21+ Книга на КЛиО (графоманская тема)

Уважаемые читатели, прошу простить меня за столь длинную паузу. Главной причиной является то, что этим летом я потерял свою музу, являющуюся прототипом героини данного романа. Кому интересны подробности, они тут:
https://www.e1.ru/talk/forum/go_to_message.php?f=3...
Там же описано, как некоторые сюжеты из данного романа вдруг начали воплощаться в реальную жизнь Айны и мою, что несколько нас пугало (по крайней мере, меня).
Я обещал ей писать 12 глав в год (причину этого утаю), поэтому постараюсь навёрстывать упущенное. Одно обещание я уже нарушил и сейчас у меня дикая свистопляска в финансовой сфере. Испытывать судьбу второй раз желания нет.
Кроме того, работу над текущими главами задерживает огромный исторический материал, имеющийся по принцессе Алине. Это ведь реальный исторический персонаж, в тело которого попадала главная героиня в своей прошлой жизни. Я не собираюсь писать «альтернативную историю», поэтому должен строго следовать историческим фактам, датам и событиям. Себе я позволяю лишь сшивать мистическими нитями ворох многочисленных реальных событий из истории.
Про Алину будет ещё одна глава. Мы с Айной летом, кстати, обсуждали развитие сюжета и концовку этого эпизода. В голове каркас будущей главы уже есть.
После публикации всех трёх глав про Алину, я попробую сделать подробный исторический разбор в параллельной теме. Например, помещу туда реальный портрет Кунигунды и поделюсь своим возможным открытием по линии Алина – маркиз де Сад. Но это всё за пределами художественного произведения.
Кроме того, хочу сказать, что текущая часть романа будет называться «Последние жизни Дойны Иреску», где героиня делится воспоминаниями о своих прошлых жизнях, а часть «Разрушение России и Венгрии» будет позже. Просто Е1 сейчас не позволяет мне править старые сообщения и я не могу исправить название этой части.
Итак, продолжим….





Глава 49. Алина захватывает графство Оберштейн

Первыми, кто получил орден «азиатского креста», стали Михаил Казимир Огинский и Кароль Станислав Радзивилл, которые оба участвовали в конфедерации, противостоящей России и претендующей на польский престол.
Станислав Радзивилл был выбран нами не случайно. Это был один из самых богатых и влиятельных людей в Польше, который владел обширными землями и поместьями, а главной его резиденцией был легендарный Несвижский замок.
Его отец из богатейшего рода Радзивиллов имел прозвище «рыбонька», так как был большим любителем женщин, которых рыбоньками и называл. Его матерью была Франциска Урсула Вишневецкая, богатейшая наследница родов Вишневецких и Лещинских. Она превратила Несвижский замок в театральную столицу Речи Посполитой. Каждый год она писала по две-три пьесы и сама ставила их в собственном театре (это помимо многочисленных стихов и прозы). Так что сами понимаете, сколь противоречив был Станислав Радзивилл, получивший воспитание от столь разных родителей.
На момент нашего знакомства с Каролем Станиславом Радзивиллом его родители уже умерли, а сам он был в опале после противостояния русским, но о его несметном богатстве по-прежнему ходили легенды. Оставалось только преобразовать его богатства во власть. Кроме того, через Радзивилла я вышла на связь со многими знатными шляхтичами, которых сейчас даже и перечислять не буду.

От Радзивилла я узнала об одной славянской поговорке: «Лучше синица в руках, чем журавль в небе». Я всегда гонялась именно за журавлями, но и о синицах тоже не забывала. Такой «синицей» для меня на тот момент стало графство Оберштейн, которое я вознамерилась получить. Для этого я должна была обмануть обоих соправителей этого графства, и ландграфа Филиппа фон Лимбурга и архиепископа Клеменса Венцеслава.
Я пообещала фон Лимбургу, что смогу уговорить Венцеслава дёшево продать его долю, чтобы Лимбург мог стать единоличным правителем. Это давало мне карт-бланш для свободного посещения архиепископа без всякого сопровождения.

Для воздействия на архиепископа у меня был план, основанный на обычных цыганских методах.
Гадания цыганок стоят на трёх китах: «что было», «что будет» и «чем сердце успокоится». Эти киты являются тремя этапами гадания.
Даже по внешности человека опытная цыганка может сделать некоторые выводы о его жизни. Ещё лучше, если цыганка предварительно подслушает, что-либо из разговора этого человека на улице, тогда считай в её рукаве уже есть козырь – ей открылась маленькая тайна. Теперь задача лишь одна – выманить этого человека на гадание.
И вот начинается гадание… На улице с картами работать не удобно, так что цыганка предлагает погадать на руке. В принципе для такого обмана, как цыганское гадание, вообще не важно на чём гадать, на руке, на картах или на кофейной гуще. Значение имеет лишь убедительность для «клиента» и удобство для цыганки. Удалось затащить жертву в дом – карты, поймала жертву в кафе – кофейная гуща. Вариантов гадания масса и все они лишь для пускания пыли в глаза.

Первый этап самый важный и самый трудный - «что было». Здесь нужно ошеломить потенциальную жертву своими сверхъестественными способностями. Если цыганка по внешности и поведению угадает хоть какие-то общие особенности прошлой и текущей жизни человека, то впечатлительный человек тут же начнёт ей верить. Если же цыганка выдаст ему конкретные сведенья на основании тайно подслушанного разговора, то тут даже и Фома неверующий не устоит, поверив в её дар ясновиденья. А если человек удивлён и ошеломлён, то считай дело уже сделано.
Большинство потенциальных клиентов сбегут от цыганки уже после первого этапа гадания, так как, даже имея опыт, она редко может угадать что-либо из прошлой и текущей жизни человека, не имея никаких зацепок, кроме его внешности и манеры поведения. Думаете, это сильно расстроит цыганку? – вовсе нет! Из огромной толпы она всегда найдёт хоть одного впечатлительного.
Если не найдётся впечатлительного, то всегда найдётся тот, у кого она что-либо угадает случайно. Вы же знаете нашу венгерскую пословицу: «Даже слепая курица иногда находит зёрна». Так что самое сложное для цыганки не угадать прошлое и настоящее, а заманить на гадание как можно больше людей.

Второй этап – «что будет». Он тоже имеет значение. Нужно предсказать человеку нечто очень страшное, либо нечто очень желанное, чтобы он не смог устоять перед соблазном. Тут уж цыганка сама должна угадывать, что влияет на человека сильнее, страх и отчаяние, или алчность и одержимость. У опытной цыганки глаз намётан.

