проповедей он сказал: "У одного мальчика умер папа. Затем умерла мама. Соседи снесли маму на кладбище, а мальчик шел за гробом. И когда все ушли, он остался. Сидел на могилке и плакал. И послал письмо Господу, где написал: "Господи! Господи! Что же Ты не приходишь, ведь мама сказала, что Ты придешь, а Ты не приходишь. Я жду-жду Тебя, а Ты не приходишь". И вот сидел он на могилке у мамы, плакал и говорил: "Мама, ты слышишь, я послал Господу письмо, а Он не приходит". Так он сидел и плакал и наконец уснул.

Вскоре пришел один человек, разбудил мальчика и спросил его, почему он здесь спит. И мальчик ему все рассказал.

"Так вот, — сказал человек, — Господь послал меня к тебе". И он взял мальчика к себе и воспитал его.

Вот видите, как надо просить Господа и как детская молитва доходит до Господа".
Некоторые священники — кто под воздействием соблазнительных аргументов, кто под угрозой физической расправы — присоединились к обновленчеству. Епископ Петр немедленно таковых запретил в священнослужении, предав факт запрещения широкой огласке, чтобы предупредить православных мирян об опасности отпадения их от Церкви.

19 сентября 1922 года епископ Петр обратился к тверской пастве с воззванием, в котором изъяснял сущность обновленческого движения и отношение к нему Православной Церкви. Текст обращения был подан цензору тверского отдела ГПУ для получения разрешения на публикацию. Цензура ГПУ отказала епископу в публикации обращения: "Ввиду того, что обращение натравливает одну часть духовенства и верующих на другую, — писал цензор, — что возбраняется декретом об отделении церкви от государства, который предоставляет право каждому гражданину и обществу верить, во что он хочет, и молиться, кому и как хочет, в печатании данного обращения отказать, а епископа Петра привлечь к ответственности за неподчинение соввласти, за применение во время письма дореволюционной орфографии".

бвинение в написании письма по дореволюционной орфографии было недостаточным, и заместитель начальника 6-го отделения секретного отдела ГПУ Тучков, ведавший надзором за Церковью, потребовал от Тверского ГПУ доказать, что епископ Петр распространял воззвание. ГПУ стало допрашивать близких к архиерею священников. Первым допросили настоятеля Владимирской церкви протоиерея Василия Куприянова. Следователь спросил, каково его отношение к советской власти.

— Повинуюсь по христианской совести, — ответил священник.

— Как вы смотрите на обновленческое движение и ВЦУ?

— ВЦУ, как самозванную организацию, не признаю.

— Что вы можете сказать о неразрешенном воззвании епископа Петра... и считаете ли его преступным, так как таковое является натравливающим как духовенство, так и мирян друг на друга?

— С моей стороны, я преступности никакой не нахожу.

— Как распространяется воззвание среди духовенства?

— Распространителей я не знаю, а также не знаю, было ли таковое распространено.

Снова следователь спрашивал об обновленческом ВЦУ. Наконец это надоело священнику, и он написал: "Если ВЦУ есть управление Государственной Церкви, то об этом должно быть объявлено, и тогда все повинующиеся советской власти естественно будут повиноваться и ВЦУ. А так как Церковь в настоящее время по законам считается отделенной от государства, то ВЦУ для меня является организацией неизвестной; неизвестно, по каким законам и правилам она организовалась; по церковным канонам, как не имеющая начала в церковной Соборной власти, она является для меня организацией болезненной, самочинной, во вред правильным взаимоотношениям между советской властью и Православной Церковью".

На допросе достаточно было выказать малейшее сочувствие процессу обновления и реформирования, как следователи тут же спрашивали:

— Каким путем вы предполагаете провести обновленческое движение?

— Созывом Собора, а до созыва такового я ВЦУ не признаю и считаю таковое самозванным, — ответил священник Алексей Бенеманский, вызванный на допрос в ГПУ по делу епископа Петра.

Арестовать епископа и вести дело в Твери местное ГПУ побоялось и 15 ноября сообщило Тучкову: "Епископ Петр предварительным следствием уличен в распространении не разрешенного цензурой обращения и на днях будет арестован со всей кучкой тихоновцев. Просим вашего разрешения препроводить епископа Петра с его компанией и со всем материалом сразу же после ареста к вам во избежание возбуждения фанатиков".

В тот же день секретный отдел ГПУ ответил, что предлагает "выслать епископа Петра и других проходящих по этому делу лиц" в Москву. 24 ноября 1922 года епископ был арестован. Вместе с ним были арестованы протоиереи Василий Куприянов и Алексей Бенеманский, казначей Новоторжского Борисо-Глебского монастыря иеромонах Вениамин (Троицкий), секретарь епископа Александр Преображенский и Алексей Соколов. На следующий день следователи допросили епископа.

— Ваш взгляд и отношение к советской власти?

— Как на рабоче-крестьянскую власть, которую я вполне признаю и подчиняюсь.

— Ваша личная материальная помощь голодающим?

— Был один случай в Вышнем Волочке, где много было пожертвовано в пользу голодающих — пять миллионов рублей, официально зафиксированных сборщиками. В дальнейшем моя помощь голодающим выразилась в даче на тарелку при богослужениях приблизительно по миллиону рублей каждый раз, и были даже таковые случаи, когда ко мне непосредственно в покои обращались голодающие за помощью и получали ее. Иногда в виде одежды или хлеба и деньгами. Но главною моею заслугою является не личная помощь, а призыв духовенства и мирян к помощи голодающим.

— Каковы ваши средства к существованию?

— Средства к существованию получаю в виде денег, отчисляемых в приходах на содержание епархии, и таковых я получил за все время 22-го года в сумме около тридцати миллионов рублей, а во-вторых, помощь отдельных верующих (но не духовенства). Помощь верующих заключается в даче мне хлеба, картофеля и других продуктов... Других источников не имею. Вся обстановка в покоях, как-то: мебель, столы, ковры и прочее — принадлежит монастырю...

— Ваше отношение к обновленческому движению духовенства вообще и, в частности, к организации Высшего Церковного Управления?

— Обновленческое движение считаю необходимым в Церкви, но в рамках неприкосновенности догматов. ВЦУ считаю канонически незаконным и самозванным учреждением до признания его Поместным Собором Российской Церкви.

— Что вы предпринимали для противодействия деятельности ВЦУ и какова причина организации Совета при епископе?

— Распоряжениям ВЦУ не подчинялся, но противодействий его деятельности не предпринимал совершенно никаких. Совет при епископе был избран духовенством и мирянами 17 августа сего года по моей просьбе, по причине моего болезненного состояния. Избрание Совета произошло не по моей инициативе, так как я просил избрать не Совет, а лишь лиц мне в помощь. Указанный Совет ни разу не собирался, как мне известно, по причине незарегистрирования органами власти.

— Причина активной борьбы, то есть словом и делом, со сторонниками ВЦУ?

— Их еретическое учение, то есть отрицание рая и ада и тому подобное; кроме этого, они являются, по моему мнению, политическими деятелями, что я вывожу из ряда статей и заметок как в журнале "Живая Церковь", так и в периодической печати.

— Ваш взгляд и отношение к Патриарху Тихону?

— Признаю его главою Русской Церкви в церковных делах.

— Когда вам стало известно о запрещении цензурой вашего последнего воззвания?

— 23–24 октября.

— Кто и где переписывал с вашего черновика воззвание на машинке, в каком количестве экземпляров и как таковые расходились?

— Кто-то из богомольцев взял у меня переписать для предоставления военному цензору и представить мне напечатанным.

— Сколько раз и где вы лично зачитывали указанное выше воззвание?

— Лишь один раз в церкви Николы на Плацу.

— У кого из членов епископского Совета хранится епархиальная переписка в настоящее время и те письма, которых не оказалось в конвертах при обыске?

— Епископского Совета в епархии нет, а поэтому вся переписка, в том числе и сообщения в конвертах, которые найдены при обыске, мною переданы в канцелярию с резолюциями.

— Какие откуда получали сведения о результатах распространения или влияния вашего воззвания?

— Совершенно мне ничего неизвестно.

30 ноября арестованные были отправлены в Москву и заключены в Бутырскую тюрьму. В декабре им было предъявлено обвинение в распространении воззвания епископа Тверского Петра под заглавием "Возлюбленным о Господе верным чадам церкви Тверской", направленного "явно против всякого обновленческого движения в церкви и в поддержку контрреволюционной политики Тихона".

26 февраля 1923 года Комиссия НКВД по административным высылкам приговорила епископа Петра, священников Василия Куприянова и Алексея Бенеманского, мирянина Александра Преображенского к ссылке в Туркестан на два года, мирянина Алексея Соколова — к ссылке в Нарымский край на тот же срок.

После оглашения приговора всех заключенных перевели в Таганскую тюрьму. В середине марта на пятой неделе Великого поста, на "стояние Марии Египетской", епископа Петра в составе большого этапа отправили в Ташкент. Перед отправкой дали личное свидание с духовными детьми. У епископа от недоедания был авитаминоз, и вся голова была забинтована. Сопровождал этап усиленный конвой, и во все время следования от Таганской тюрьмы до Казанского вокзала, откуда отправлялся поезд, никому из провожавших не разрешили подойти к осужденным.

В апреле этап прибыл в Ташкентскую тюрьму. В пасхальный четверг все были вызваны из тюрьмы в комендатуру ГПУ. Здесь осужденным было объявлено, кому куда следовать дальше. Причем взяли подписку, в соответствии с которой они должны были покинуть Ташкент в тот же день. В комендатуре выяснилось, что в ссылку их отправляют по разным местам. Епископу Петру было назначено ехать в Перовск, протоиерей Алексей Бенеманский отправлялся в Самарканд. Но как бы то ни было, после пятимесячного заключения они впервые вышли за стены тюрьмы. Выйдя из комендатуры ГПУ, перекрестились — за все слава Богу — и отправились разыскивать друзей. Долго бы они, вероятно, искали, если бы Господь в самом начале их поисков не послал им навстречу знакомую женщину.

Она довела их до дома при соборе, где была приготовлена для них комната. В доме их уже ожидали члены соборного причта и благочестивые прихожане. К приходу ссыльных был приготовлен обед, а прихожане нанесли множество куличей, чаю, сахара, всем ссыльным подарили по рубашке из местной ткани.