Третий этап – «чем сердце успокоится». Здесь цыганка начинает играть человеком как куклой, требуя от него выполнения нужных ей действий для избавления от страха, или для достижения его заветной мечты.
Не думайте, что этот этап так уж прост. Цыганке нужен опыт, чтобы оценить, насколько человек напуган или одержим, чтобы выполнять её приказы. Она может потребовать слишком многого, а он недостаточно напуган, чтобы сделать это. Но она может попросить и слишком мало, а потом будет кусать локти из-за того, что не попросила большего.
Напуганный человек всегда ищет выход из страшной ситуации. Нашла цыганка на нём порчу и неминуемую смерть – изволь принести фамильное золото, чтобы снять проклятье. Хочешь выйти замуж за того прекрасного офицера, который поймал твою розу во время парада, - неси мешочек форинтов из родительского тайника. На том и сердце успокоится, ведь цыганка обещала всё сделать, а она может, раз так ясно увидела и прошлое, и настоящее, – так думает клиент.
А ещё клиент думает, что цыганка добрая, ведь золото и деньги она берёт не себе, а для обряда с задабриванием могущественных сил. Ну разве может обмануть такая добрая и бескорыстная душа?

Дьёрдь, что вы смотрите на меня так? Ну, что вы на меня так смотрите! Упрекаете, да? Ну вот, опять началось…
Я не такая как они! Ну да, внешне мои действия похожи на манипуляции цыганок, но у меня всё по-настоящему. Я не обманываю! Ну, разве что иногда. Изредка. Для пользы самих людей. Они мне потом благодарны.
Прекратите осуждать меня! Я же по глазам вижу! Ну да, с архиепископом я хотела применить цыганские приёмы, чтобы не тратить драгоценную магию, но я не собиралась причинить ему зла. Иногда расстаться с деньгами и некоторым имуществом полезнее, чем продолжать иметь их, уж поверьте мне.
В любом случае, задуманное у меня не вышло, хотя я и готовилась. Фон Лимбург предоставил мне все имеющиеся сведения о Клеменсе Венцеславе и его ближайшей родне. Ему даже пришлось наводить справки. Благодаря этому я могла бы нагадать Клеменсу «что было» со всеми подробностями, сразу убедив его в моём даре ясновиденья, но до этого так и не дошло. Помехой стал древний замок, превращённый в неприступную крепость, в которую я отправилась на встречу с Клеменсом.

Крепость Эренбрайтштайн в окрестностях Кобленца была резиденцией курфюрстов Трира, этого огромного духовного княжества Священной Римской империи, раскинувшегося на германских землях вблизи французской границы. Религиозная специфика этого княжества обязывала, чтобы курфюрстами Трира были только архиепископы.
Не был исключением и курфюрст Клеменс Венцеслав, хотя я сомневалась в твёрдости его католической веры. Судите сами, его дед был лютеранином, а в католичество перешёл только лишь для того, чтобы получить польский престол. Его бабка так и осталась лютеранкой и в этих же традициях воспитала и его отца. Отец Клеменса тоже перешёл в католичество лишь ради наследования польского трона, причём сделал это тайно и заблаговременно.
У них там вся семейка такая – на первых местах у них всегда были искусство, прогресс, просвещение и власть, а религию они использовали лишь для достижения целей. Я могу их понять – сама такая. Дед Клеменса, Август II Сильный, не гнушался даже тем, что созывал в свои владения алхимиков для производства золота и организовал у себя кунсткамеру. Золота его алхимики так и не добыли, но зато один из них первым в Европе получил фарфор.
Вот и Клеменс Венцеслав развивал Трирский университет, улучшал школы, промышленность и виноделие. Религия для него была делом вторым. Я понимала, что смогу найти с ним общий язык.

А ещё Клеменс пожаловался мне на несчастья, обрушившиеся на его ветвь рода Веттинов. Многие из его многочисленных братьев и сестёр достигали невероятных успехов, но как только они подбирались к вершине, их обязательно ждало падение или даже смерть. Вот истории некоторых из них:
Его брат Карл Христиан в юности поехал в Санкт-Петербург, где лично представился императрице Елизавете Петровне высказав свои пожелания стать правителем Курляндии. В то время Бирон, бывший правитель Курляндии, был в ссылке, а Россия ещё помнила о «бироновщине». Все эти годы престол Курляндии пустовал. После того как Карл Христиан в составе русских войск героически проявил себя в сражении при Цондорфе, императрица стала проявлять к нему благосклонность, и он наконец получил Курляндию в своё владение. Но потом всё рухнуло. Новая императрица, Екатерина II, вернула Бирона обратно, а Карла Христиана изгнала, нелицеприятно отзываясь о его беспутной жизни, пирах и охоте. Более того, Бирон въехал в Курляндию на штыках русской армии, а Карлу Христиану ничего не оставалось делать, кроме как покинуть герцогство.
Сестра Клеменса, Мария Амалия, вышла замуж за короля Неаполя, а после того как умер его брат, испанский король, они с мужем унаследовали и корону Испании. Но не долго она пробыла испанской королевой. На следующий год её настигла «белая смерть» – фтизия. Ей было только 35 лет.
Другая сестра Клеменса, Мария Жозефа, вышла замуж за французского принца. Это казалось невероятным, ведь её свекровью, королевой Франции, была Мария Лещинская из враждебного польского рода. Веттины и Лещинские последние десятилетия постоянно бились за польский престол. Ещё недавно отец Клеменса отобрал польский трон у Станислава Лещинского, а Мария Лещинская — это его дочь. Конечно же Мария Лещинская была против, чтобы её сын женился на дочери обидчика её отца. Но всё решал король Франции, а он был не против этого брака, так как Мария Жозефа сдружилась с его любовницей – мадам де Помпадур. Более того, позднее Мария Жозефа наладила добрые отношения и с Лещинской, но принц королём так и не стал, как и она королевой. Они умерли один за другим. Опять «белая смерть». Опять 35 лет. Прям проклятье какое-то.

И, наконец, Клеменс представил мне свою сестру Кунигунду, его сокровище. Она в семье самая младшая, но и ей уже 34 года - роковой возраст неумолимо приближается. Несмотря на годы, Кунигунда по-прежнему прекрасна, а её глаза, как синие топазы необычайной чистоты. В юности же она была настоящей красавицей - я видела её портрет, висящий на стене.
Кунигунда была не только красива, но и очень образована. Знание нескольких языков, философии, географии, а ещё увлечение живописью, музыкой и танцами. В Дрездене она участвовала в оперных постановках придворного театра, исполняя главные партии. Ну разве можно в такую не влюбиться? Многие европейские наследники жаждали её руки, но её отец решил брать выше. В роли её супруга он видел будущего императора Священной Римской империи – Иосифа II.