Проявление любви к приехавшим исповедникам было столь очевидно и столь велико, что как никогда ясно увиделось, что с такой бескорыстной любовью друг ко другу могут относиться только христиане. Одни остались с приехавшими, другие, забрав их документы, отправились на вокзал за билетами. Поезд на Самарканд, которым должен был ехать протоиерей Алексей Бенеманский, отправлялся в одиннадцать часов ночи. На поезд, которым должен был ехать владыка, билетов не оказалось, и он вынужден был остаться. В семь часов вечера стали прощаться. Епископ Петр сказал слово отъезжающим, ответное слово сказал протоиерей Алексей. Епископ заплакал, заплакали и все присутствовавшие. Расставались на два года, причем при таких обстоятельствах, когда никто не мог с точностью предположить будущего. Волнение владыки было столь велико, что он поспешил уйти в приготовленную для него комнату.

Переписку ссыльное духовенство Твери наладило между собою не сразу. Письма, посланные по почте, пропадали, а верная оказия отыскивалась не всегда. Иногда удавалось договариваться с машинистом паровоза, который и привозил письма. Келейник епископа подходил тогда к поезду, машинист открывал дверцу и бросал пачку писем на снег. Келейник приносил их епископу. Тот сразу же садился за маленький столик и принимался за чтение, а келейник садился у печки. Епископ читал и отдавал ему письма, и тот бросал в печь. После этого епископ писал всем ответы. Только через год ссыльные стали регулярно переписываться через монахиню Олимпиаду (Пороховицкую). В марте 1924 года епископ Петр писал протоиерею Алексею Бенеманскому: "Спешу возвестить Вам большую радость для Вас, а также поделиться и своей радостью: по случаю смерти Ленина объявлена многим политическим амнистия, и в том числе нам; амнистия сокращает срок наполовину, а так как мы уже отбыли половину своего срока, то и можем теперь ожидать скорой отправки восвояси..."

События прошедшего года — обновленческий раскол, арест Патриарха Тихона, попытка обновленцев захватить церковную власть — ставили один и тот же вопрос: как надо поступать, не жертвуя Христовой истиной и интересами Церкви, и в то же время избежать прямого столкновения с властью. Желание избежать раскола влекло к политике компромисса, но это не успокаивало совесть, хотелось отыскать твердую каноническую и правовую почву. Время ставило насущные вопросы церковно-канонического характера, и многие не готовы были дать на них ответы по существу. В одном из писем епископ Петр писал отцу Алексею Бенеманскому: "В неделю за литургией я вдруг ясно понял, какую точку зрения должен был я иметь в вопросе о поминовении Святейшего [*]. Я должен был твердо помнить, что Святейший не имел права единолично отменять те канонические правила, которые приняты и утверждены Церковью... Стало быть, если бы он и отменил их, то это было бы незаконно и несоглашающиеся были бы правы..."
В 1923 году был освобожден из заключения святой Патриарх Тихон; он подал властям список архиереев, без которых не мог управлять Церковью. В их числе был и епископ Петр. В конце 1924 года владыка прибыл в Москву, а 16 июля 1925 года, уже после смерти Патриарха Тихона, Местоблюстителем патриаршего престола святым митрополитом Петром он был послан в Воронеж в помощь митрополиту Владимиру (Шимковичу), которому было тогда восемьдесят четыре года.
Епископ Петр служил в огромном пятипрестольном храме во имя Сошествия Святого Духа на Терновой поляне, но чаще он служил в Покровско-Преображенском храме бывшего Девичьего монастыря, при котором и жил. Во время его богослужений храм был всегда полон молящимися, было так тесно, что не всегда можно было поднять руку, чтобы перекреститься. Епископ со всеми был приветлив, внимателен и ласков, всех любил, все для него были родными и близкими, и народ вскоре полюбил его ответно.

Епископ пробыл в Воронеже до осени 1925 года, когда был вызван в Москву к Тучкову. 23 ноября, попрощавшись с воронежской паствой, он отбыл в Москву.

6 января 1926 года, в канун Рождества Христова, скончался митрополит Воронежский Владимир. Тело почившего внесли в церковь при горьком плаче народа. На панихидах было так много людей, что свечи от духоты гасли. Воронежская паства почувствовала себя осиротевшей. Многие спрашивали: когда же приедет владыка Петр? Воронежская блаженная, Феоктиста Михайловна, жившая в ту пору в Девичьем монастыре, говорила: "Мясоедом приедет". Епископ Петр приехал 10 января и вместе с прибывшим на погребение митрополитом Курским и Обоянским Нафанаилом (Троицким) отпевал почившего митрополита. Погребение митрополита Владимира, которое собрало множество верующих, переросло в народное собрание, единодушно пожелавшее, чтобы преосвященный Петр взошел на Воронежскую кафедру.

Чтобы наперед оградить архипастыря от возможных притеснений со стороны советской власти, ему были поставлены православными прихожанами условия — неучастие в политических группировках, выступающих против советской власти, и лояльность по отношению к последней.

В свою очередь православные давали перед властями поручительство в политической благонадежности архипастыря. Одновременно с этим они обязывались предоставлять двух делегатов в случае вызова архипастыря в органы советской власти, чтобы быть вполне осведомленными в политической деятельности своего архиерея. 12 января уполномоченные православных приходов Воронежской епархии направили епископу Петру заявление, на которое он дал свой ответ: "От всего сердца благодарю православно верующих Воронежской епархии за оказанную мне большую честь — приглашение меня на их славную архиепископскую кафедру, и за выраженное мне доверие. Видя в единодушном избрании меня трудящимися глас Божий, не дерзаю отказываться и изъявляю свое полное согласие на занятие Воронежской кафедры; что же касается предложенных мне условий, то нахожу их совершенно соответствующими моим убеждениям и моему настроению, ибо, с одной стороны, я твердо верю в то, что подлинное христианство содержится только в исповедуемой нами святой Православной Церкви, а отнюдь не в каких-либо новопоявляющихся беззаконных, с канонической точки зрения, религиозных организациях, а с другой — я все время признавал и признаю со всеми трудящимися соввласть, против которой не выступал и не выступаю ни словом, ни делом, а потому добровольно и охотно принимаю предлагаемые мне условия и обязуюсь исполнять их нерушимо, в чем и подписуюсь".
Церковное положение в Воронеже было таково, что многие храмы к этому времени были захвачены обновленцами, руководил тогда обновленцами лжемитрополит Тихон Попов. Митрополит Владимир, хотя и был убежденным противником обновленчества, оказать сколько-нибудь значительное сопротивление ему не мог, так как был стар и немощен, и верующие Воронежа своими силами старались бороться с обновленцами. Во время приезда епископа Петра в Воронеж в 1925 году, еще при жизни митрополита Владимира, обновленцы пытались захватить Покровско-Преображенскую церковь бывшего Девичьего монастыря; верующие отправили в Москву к председателю Президиума Верховного Совета Калинину председателя церковного совета Семена Цикова с просьбой к властям положить предел беззаконию. Перед отъездом Семен пришел к епископу Петру взять благословение на поездку. Владыка благословил и попросил зайти в Москве к Местоблюстителю митрополиту Петру, подробно рассказать о происходящих в Воронеже церковных событиях и взять у него для Воронежского архипастыря облачение. Посланец все это благополучно исполнил, что вызвало недовольство властей, когда они об этом узнали.
При высокопреосвященном Петре началось возвращение храмов из обновленчества в православие.

Архиепископа Петра стали вызывать на допросы в ОГПУ. Держался он при этих визитах спокойно. Входя в кабинет следователя, он оглядывался, как бы ища икону, но ее, естественно, не было, и он крестился на правый угол, в пояс кланялся и только тогда начинал разговор со следователем. Рассказывали, что служащие ОГПУ невольно при его появлении обнажали головы.

Успенским постом архиепископ каждый день служил акафист Успению Божией Матери, после которого бывал крестный ход вокруг храма Алексеевского монастыря.

Осенью 1926 года должен был состояться под руководством Тучкова съезд обновленцев, и в связи с этим ОГПУ проводило обыски у православных архиереев. Как-то вернувшись из церкви, архиепископ Петр увидел у дверей своей квартиры милиционеров, которые вошли вслед за ним и, предъявив ордер, приступили к обыску. Пока шел обыск, у дверей квартиры собралась огромная толпа. После обыска заместитель начальника отделения милиции предложил архиерею проследовать с ним для допроса. Архиепископ, указывая на собравшуюся перед домом толпу, предупредил о могущих быть неприятностях. Заместитель начальника ответил, что как бы то ни было, но у него есть распоряжение доставить архиерея в отделение милиции, и он это распоряжение выполнит. А чтобы не было неприятностей в результате столкновения народа с милицией предложил архиепископу выйти через некоторый промежуток времени после того, как дом покинет милиция. Так владыка и сделал.

Когда архиепископ Петр вышел из дома, его встретила толпа числом около трехсот человек, которая пошла вслед за ним и остановилась у входа в милицию. В само здание вошли только несколько человек, которые решительно прошли в кабинет начальника отделения милиции, где производился допрос, и потребовали ответа — на каком основании задержан архиепископ. Также они потребовали, чтобы допрос проходил в их присутствии. Начальник отделения ответил категорическим отказом и решительно заявил, чтобы они немедленно покинули помещение. Рабочие вышли на улицу и, обратившись к народу, сказали, что владыку хотят арестовать, между тем как милиция не имеет права вызывать архиепископа для допроса, а должна допрашивать у него на дому. Люди на улице заволновались. Вышедшие из здания милиционеры попытались разогнать толпу силой, но безуспешно. Отовсюду слышались крики, стоны, плач, но люди не расходились. Начальник отделения, видя, что ничто не помогает, пригрозил архиепископу, что, если беспорядок не прекратится, он вызовет конную милицию и разгонит верующих.

— Да вы выйдите к народу и скажите ему, что со мной ничего не случится, и люди успокоятся и разойдутся, — посоветовал архиепископ.

— Нет, вы сами идите и скажите, — ответил начальник.

Архиепископ вышел к народу и попытался его успокоить, но люди закричали, чтобы начальник сам вышел к ним и дал слово, что архиепископ не будет задержан. Тот вышел и пообещал им это, но люди не уходили, требуя освобождения архиерея. Начальник отделения милиции отдал распоряжение задержать людей, наиболее близких к архиепископу, — всех тех, кто входил к нему в кабинет. Милиционеры бросились в толпу, но люди сопротивлялись, окружая плотным кольцом каждого из тех, кого милиционеры пытались схватить. С большим трудом удалось им арестовать несколько человек, в их числе Немахова, Огаркова, Суховцева. Арест произвел на людей удручающее впечатление, и некоторые стали расходиться. В довершение был вызван конный наряд милиции, который разогнал оставшихся. Когда после допроса владыка пошел домой, на улице его ожидало всего несколько человек.