В те годы императором номинально был отец Иосифа II, хотя реальной правительницей Священной Римской империи была его мать – Мария Терезия. Она же была и королём Венгрии. Да-да, именно королём, а не королевой. Венгерское феодальное право не допускало избрания правящей королевы, поэтому второй раз в венгерской истории женщина была избрана не королевой, а именно королем.
Под властью Марии Терезии были обширные земли империи Габсбургов, которые включали не только Австрию и Венгрию, но и Богемию, Хорватию, Славонию, Галицию, Буковину и многие другие… И это помимо управления огромным конгломератом надгосударственной Священной Римской империи. А ещё она успела родить 16 детей, которым тоже уделяла внимание.
В отличие от сыновей, всем дочерям она давала двойное имя, первым из которых всегда было Мария, как и у мамы. Это как бы намекало, что в дочерях она видела продолжение себя, той, которая смогла обойти мужчин на виражах борьбы за власть. Но особенно любима у неё была Мария Кристина, которая в семье имела ласковое прозвище Мими. Из-за этого Иосиф очень сильно ревновал мать к сестре и часто делал многое в пику своей властной матери.
Неприязнь к сестре ещё более укрепилась, когда Иосиф привёз в Вену свою юную прекрасную жену - Изабеллу Пармскую, кстати, внучку Марии Лещинской.

Дьёрдь, только не засыпайте. Я вижу, что у вас опухает голова от всех этих многочисленных родственных связей. Вы не в состоянии всё это запомнить, и вы не понимаете, зачем всё это нужно, поэтому вас клонит в сон от моих рассказов. Но поверьте, всё это было очень важно для меня.
Европа прошлого была совсем не такой как сейчас. В те времена основная масса людей была буквально прикована якорем к месту своего проживания, но зато элиты и высший свет были свободны как птицы, не знающие границ. Знатные роды перетасовывались как карты в колоде Европы. Те же поляки Лещинские пустили свои ветви из Польши во Францию, Австрию и другие страны. Те же саксонцы Веттины вросли ветвями и в Польшу, и в Германию, и во Францию, и в Испанию.
Эти несколько десятков знатных европейских родов переплелись кронами, как деревья в джунглях, благодаря чему я прыгала с дерева на дерево как маленькая ловкая мартышка. Для этого мне необходимо было знать, кто кому и кем приходится. Вы представляете какой объём сведений мне приходилось держать в своей голове?

Да, в те времена всё было по-другому. Население было безграмотным и убогим, зато представители элиты были всесторонне развитыми, знающими несколько языков. А как им без знания языков, если приходится искать себе принца или принцессу в другой стране ради выгодных браков? Да и внутри империй были десятки народов с разными языками, со знатью которых тоже надо было как-то общаться.
Патриотизм? В те годы в Европе о патриотизме можно было даже не заикаться. Думаете немцы Веттины сильно заботились о благополучии Польши, когда были её королями? А Мария Лещинская много думала о Польше, сидя на троне Франции? Думаю, её больше заботили интриги хозяйки литературного салона, маркизы де Помпадур, чем ситуация в Варшаве. В те времена интересы знатных родов всегда ставились выше интересов стран. Страна интересовала элиту лишь как объект, на который распространяется их власть. Чем больше стран окутаны щупальцами семейного спрута, тем лучше.
И знаете, мне было комфортно перемещаться по этой паутине из пересекающихся крон родовых деревьев. По крайней мере, элиты были не столь многочисленны, и я могла изучить и запомнить конфигурации этих связей. Подавляющая часть населения вообще никак не влияла на ход истории и поэтому я могла сосредоточиться на представителях элиты, не распыляя свою энергию, разум и память на бесполезных людей. В нынешние просвещённые времена мне уже не так комфортно, ибо число людей, способных оказывать влияние, выросло на порядок. Порой я просто теряюсь в этой бесконечной людской паутине, не зная на кого лучше поставить.

Но вернёмся к будущему императору Иосифу II и его избраннице, Изабелле Пармской…
Иосиф влюбился в портрет Изабеллы, ещё не будучи знакомым с ней и это всё предрешило. К церкви жениха и невесту везли 120 позолоченных карет, а вечером в честь молодых зажгли 3000 фонарей вдоль всей дороги. Иосиф был очарован юной красавицей и не скрывал своих чувств перед двором, но чувства красавицы были отнюдь не взаимны.
Эта Изабелла была вообще очень странной. Она всегда была в мрачном настроении и размышлениях о смерти. Изабелла нередко заявляла, что слышит потусторонние голоса и иногда наблюдает странные видения. Её мать умерла от оспы, когда вела переговоры о браке дочери с Иосифом, так что и себе Изабелла предрекала скорую смерть после этого брака. Когда родилась её дочь, Изабелла предсказала, что и дочери не суждено долго прожить на этом свете.
Но не всё было мрачно в жизни Изабеллы Пармской. При австрийском дворе она нашла свою любовь, которая отвлекала её от мрачных мыслей. Она потеряла голову от любимой дочери императрицы, Марии Кристины по прозвищу Мими, что ещё сильнее разожгло ревность Иосифа. Он не понимал, почему мать больше любит его сестру, а не его. Ещё больше он не понимал, почему его прекрасная жена холодна к нему, но пылает страстью к его сестре, которая отличается от него всего лишь полом. «Тя-Тя, вы с Мими сильно шумели сегодня», - делал замечание Иосиф, на что его юная жена лишь раздражалась. Она не выносила его ласкового прозвища Тя-Тя.