29 октября 1926 года архиепископ был вызван в Воронежское ОГПУ. Перед уходом из дома он нарочито подробно рассказал об этом вызове своему келейнику. В ОГПУ архиерею показали телеграмму, в которой говорилось, что он вызывается к Тучкову в Москву для совещания по церковным вопросам с митрополитами Сергием (Страгородским) и Агафангелом (Преображенским). Когда архиепископ вернулся оттуда, перед домом и в самой квартире его уже ожидало множество людей. Из близких были Циков, Атаманов, Половников, Москалев, Горожанкин и некоторые другие. Архиепископ сообщил, что власти предложили ему выехать в Москву. Кто-то из присутствовавших посоветовал послать к Тучкову в Москву делегатов, чтобы просить об отсрочке вызова архиепископа и вообще узнать — зачем его вызывают и в чем состоит его дело. А пока решили просить начальника местного ОГПУ об отсрочке поездки, чтобы рабочие могли за это время оформить отпуска для поездки в Москву. На следующий день владыку снова вызвали в ОГПУ, и на этот раз он сказал его сотрудникам: "Вы сами идете против народа, сами раздражаете его и волнуете; я с вами, чекистами, разговаривать больше не буду, разговаривайте сами с народом и вывертывайтесь, как хотите".

В тот же день к святителю пришли представители рабочих и сообщили, что они выезжают в Москву для переговоров с Тучковым, а также отправляют делегацию на беспартийную рабочую конференцию, которая будет проходить в Москве 27 ноября. Они найдут председателя воронежского исполкома Шарова и попросят его, чтобы он в свою очередь переговорил с Тучковым.

Владыка благословил их на поездку и сообщил домашний адрес Тучкова. В тот же день архиепископу принесли проект двух телеграмм: одну — Тучкову, другую — на имя ХV Всесоюзной партийной конференции. Владыка благословил отправить, посоветовавшись предварительно с Дмитрием Москалевым, который был в прошлом юристом.

Приехав в Москву, Семен Циков и Алексей Горожанкин пришли к Тучкову домой, чтобы объясниться по поводу вызова Воронежского архиерея в Москву. Тучков, увидев на пороге своей квартиры рабочих, пришедших хлопотать за архиерея, был разгневан до крайности и с раздражением посоветовал им прийти к нему в ОГПУ. За визитом в ОГПУ мог последовать арест, и рабочие вместо того, чтобы идти на Лубянку, отправились в Дом Советов, где разыскали воронежских делегатов, и в частности председателя воронежского исполкома Шарова, которого и попросили заступиться за архиепископа Петра. Шаров выслушал их молча, но на одном из последующих заседаний городской конференции рабочих выступил с нападками на архиепископа; он сказал: "Петр Зверев — это духовное лицо, которое под флагом религии может вести и ведет рабочих не туда, куда надо". Затем зачитал телеграмму верующих: "Москва. Президиуму ХV Всесоюзной конференции. Через местное Воронежское ОГПУ Тучков требует выезда в Москву единственного избранного народом православного Архиепископа Петра Зверева. Православных в Воронежской губернии 99%, исключительно рабочих и крестьян. Вызов Архиепископа волнует верующих рабочих, особенно вследствие распространяемых обновленцами слухов о высылке нашего Архиепископа. Для прекращения волнения верующих рабочих и народа запросите Тучкова о причинах вызова Архиепископа. Заключив договор с Архиепископом при его избрании и поручившись зорко следить за его работой, считаем своим долгом знать причины и цель его вызова. Для выяснения вопроса о прекращении волнений затребуйте выезда в Москву делегации верующих рабочих железной дороги. Отвечайте. Воронеж. Терновая церковь — рабочим" (и далее подписи. — И. Д.).

По прочтении телеграммы некоторые из делегатов вскочили с мест и стали кричать: "Таких людей клеймить!.."

В тот же день была принята резолюция: "Конференция требует тщательного расследования разлагающей единство рабочего класса и враждебной рабочему делу деятельности Петра Зверева... Требует немедленного изолирования и удаления из Воронежской губернии..." А также: "Исключить девять человек, подписавших телеграмму, из профсоюзов и удалить их с производства. Обсудить вопрос об их деятельности и предать суду. Провести показательный процесс! Предать суду Петра Зверева! И наконец — немедленно арестовать архиепископа Петра Зверева".

Сообщение обо всем этом было опубликовано 28 ноября в газете "Воронежская коммуна". Это был первый день Рождественского поста, и архиепископ Петр служил литургию. Вероятно предчувствуя близкий арест, он был печален. В ту же ночь к нему явились сотрудники ОГПУ для произведения обыска и ареста. Когда они начали стучать в дверь дома, келейник владыки, архимандрит Иннокентий, покрепче закрыл дверь и задвинул щеколду и не пускал их до тех пор, пока владыка не сжег все письма и документы, касающиеся других людей, которым они могли навредить. После обыска архиепископ Петр был немедленно доставлен в ОГПУ. Утром весть об аресте архиерея разнеслась по городу, и многие пошли к зданию тюрьмы, чтобы узнать о судьбе своего архипастыря. Они увидели его только вечером, когда стража вывела архиепископа из здания и посадила в автомобиль, чтобы везти на вокзал. Верующие бросились к вокзалу, но сотрудники ОГПУ оцепили его и не пропускали никого на перрон, пока не отошел поезд с арестованным архиепископом. По прибытии в Москву он был заключен во внутреннюю тюрьму ОГПУ на Лубянке.