При дворе Кристину и Изабеллу называли Орфеем и Эвридикой, которых, согласно мифу, разделила смерть. Это было почти как предсказание, так как наших героинь вскоре тоже разделила смерть.
Изабелла и Кристина жили при одном дворе и, согласно придворному этикету, встречались каждый день, что не мешало им обмениваться письмами.
Письма от Кристины были сожжены по приказу императрицы сразу после смерти Изабеллы, чтобы не порочить репутацию семьи Габсбургов. Зато сама Кристина продолжала хранить письма покойной Изабеллы и всюду возила их с собой, боясь, что в её отсутствии кто-либо их прочтёт или уничтожит.
А ещё было множество записок с договорённостями о тайных встречах в укромных уголках, когда муж уезжал на охоту или на длительные мероприятия вне дворца. Такие записки Изабелла умудрялась передавать даже в церкви во время месс, хотя обе испытывали чувство вины за свои отношения, считая их грехом.
В те годы я ещё не знала, что скрыто в письмах Изабеллы, хотя и догадывалась об их содержании. Это огромный ворох писем в количестве 194 штук. Откуда я об этом знаю? Я их читала, причём совсем недавно. В урезанном виде они публиковались и в прошлом веке, но сейчас я смогла прочесть их в оригинале на французском языке, ведь они хранятся в Национальном архиве Венгрии, который находится в Буде, совсем недалеко от квартала, где я арендую помещение для театра «Сатурния». При моих связях попасть в архив было не трудно.
Письма эти, надо сказать, касаются разных тем, часто бытовых, больше походя на дневники, но и откровенные любовные темы там тоже присутствуют, вплоть до неприличия. Но там в любом случае всё было однозначно. Вот, хотя бы, процитирую по памяти: «Всё чего я желаю в этот час – увидеть тебя. С какой сладостью, счастьем и удовлетворением я созерцаю твой грациозный нос, уносящий меня на небеса, твой рот, утешающий меня поцелуями, твои глаза, язык которых так трогателен. Я забываю, где я. Я забываю, с кем я. Я думаю только о новом желании, которое стремлюсь удовлетворить, чего бы мне это не стоило».
Для чего я вам это процитировала? – для того, чтобы вы понимали, что любовь Изабеллы была недоступна Иосифу, как и другим мужчинам. Она воспринимала свой брак лишь как тяжкий долг, который необходимо исполнять хотя бы для видимости приличий. Человек устроен так, что слаще всего для него то, что недоступно, так что Иосиф любил абсолютно недоступную ему Изабёллу нездоровой всепоглощающей любовью и при жизни и после смерти. Он даже и не думал о следующей женитьбе, но императрице Марии Терезии нужны были наследники.
Вот тогда Иосиф и согласился на тайную встречу с Кунигундой. Он уже отверг много невест, предложенных матерью, так как продолжал скорбеть по Изабелле, но для Кунигунды сделал исключение, после того как увидел её портрет. Своей красотой она затмевала остальных претенденток.

Встреча Иосифа и Кунигунды состоялась в Богемии. Это как раз на полпути между Веной, австрийской вотчиной Габсбургов, и Дрезденом, саксонской вотчиной Веттинов.
В Богемии на тайном ужине Иосиф пытался разговорить красавицу, ведь он был наслышан о её великолепном образовании и уме. Кунигунда так волновалась, что отвечала невпопад или вовсе молчала. Не каждый же день сватаются будущие императоры. Одним словом, свидание провалилось. Иосиф принял Кунигунду за красивую дурочку, рассказы об уме и образовании которой сильно преувеличены. Он наотрез отказался жениться и слухи об этом неудачном тайном свидании сразу расползлись по Европе, как чёрная метка на репутации Кунигунды. Все шептались, что с юной принцессой что-то не так, а её потенциальные женихи тут же принялись искать себе других невест.
И вот передо мной всё та же Кунигунда, по-прежнему прекрасная и по-прежнему одинокая, а ведь ей уже почти 34 года. Теперь она просто под крылом брата, архиепископа Клеменса Венцеслава, одновременно его тень, советчица, и серый кардинал его политики.

А Иосиф II всё-таки женился повторно - куда он денется от воли своей матери, властной императрицы…
Я знаю, как сурова бывает Мария Терезия. Скажу вам по секрету, но первый раз я оказалась во Франции ещё в 1769 году, за три года до моего переезда туда с ван Турсом. Я пробралась туда на торговом судне, которое везло груз из Киля в Бордо.
Выйдя на берег Франции, я сперва бродяжничала, но потом услышала на местном рынке слухи, что один из французских принцев скоро женится на Марии Антуанетте, младшей дочери императрицы Марии Терезии. Вот тут-то мне и пришла мысль выдать себя за внебрачную дочь номинального императора Франца I, мужа императрицы Марии Терезии.
Вы не представляете, как легко в провинциальном Бордо было убедить всех в своём происхождении. Из грязной бродяжки я моментально превратилась в светскую даму с благородными манерами и прекрасным образованием. Никто ведь и представить себе не мог, что эти манеры и образование я получила ещё в прошлых своих жизнях.
Но австрийская императрица следила за новостями из Франции, куда должна была отправиться её дочь. Уже тогда у империи Габсбургов была разветвлённая сеть шпионов по всей Европе. В общем, не долго мне пришлось радоваться в Бордо. По просьбе императрицы Марии Терезии французские власти арестовали меня и переправили в Брюссель, где заточили в крепости. Там меня допрашивал австрийский наместник, граф Иоганн фон Кобенцль, но я сумела добиться его расположения. Вы же знаете, как хорошо подвешен мой язык и как обширны мои знания.
Фон Кобенцль был помешан на искусстве и именно этим я и затянула его в свои сети. Он был поражён тем, как хорошо я разбираюсь в живописи и литературе, так что допросы быстро переросли в разговоры о прекрасном. Во мне он начал видеть замечательную собеседницу, единственную способную разделить с ним его страсть, а коварная самозванка в моём лице тут же отошла на второй план.
Я узнала, что у графа была чудесная коллекция картин, включающая полотна Рубенса и Ван Дейка, но эту коллекцию он продал в прошлом году за большие деньги российской императрице, Екатерине II. Конечно же она не сама приезжала за картинами – по её поручению действовал князь Голицын, который и увёз картины в Россию для Эрмитажа. Из этого я поняла, что фон Кобенцль является обладателем неплохого состояния, ведь деньги, вырученные за картины, не могли так быстро закончиться. А ещё я поняла какими богатствами распоряжается российская императрица, спокойно выкупая целые коллекции под носом у Марии Терезии. Мой взор уже тогда устремился в Россию.
А ещё от фон Кобенцля я узнала, что в Брюсселе имеется обширная коллекция книг и рукописей герцогов Бургундских, спасённая после пожара их дворца. Я дала графу совет, как он может не только заполучить беспрепятственный доступ к этой коллекции, но даже наложить свою лапу на некоторые особо ценные экземпляры. По моему совету он создал в Брюсселе «литературное общество», основной базой которого как раз и стала эта коллекция.
В общем, после всего этого граф так проникся ко мне, что решил… отпустить меня. Да, да, вы не ослышались – узница императрицы оказалась на свободе. Я не представляю, как граф на это решился, предполагая возможную реакцию Марии Терезии.
В тот же год фон Кобенцль неожиданно умер, и я ни за что не поверю в случайность. Думаю, это месть императрицы за то, что он отпустил меня. Она могла ловко замаскировать это под естественную смерть.

Вернувшись в Киль, я обитала в районе порта, где и познакомилась с ван Турсом. Что было после знакомства с ван Турсом вы уже знаете, но вы не знаете, что было до. А до был русский корабль, который привёз в Германию «русскую кожу», которую у нас называли «юфть». Во время разгрузки с корабля сошла странная женщина. Матросы поддерживали её под руки – она явно была слепа.
Несмотря на слепоту, женщина по-немецки точно описала мою внешность, попросив толпу отыскать меня и привести к ней. Искать долго не пришлось, ведь я стояла здесь же, среди толпы.
Женщина попросила меня подойти ближе, чтобы я могла слышать её слова, ведь говорила она тихо:
- Девочка, ты ведь не княжна.
- Да, я не княжна. А к чему этот разговор?
- Но ты будешь выдавать себя за княжну.
- С чего вы это решили?
- Я та, которая видит. Я вижу возможное будущее и хочу тебя предупредить.
- Ну и какое у меня будущее?
- Если не откажешься от своих планов, то попадёшь в лапы императрицы, будешь сидеть в крепости и умрёшь там, а допрашивать тебя будет князь Голицын.
- Откуда ты знаешь обо мне, женщина? Ведь ты не предсказываешь мне будущее, а рассказываешь о моём прошлом. Да, я выдавала себя за другую. Да, я попала в лапы императрицы. Да, я сидела в крепости. Но откуда ты об этом узнала? Кто тебе рассказал обо мне? И кстати, допрашивал меня не Голицын, а тот, кто продал ему коллекцию картин. И как видишь, я не умерла в крепости. Вот я стою перед тобой живая и здоровая и никакая императрица ничего мне сделала.
- Ох девочка, я же тебя насквозь вижу. Ты не такая как все. У тебя множество жизней, и не девять, как у кошки, а гораздо больше. Но не трать свои жизни впустую. Не думай, что ты вечная – твой путь тоже может оборваться. Ты не одна такая странная, в мире нас много. Но все мы разные, не такие, как ты. У каждого из нас свои способности. У меня нет столько жизней, как у тебя, но я могу видеть, а ты нет. Я хочу помочь тебе.
- Я не верю тебе. Ты узнала обо мне случайно от матросов и теперь изображаешь из себя ясновидящую, выдавая моё прошлое за будущее. Этим ты меня не удивишь.
- Зря ты не веришь мне, девочка. Ты как бабочка порхаешь между витками истории, но предостерегаю тебя перескакивать с витка на виток внутри одной жизни – это плохо для тебя кончится. Нельзя войти в одну реку дважды. Не повторяй своих ошибок. Не делай то же самое. Это будет уже совсем другая императрица, совсем другая крепость и вполне настоящая смерть.
- Я тебе не верю. И вообще я не понимаю, о чём ты говоришь.
- Вспомнишь меня, когда на твоём пути встанет архиепископ, чьи могущественные сёстры умирали в 35 лет от «чахотки». Знай, ты не должна раскрывать ему будущего. Раскроешь – заберёшь на себя смерть от его любимой сестры. Она выживет, а ты умрёшь. Помни это.
- Какой ещё архиепископ? Какая ещё любимая сестра? Женщина, ты бредишь! Я не знаю никаких архиепископов!
- Пока не знаешь, но как узнаешь – вспомни обо мне.

После этого женщина вернулась на корабль, а меня обступила толпа знакомых моряков и торговцев. Они наперебой спрашивали меня, кто это, о чём мы с ней говорили и откуда я знаю русский язык и в совершенстве владею им.
«Да как же мне не владеть русским, если я азовская принцесса и подданная императрицы?» - отвечала я - «Разве вы не верили моим рассказам? Ну вот, теперь сами можете в этом убедиться. Это была посланница императрицы, которая знает меня и может описать мою внешность даже будучи слепой. Она принесла мне весть от моей госпожи. Да будет вам известно, российская императрица – германская принцесса, а эта посланница с ней с юных лет. Она тоже немка и раньше была зрячей».
Этот случай заметно поднял мою репутацию и усилил доверие к моим рассказам. Люди стали охотнее верить в моё высокое происхождение, которое по политическим мотивам держится в секрете. Возможно, благодаря этому я и вызвала интерес ван Турса и других мужчин. Все юноши мечтают о настоящей принцессе, скрывающейся за внешностью таинственной незнакомки. Ну а дальше была цепочка интриг, путешествий, романов, о которой я вам уже рассказала, и которая привела меня наконец к архиепископу Клеменсу Венцеславу и его любимой сестре Кунигунде.
Признаться, я и забыла о том случае со слепой русской женщиной в порту Киля. Не вспомнила я о ней и после встречи с архиепископом. Но когда Клеменс Венцеслав рассказал мне истории двух своих сестёр, умерших в 35 лет от «белой смерти», эта слепая тут же всплыла в моей памяти. Она стояла прямо у меня перед глазами, и я вспоминала каждое её слово. Она предсказала всё в деталях: архиепископ, две его сестры, 35 лет, «белая смерть», ещё одна его любимая сестра, и её возраст, 34 года, тоже приближается к роковой черте.
У меня в сердце ёкнуло… Как же я буду ему гадать, если я не могу раскрывать ему будущее?! Но потом я успокоилась: никакое проклятье меня не настигнет, ведь я не раскрою архиепископу истинного будущего, а всего лишь обману его своими гаданиями (что и планировала сделать изначально).

Но вернёмся к императору Иосифу II. Вторая его жена прожила с ним недолго и тоже умерла от оспы.
Я пыталась убедить архиепископа и Кунигунду, что на императоре Иосифе II проклятье. Все его жёны умирают от оспы за 2-3 года и даже его будущая тёща умерла от оспы всего лишь ведя переговоры о браке. Он обречён не иметь потомков, и даже дочери его умерли. Это проклятье, так что, слава богу, что Кунигунда за него не вышла и не разделила судьбу его жён.
Мои успокоительные беседы не возымели эффекта. И архиепископ и Кунигунда были людьми образованными и в чертовщину не верили. В те времена оспа властвовала безраздельно, и умирали многие, в том числе и после прививки. Тогда ведь прививали человеческую оспу, а не коровью, которая безопасна. Да и вообще они устыдили меня за одни только упоминания о какой-то там порче, заявив, что негоже христианке даже размышлять об этом.
В общем, я не понимала, как можно подступиться к архиепископу. Ну, приду я к нему с картами Таро и что? Нет, на костёр он меня не отправит – не те времена, но взашей уж точно выгонит. После этого допуск в резиденцию архиепископа будет для меня закрыт. С другой стороны, я понимала, что религия для него лишь маска и удобный инструмент продвижения. Если он будет чувствовать себя в безопасности, то раскроет своё истинное лицо. Но как войти в его доверие?
В любом случае, моя идея не безнадёжна. Если уж дед Клеменса открыто призывал к себе алхимиков, занимающихся оккультизмом, то и самого Клеменса я смогу соблазнить своими оккультными практиками, лишь бы они были тайными и проходили в атмосфере строжайшей секретности.