Вместе с архиепископом Петром был арестован архимандрит Иннокентий и другие близкие ему люди, большей частью рабочие: Василий Сироштан, Иван Немахов, Семен Циков, Петр Тимофеев, Дмитрий Москалев, Георгий Пушкин, Мария Марченко, Агриппина Буданова. Все они были заключены в Бутырскую тюрьму. Следствие вел уполномоченный 6-го отделения СО ОГПУ Казанский. Он спрашивал архиепископа Петра:

— Что за беседы по поводу положения Церкви в государстве бывали у вас с приезжавшими иногда из епархии церковниками? Почему вы там выставляли положение о необходимости мученичества?

— Моя точка зрения по этому вопросу ясна хотя бы из подаваемых мной документов и обращений декларативного характера, — отвечал архиепископ. — Сам я никогда в беседах этого вопроса не поднимал, с кем бы ни разговаривал, но если меня спрашивали, то отвечал. Мне приходилось, возможно, высказывать мнение по этому вопросу по поводу существующей в Православной Церкви группы, непримиримо к государству относящейся, предпочитающей мученичество, то есть, как я понимаю, стеснение в правах и так далее, урегулированию отношений. Может быть, я, знакомясь с этой точкой зрения, когда-нибудь и упустил из виду заявить слушателям, что эта точка зрения не моя, так как, повторяю, я вовсе не считаю, что мученичество в настоящее время выгодно для Церкви. Во всяком случае я думаю, что моя точка зрения была слушателям известна, хотя бы из рассылавшихся обращений. Элемента злостности в разговорах о мученичестве не было безусловно.

В конце марта следствие было закончено. В обвинительном заключении следователь Казанский писал: "Подъем церковнического активизма совпал с приездом в город Воронеж Зверева Петра, прибывшего в качестве управляющего реакционной церковью губернии... Имя Зверева послужило флагом при выступлениях воронежских черносотенцев. Выступавшие добивались для него всяческих гарантий и исключительных правовых положений, используя при выступлениях эти требования как лозунги. Выступления, начавшись с хождения по разным учреждениям и представителям власти отдельных ходоков, вскоре сменились многочисленными депутациями к председателю исполкома и другим; депутации эти не ограничивались хождениями по учреждениям, а очень часто направлялись на квартиры ответственных работников и в повышенном тоне выставляли определенные требования. Через некоторое время шествия этих депутаций начали принимать характер своеобразных демонстраций, причем участие в последних принимали уже не только церковники, но и прочие граждане города Воронежа..."

26 марта 1927 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило архимандрита Иннокентия, Ивана Немахова, Семена Цикова к трем годам заключения в концлагерь; Марию Марченко, Агриппину Буданову — к трем годам ссылки в Среднюю Азию; Георгия Пушкина — к трем годам ссылки в Казахстан. Остальным предполагали дать б)ольшие сроки, но не желая, чтобы дело шло через суд, добились от Президиума ЦИК разрешения вынести приговор самим; 4 апреля Коллегия ОГПУ приговорила архиепископа Петра и Дмитрия Москалева к десяти годам заключения в концлагерь, Василия Сироштана — к пяти годам заключения.

В свое время блаженная Паша Саровская говорила владыке, что он будет заключен в тюрьму трижды. Три тюрьмы уже были позади, и он стал думать — четвертой не будет. Незадолго до ареста дивеевская блаженная Мария Ивановна прислала к нему сказать: "Пусть владыка сидит тихо..."

Этап в Соловецкий концлагерь отправляли с Ярославского вокзала. Власти разрешили духовным детям проводить архиепископа. Владыка, увидев их, крикнул:

— Есть ли тут дивеевские?

Среди провожавших были две дивеевские сестры.

Он им сказал:

— Передайте от меня поклон блаженной Марии Ивановне.

Весной 1927 года архиепископ Петр прибыл в Соловецкий концлагерь. Он был определен в 6-ю рабочую роту 4-го отделения, располагавшуюся в стенах Соловецкого кремля, а затем переведен в 4-ю роту 1-го отделения, располагавшуюся там же. Здесь он работал сторожем вместе с архиепископом Курским Назарием (Кирилловым). После освобождения архиепископа Прокопия (Титова), работавшего счетоводом на продовольственном складе, где трудилось одно духовенство, на его место был назначен архиепископ Петр. Жил он тут же, в помещении рядом со складом, в маленькой комнате, вместе с епископом Печерским Григорием (Козловым). В то время в Соловках еще действовала церковь преподобного Онуфрия Великого, оставленная для вольнонаемных соловецких монахов, и молитва за службами в храме была огромным для него утешением.

Из Соловков владыка старался писать как можно чаще, насколько позволяли условия заключения, почти в каждом письме поминая воронежскую блаженную Феоктисту Михайловну, которую он очень почитал, прося ее святых молитв.

Фотография из Фотогалереи на E1.ru
Осенью 1928 года на Анзере началась эпидемия тифа; из тысячи заключенных, находившихся в то время на острове, за зиму 1928–1929 года умерло пятьсот человек. Были вырыты большие братские могилы вблизи храма Воскресения Господня сразу за монастырским кладбищем, и туда складывали всю зиму умерших, а сверху ямы закрывали лапником. Когда началась эпидемия, в Голгофо-Распятском скиту поместился госпиталь. За много лет до этого, 18 июня 1712 года, Матерь Божия, явившись монаху Иисусу, сказала: "На этом месте пусть будет сооружен скит во имя страданий Моего Сына. Пусть живут двенадцать иноков и будут все время поститься, кроме субботы и воскресенья. Придет время, верующие на этой горе будут падать от страданий, как мухи". Впоследствии на этом месте было воздвигнуто два храма: каменный в честь Распятия Господня с приделом в честь Успения Пресвятой Богородицы, где во время эпидемии тифа в эпоху гонений на Церковь, когда монастырь был превращен в концлагерь, разместился госпиталь, и деревянный, Воскресения Господня, под горой, где некоторое время помещался морг.