Пока я размышляла над своими планами, архиепископ решил устроить для меня экскурсию по своей резиденции – крепости Эренбрайтштайн рядом с городом Кобленц. В этой экскурсии нас сопровождала и Кунигунда.
Я уже была здесь, когда мы приезжали сюда в первый раз вместе с фон Лимбургом и я готовила свой особый крюшон. Сейчас же, во время экскурсии, крепость заиграла для меня новыми красками. Крепость поразила меня как своей неприступностью, так и красотой окружающей местности. Это место было явно не простым.
Цитадель была построена на месте древнего замка, существовавшего ещё в 1000 году, но и он был не первым. Раньше здесь стоял римский бастион прямо на границе империи. Я не удивлюсь, если и в бронзовом и в каменном веках в этом месте тоже стояли сторожевые строения или дозорные посты. Ведь лучше места для обороны и наблюдения просто не найти.
Цитадель расположена на высоком скалистом холме, под которым сливаются реки Мозель и Рейн, образуя острый угол на месте слияния. Этот угол называют «немецким углом», а крепость держит под контролем основные торговые пути Германии.
Мощные каменные стены цитадели кажутся неприступными. Не зря архиепископы Трира сделали её своей резиденцией, ведь в самом Трире во время волнений и смут не так безопасно, как здесь. Да и городская жизнь тут совсем рядом, если по ней соскучишься – вот он, Кобленц, внизу за Рейном раскинулся.

Как оказалось холм Эренбрайтштайн не только удобен, как убежище и пункт контроля, но и является местом, где витки истории из прошлого и будущего проходят столь близко, что могут соприкоснуться. Нечто тёмное и магическое вскрыли подземные ходы, пробитые в скале под замком, и это тёмное сразу затянуло меня.
Всё случилось, когда Клеменс и Кунигунда решили показать мне, подземные ходы и различные хозяйственные помещения. Это был простой жест гостеприимства, но обернулся он неожиданным исходом.
В одном из помещений я уставшая присела на стул и свет для меня погас. Я вдруг оказалась в полумраке душной камеры. Прямо передо мной из странной дымки проступало лицо молодого человека, а ещё я слышала посторонние голоса. Эти голоса откровенно насмехались: «Ганс, ну и где твоя Кунигунда? Что-то мы её не видим.», «Ганс, чего ты показываешь рукой на стул? - Кунигунды на нём нет. Тут только сатурния – ночная бабочка. Она конечно тоже красивая, но мы изголодались по женщинам. Ты же обещал, что вызовешь Кунигунду!», «Давайте раздавим эту мохнатую тварь!».
Через секунду голоса начали смолкать, а силуэт юноши становился всё более отчётливым. Он протянул ко мне руку, но она прошла через моё тело.

После безуспешных попыток потрогать меня, юноша попытался заговорить:
- Слышишь ли ты меня?
- Да, я тебя слышу и вижу.
- Я тебя тоже вижу и слышу, но почему я не могу взять тебя за руку или обнять?
- Потому что я для тебя дух. Ты меня, очевидно, вызвал.
- Да, я проводил спиритический сеанс чтобы вызвать дух Кунигунды, но ты совсем не похожа на её портрет.
- Всё верно, я не Кунигунда. А какой у вас год?
- 1897. А у вас?
- У нас лето 1773.
- Всё верно. Именно из этого года я и хотел вызвать Кунигунду.
- Почему именно из этого?
- Потому что в это время она жила здесь в крепости Эренбрайтштайн, а я как раз сижу в этой крепости в камере для заключённых. Мне тут ещё неделю сидеть. Меня осудили на 4 недели за дуэль. Вот, развлекаю сокамерников спиритическим сеансом. Они тут истосковались по женщинам – просили вызвать дух красавицы из прошлого, желательно принцессы, но они тебя не видят. Они видят только меня и смеются сейчас надо мной, так как, по их мнению, я говорю с пустотой. А ты видишь их? Ты слышишь их голоса?
- Нет, я их не вижу. Голоса их я теперь уже тоже не слышу. Они меня тем более видеть не могут, ведь я дух.
- Но я же вижу тебя!
- Ты взял на себя роль медиума и выполнил все необходимые манипуляции. Ты посредник. Ты видишь мой дух и можешь общаться с ним, передавая сообщения от меня окружающим тебя людям, которые меня не видят. Если они не верят тебе и думают, что ты разговариваешь с пустотой, то они сами себя ограничивают в получении знаний из смежных миров. Не обращай внимания на их насмешки.
- А ты? Ты была не одна?
- Да, я была не одна. Меня сопровождали Клеменс Венцеслав и Кунигунда, но они для меня исчезли. Ты выдернул меня из моей эпохи и сейчас мой дух в твоём времени, а они меня не видят. Я и местоположение своё поменяла. Вроде и замок тот же, но помещение другое. Вероятно, «сила вызова» простирается на всю крепость.
- Но почему тогда не появились многочисленные слуги? Почему не появилась сама Кунигунда, которую я конкретно вызывал?
- Очевидно, Кунигунда умерла не здесь и её дух витает в ином замке. Ты не мог вызвать её здесь, используя свои слабые методы.
- Но ты ведь появилась! Значит ты умерла здесь?!
- Да, я нахожусь здесь, в крепости, и я уже мертва. Или не мертва. Я сама не знаю. Я уже прожила множество жизней и много раз умирала. Даже не понимаю, человек ли я, жива ли я. Я не помню своей исходной жизни. Я не знаю, кто меня создал.
- Но имя у тебя есть?
- У меня множество имён. В каждой жизни своё. Иногда несколько за одну жизнь. Я вечная скиталица. Я вечная беглянка. А как зовут тебя, юноша?
- Моё имя Ганс Гейнц Эверс.
- Расскажи о себе. Как ты оказался в этой тюрьме?
- Мой отец живописец, а мама писательница, сочинительница сказок. Я был добрым мечтательным ребёнком, но потом столкнулся с реальностью, озлобился и ушёл в собственный вымышленный мир от всей этой скуки, серости и грязи, которую вижу вокруг. Подробности описывать не буду – сокамерники слышат меня. Ох и задам я им за их насмешки сейчас! Я ведь настоящий хулиган, но перед тобой вдруг оробел. Ты напоминаешь мне Альрауне.
- Кто такая Альрауне?
- Это вымышленный персонаж. Прекрасная девушка, созданная злым гением вопреки природе. Это существо, которое затем окрестили и назвали Альрауне, выросло и жило, как человек. До чего она ни касалась, все превращалось в золото; куда она ни смотрела, всюду возгорались дикие чувства. Но куда ни проникало ее ядовитое дыхание, всюду вспыхивал грех, и из земли, на которую ступали ее легкие ножки, вырастали бледные цветы смерти. Её глаза расширялись, её юная грудь вздымалась дерзко. Ноздри её вздрагивали, горячечно-влажные руки простирались куда-то в пространство. Падали мещанские маски светлых, ясных дней, и из черной ночи зарождалась злая змея. И тогда, сестра, твоя дикая душа выходила наружу, радостная всяким стыдом, полная всякого яда. И из мучений, крови, из поцелуев и сладострастия…
- Ну-ну, юноша, не забывайся. И не увлекайся. Перед тобой не Альрауне, а всего лишь дух девушки из 18 века. Да уж, фантазия у тебя бурная. И пишешь красочно. Откуда у тебя это? Мама вдохновила писать? Как называется эта твоя книга?
- Нет никакой книги. Это всё у меня пока вы голове. Хочу написать роман, но не могу подступиться.
- Правильно. Начни с небольших рассказов. Кстати, почему ты выбрал мистику?
- Не знаю. Скука и рутина сама вытолкнула меня в иной сказочный мир, где я чувствую себя как дома. А в реальном мире мне плохо и веду я себя там под стать моему смурному настроению, прослыв задирой и дуэлянтом. Зубрёжка и служба мне не по душе, а по душе литература, оккультизм и гипноз, которые позволяют уходить в параллельный мир волшебства и чуда. Но даже в этих увлечениях я столкнулся с грязью, обманом и приземлённостью дельцов. Два года назад я участвовал в спиритическом сеансе, но понял, что это обман, устроенный лишь ради получения денег. Я поспешил вывести мошенников на чистую воду и сорвал их позорное представление. В ответ меня вызвали на дуэль. Ну разве мог я отказаться от дуэли? Посмотри, у меня всё тело в шрамах от шпаг. Да что там тело, посмотри на моё лицо: рассечённая щека - это тоже след от шпаги. За дуэль меня и осудили.
- Мне очень жаль, Ганс. Хочешь, я предскажу твоё будущее?
- Расскажи лучше о себе. Я понял, что ты странное существо и не совсем человек. Я понял, что ты прожила уже несколько жизней. Расскажи о той жизни, из которой я тебя вызвал. Как тебя зовут в этой жизни?
- В этой жизни у меня огромное множество имён, но основное – принцесса Алина.
- Так, хватит! Дальше можешь не продолжать! Кто придумал так обмануть и унизить меня? Мои сокамерники, да? Где они тебя нашли, девица-обманщица? Пригласили шлюху из Кобленца, подкупив охрану? А откуда твой голос? Из соседней камеры? А как они смогли сделать твоё изображение? Это стереосинематограф?
- Какой ещё стереосинематограф?
- Не знаю какой, но я видел в Берлине синематограф и видел стереофотографии. Возможно наука дошла до того чтобы соединить синематограф и стерео.
- Да, ну бог с тобой, что ты несёшь?! Ну, бред же! Сенематограф у вас только появился и на тебе - стерео. Ты сам-то подумай! Кто сотворил это чудо техники, твои сокамерники что ли? Бред! Бред! Бред! Ну, ты же видишь, что я – призрак! Никто тебя не обманывает! Что ты выдумываешь?! Я не фокус, не синематограф и не шлюха из Кобленца. Я дух! Дух женщины из 18 века! Это правда!
- Ну уж нет, теперь вы меня не обманете! Принцесса Алина – ничего более оригинального придумать не смогли?
- А что не так? Да, я – принцесса Алина. Не понимаю, чего вы так ополчились на моё имя?
- Если бы ты жила сто лет назад, ты бы не знала этого имени. Ты – моя современница, а не дух. Вы все меня обманываете и насмехаетесь надо мной.
- Ничего не понимаю. В вашем времени тоже есть принцесса Алина? Или это просто память обо мне?
- Да какая память?! Принцесса Алина жива и здорова. Более того, она стала императрицей.
- Императрицей России?
- Да. А откуда ты знаешь?! Я же говорю – ты моя современница, а никакой не дух из прошлого!

Эти пререкания могли продолжаться долго, поэтому мне пришлось прибегнуть к радикальным мерам – я продемонстрировала Гансу пару чудес, после которых у него уже не осталось сомнений, что я дух. Неважно, какие это были чудеса, главное, что он поверил.
Когда Ганс упомянул принцессу Алину и сказал, что она стала российской императрицей, у меня внутри всё вспыхнуло. Неужели это я? Неужели моя мечта сбылась, и я оказалась на российском престоле?! Но почему через сто лет? В другой жизни что ли?
Я начала выпытывать у Ганса всё, что он знает о принцессе Алине.

- Ганс, ну теперь ты веришь, что я – дух?
- Теперь да, верю.
- Тогда расскажи мне, откуда ты узнал о принцессе Алине.
- Из книги, я же увлекаюсь литературой. Впрочем, скандал был такой, что об этом из газет узнали вообще все.
- Что за книга?
- Книга так и называется: «Принцесса Алина».
- Хорошо, давай я не буду тебя перебивать, а ты расскажешь мне всё по порядку. Поверь, всё это очень важно для меня. А я в благодарность предскажу твоё будущее.