Анзер. Голгофо-Распятский скит

Анзер. Голгофо-Распятский скит



В январе 1929 года архиепископ Петр заболел тифом и был увезен в больницу, в бывший Голгофо-Распятский скит.

В одной палате с архиепископом лежал ветеринарный врач, его духовный сын. В день смерти архиепископа Петра, 7 февраля, в четыре часа утра он услыхал шум, как бы от влетевшей стаи птиц. Он открыл глаза и увидел святую великомученицу Варвару со многими девами, из которых он узнал святых мучениц Анисию и Ирину. Великомученица Варвара подошла к постели владыки и причастила его Святых Христовых Таин.

Анзер. Одна из бывших тюремных камер больницы, устроенной в храме Распятия Господня

Анзер. Одна из бывших тюремных камер больницы,
устроенной в храме Распятия Господня



У находившейся в заключении на Анзере монахини Арсении хранились в то время вещи высокопреосвященного Петра. Она неоднократно посылала владыке постригальную свитку, но всякий раз он отсылал ее обратно. 7 февраля ей сообщили, что кризис миновал и в болезни наступил перелом.

Монахиня Арсения спросила:

— А в чем он лежит?

— В казенной короткой рубашке, — ответили ей.

Тогда она послала владыке свитку, которую он хранил на смерть. Когда ему подали ее, он сказал:

— Как к делу она послала ее. Теперь оботрите меня губкой.

В тот же день в семь часов вечера владыка скончался. Перед смертью он несколько раз написал на стене карандашом: "Жить я больше не хочу, меня Господь к Себе призывает".

Погребение было назначено на воскресенье 10 февраля. Один из священников пошел к начальнику 6-го отделения просить разрешения устроить торжественные похороны почившему и поставить на могиле крест. Из кремля, еще когда владыка болел, прислали мантию и малый омофор. В мастерской хозяйственной части заказали сделать гроб и крест. Разрешение на участие в похоронах получили три священника и двое мирян, однако не позволено было торжественного совершения отпевания и погребения в облачении. Через некоторое время стало известно, что начальник отделения распорядился бросить тело владыки в общую могилу, к тому времени уже доверху заполненную умершими. Вечером священники отправились к начальнику и потребовали исполнить данное им ранее обещание.

Тот ответил, что общая могила по его распоряжению уже завалена землею и снегом, и он не даст разрешения на изъятие из общей могилы тела архиепископа Петра.

Ночью стало известно, что это распоряжение лагерного начальства не было выполнено и могила не была зарыта. Отпевание владыки было совершено в канцелярии хозяйственной части, а затем гроб и крест отвезли на Голгофу. Четыре человека копали в это время отдельную могилу напротив алтаря Воскресенского храма. Освободили от еловых веток общую могилу. Владыка лежал в длинной рубахе со сложенными на груди руками, лицо было осыпано еловыми иголочками. Три священника на простыне подняли его из могилы, расчесали волосы, отерли лицо и начали прямо на снегу облачать. Весь он был белый и мягкий, как будто вчера только умер. Облачили владыку в лиловую новую мантию, клобук, омофор, дали в руки крест, четки и Евангелие и совершили отпевание. Перед тем как вложить в руку владыки разрешительную молитву, все три священника расписались на ней.




Фотография из Фотогалереи на E1.ru



Монахиня Арсения спросила:

— Почему вы расписываетесь? На молитве ведь не расписываются?

Они ответили:

— Если время переменится, будут обретены мощи владыки, будет известно, кто его хоронил.

На отпевание собралось около двадцати человек. После отпевания кто хотел, произнес слово, затем опустили останки священномученика в могилу, поставили на ней крест и сделали надпись. Один из хоронивших архиепископа священников рассказывал впоследствии, что когда зарыли могилу, над ней стал виден столп света и в нем явился владыка и благословил их.

Весной 1929 года по распоряжению лагерного начальства все кресты на Соловецких кладбищах были сняты и обращены в дрова.

9 июня 1999 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II благословил провести работы по определению места захоронения и обретению мощей священномученика Петра. После продолжавшихся в течение трех дней работ 17 июня 1999 года мощи священномученика Петра были обретены и ныне находятся в Спасо-Преображенском Соловецком. Ставропигиальном мужском монастыре.

Освященный Архиерейский Собор 13-20 августа 2000 года канонизировал священномученика Петра (Зверева) в лике святых Русской Православной Церкви.

Память священномученика архиепископа Петра (Зверева) совершается в день его кончины 25 января/7 февраля, в день обретения мощей 4/17 июня, а также в день празднования Собора новомучеников и исповедников Российских.


Вот, собственно, что я и хотел сказать о том, почему на Православную Церковь воздвигаются гонения, будь-то коммунисты 30 х или атеисты 2007 года. Продолжу завтра, так же кратко :-)

....и его положили в больницу, на интимное свидание головы с мылом.
А чудодействие молитв не помогло?

На все воля божья.....

Какие низкие интриги.....
Таррариум единомышленников какой-то просто....

Занятие требующее высокого духовного напряжения!

Многие верят....

Даже? И наверняка слёзно умоляли остаться! Кто-ж теберь в Бутырке стал бы стеклянные бирюльки соломинками расталкивать столь боговдохновенно....


и дал рекомендательную записочку-направление к знакомым надзирателям, для устройства "по блату" для профилактического очищения сердца.


Несомненно, что в Петроградском ЧК неукоснительно сверялись с церковным календарём!

[Сообщение изменено пользователем 05.03.2007 21:27]

Тема этого поста напоминает мне жирного кота, разъевшегося на хозяйских сливках, от неча делать ловящего мышей ( ибо ими лакомиться можно), и после вопрошающего к мышам этим: а что, вы на меня нападаете? Разве это не в природе записано: коту мышей есть? Тьфу, покуратники.

60 километров бодрым шагом (5 км/ч) - 12 часов эксклюзивного акафиста преподобному Евфимию, - тут и камень бы отреагировал.

Владимир Ильич Ленин мужчина смешливый был. И смеялся заразительно. Как зальется бывало! Глядишь, Троцкий хихикать начнет, у Дзержинского губы растягиваются, Сталин улыбку в усы прячет. А Ильич еще пуще взыграет. А на пороге светлая жизнь в стране рабочих и крестьян, счастье, и лучи расходятся.
Только Свердлов хмурился, потому что в 19-ом году помер.

- Дорогие дети! Всем известна доброта Ленина. Я вам расскажу
такой случай. Однажды Ленин брился у шалаша в Разливе, а мимо
шел маленький мальчик. Ленин бритвочку точит, а сам на мальчика
поглядывает. Вот Ильич побрился, кисточку вымыл, опять
бритвочку точит, на мальчика поглядывает. Потом бритвочку вытер
и положил в футлярчик. А ведь мог бы и полоснуть!

Ну дык так то оно и таперя. Тока называется более кратко: "Возбуждение религиозной розни".

А питание святым токмо духом лизурьтата не меняло?
Усердие молитв слабо?
Нет?
Странно.

ай, ай, ай..... опять больница.....
Прям как Редигер.
Чуть что - в больницу.
Прямиком. Мимо запасов святой воды, комплектов мощей и проч.

Эко чудо!
Типичная Клиническая картина брюшного тифа.
Заболевание начинается с постепенного повышения температуры до 39оС, нарастания признаков тяжелой интоксикации - головной боли, слабости, психической заторможенности. В разгар заболевания отмечаются тяжелые психические нарушения - "тифозный статус" (состояние оглушенности, апатии, вплоть до коматозного состояния. На высоте лихорадки развивается резкая слабость, апатия, нарушение сознания с чередованием бредового состояния и полной ареактивности. ).

Психические нарушения при кишечных инфекциях у детей изучались А. В. Иоффе:
На высоте заболевания у больных с более легким течением брюшного тифа психические нарушения ограничивались симптомами астении, адинамии, бессонницей, устрашающими гипнагогическими галлюцинациями, тревогой, страхом.
Относительно реже отмечались сенсорные расстройства, большей частью в виде нарушения восприятия собственного тела: «распухла голова», «ноги стали короткими». При более высокой температуре развивались делириозные и пределириозные состояния со зрительными галлюцинациями ...


нуачо-ж не исцелила-то?

А что же помешало это сделать?

Ога.
Попытайтесь еще раз.
Мож удасться опубликовать хоть одну мысль.

Жития крути и блоти господней - тема отдельная.
Хотите поулыбаться - рекомендую Симеона Верхотурского и Василия Мангазейского. Очень калоритные ребята были, особенно рыбачёк Симеон, который шубы, порой не дошивал, бросал и уходил от недобрых людей, за что бывал ловлен и бит заказчиками нещадно.

В студию!

Как говаривал один герой Островского: "Нам без дураков скучно".

Ога! http://www.e1.ru/talk/forum/go.php?url=http://www....

Опять Строганов клирос с клитором путает.

И цезуру с цензурой.

И конъектуру с конъюнктурой.

И телифон с телефоном.

Где-то недавно говорили про злобность и агрессию атеистов... :-d
ЗЫ А верующих цитировать не перецитировать...

а Дона с Донной.
Первичных половых признаков производителя в поносе не угадать.

[Сообщение изменено пользователем 05.03.2007 22:17]

Если ты это серьезно, то для тебя нормальным явлением должен быть ГИБДДшник вымогающий взятки, врач, который в свободное от работы время подрабатывает в пыточной камере, жена твоя, ходящая налево, трахающаяся со всеми окружающимися кварталами тоже не должна вызывать у тебя вопросов.

Начего личного, просто продолжение аналогии, когда человек говорит одно, а делает прямо противоположное.


Что-то сдается мне что это сказано просто для красного словца....


К исламской церкви (ну не знаю я как их организация называется) у меня претензий нет. Про саму религию ничего не скажу, не компетентен, но нравится мне их перманентный сухой закон.


+1

Один раз между раскоряченными чернильными сиськами (потертыми предыдущими пациантами до неузнаваемости первоначального замысла), второй - поверх короткого, написанного химическим карандашом и с орфографической ошибкой неприличного слова, третий - аккурат рядом с наспех выведенной гвоздём памяткой "Здесь был Зосим".
Остальные двадцать пять копий исторической цитаты обрели путевку в вечность ближе к засиженному вечно голодными больничными тараканами плинтусу.





зы: и ведь кто-то эту лабудятную клюкву печатает....
А кто-то даже и покупает....
Хошь бы редактурой утрудили текст....

[Сообщение изменено пользователем 05.03.2007 22:50]