Далее Ганс рассказал мне об известном американском репортёре Ричарде Хардинге Дэвисе. Его знают по репортажу из города Джонстаун, который смыло водой после разрушения плотины. Также он освещал самую первую казнь на электрическом стуле. В общем, как репортёр он довольно известен.
А ещё он весьма хорош собой и его лицо знают многие. В Америке живёт иллюстратор Чарльз Гибсон, создавший множество изображений идеальной женской красоты. Ему позируют лучшие красавицы, а эти картинки пользуются большим спросом. Но на этих картинках, изображающих фантазийные ситуации из жизни, присутствуют не только женщины. Если Гибсону нужен красавец, то он зовёт на позирование Ричарда Дэвиса.
В общем, Ричард Дэвис обласкан и вниманием толпы и вниманием женщин. Щёлкни он пальцем и любая красавица побежит за ним. Любая, да не любая. Принцесса не побежит. И угораздило же Ричарда Дэвиса влюбиться в реальную германскую принцессу, живущую за океаном.
И тогда Дэвис впервые решил написать не репортаж и не короткий рассказ, а целый роман. Он надеялся, что написание романа станет для него терапией душевных переживаний.
Сюжет романа простой. Видный и состоятельный художник из Америки, которому чуть за 20, отправляется на пароходе в Европу, чтобы попытаться познакомиться с принцессой, которой он очарован по фотографии.
А потом случилось то, что окончательно зачеркнуло все мечты и фантазии Ричарда Дэвиса. Принцесса, в которую он был безнадёжно влюблён, и которая послужила прототипом его романа, вышла замуж за русского императора. Было это три года назад. И тогда Ричард Дэвис решил дописать и опубликовать свой роман, причём иллюстрации для книги взялся делать сам Чарльз Гибсон. Роман называется «Принцесса Алина».
Этот роман был опубликован два года назад и вызвал небывалый скандал. Благодаря скандалу популярность «Принцессы Алины» стала невероятной. В 1895, в год своего издания, роман входил в пятёрку самых продаваемых романов в соединённых штатах Америки.
Топливом скандала был не столько текст романа, сколько его иллюстрации. С картинок на читателя взирал сам Ричард Дэвис, а в принцессе угадывалась та самая.
Да уж, на что только не толкнёт человека неразделённая любовь, которая гложет, досаждает и не даёт покоя. Более того, до публикации романа эта принцесса даже и не знала о существовании какого-то там заокеанского репортёра, влюблённого в неё. Но Дэвис пошёл ещё дальше, буквально шагая по лезвию бритвы – в прошлом году в качестве репортёра он пробрался на её коронацию, когда она официально стала российской императрицей.

Я пыталась выяснить все подробности о принцессе Алине, но Ганс не стал продолжать, сославшись на то, что наше время истекает. Спиритическая связь ограничена во времени и может прерваться в любой момент, ведь вызывается не сам дух, а лишь его астральная оболочка (элементал), которая существует ограниченное время и быстро разрушается. А Ганс ещё хотел, чтобы я успела предсказать ему будущее.
- Ну что ж, Ганс, я предскажу тебе твоё будущее, но не сейчас. Для этого мне нужно сделать расклад на картах Таро, зная твоё имя и дату рождения. А ещё оставь мне любую свою вещь. Хотя, откуда у тебя в камере лишние вещи… Ладно, выдерни волос из своей головы и положи его на стул рядом со мной - на него и буду гадать.
- Но как же я узнаю результаты расклада и гаданий, если наш спиритический сеанс вот-вот прервётся?
- Не волнуйся об этом – я сама тебя вызову.
- Когда?
- Через две недели. Ты как раз выйдешь из тюрьмы и успеешь неделю пробыть на воле.
- Но зачем столько ждать?
- Мне ты нужен на воле. Как выйдешь из тюрьмы, сразу беги в архивы и библиотеку Коблеца. Там ищи сведенья об архиепископе Клеменсе Венцеславе, о его родственниках, включая племянников и племянниц, и, особенно, о его сестре Кунигунде. Запоминай самые важные события из их жизни, продвижения, приобретения. Мне нужен их след в истории. Не найдёшь ничего в Кобленце – поезжай в Трир. Там тоже есть архивы, включая университетский. Если уж и в Трире ничего не найдёшь, то отправляйся в Берлин.
- Мне кажется, что ты меня собираешься использовать в своих интересах, но что я получу взамен?
- Вот, держи заколку из моих волос. Она не просто золотая, камни, которыми она украшена, драгоценные, больших размеров и чистоты. Эта заколка – подарок ландграфа фон Лимбурга и она чертовски дорогая. Я оставлю её на стуле, а ты возьми. Не волнуйся, кроме тебя никто её не видит. Ты сможешь спокойно вынести её из тюрьмы. Она полностью перейдёт в твою реальность через две недели, а я сделаю вызов тебя через эту заколку, так что всегда держи её при себе. Заколка – моя расплата, ты выручишь за неё кучу денег, только не продешеви.

Только успела я договорить, как спиритическая связь прервалась. Я вернулась в помещение, откуда меня «выдернул» Ганс, и вновь оказалась в окружении Клеменса и Кунигунды. Они смотрели на меня как ошарашенные, когда я предстала перед ними с растрёпанными волосами.
С их слов произошло нечто странное и пугающее, но одновременно удивительное и чудесное. Когда мы зашли в помещение, двери мгновенно захлопнулись перед сопровождавшими нас слугами. Мы остались в комнате втроём и тут же вокруг меня возникло сиреневое сияние, яркость которого за мгновение усилилась так, что я оказалась внутри светящегося фиолетового шара. Мои очертания внутри шара начали исчезать на фоне испускаемого им яркого света, а в следующее мгновение шар и вовсе начал сжиматься, пока не схлопнулся вовсе.
Схлапывание светящегося шара сопровождалось щелчком, напоминающим звук пастушьего кнута, после чего из точки схлапывания выпорхнула крупная ночная бабочка. По виду это была грушевая павлиноглазка – сатурния. От бабочки продолжало исходить слабое свечение, поэтому Клеменс и Кунигунда наблюдали за ней в течение нескольких минут.
Первое время в двери снаружи стучали взволнованные слуги, непонимающие что случилось, но вскоре Клеменс отпустил их, сказав, что у него есть ключи и он сможет отпереть двери изнутри, когда ему будет нужно. Клеменс не хотел, чтобы слуги что-либо узнали и начали распространять слухи, порочащие его репутацию.
Наблюдая за сияющей бабочкой Клеменс и Кунегунда размышляли о природе случившегося. Сначала они были напуганы происками Сатаны, но потом решили, что это сам Господь сотворил для них чудо, которое является посланием, способным укрепить их уже было пошатнувшуюся веру.
А потом, спустя несколько минут, бабочка взорвалась как хлопушка, наполнив комнату мириадами маленьких сиреневых искорок, осыпающихся на пол в виде сплошной сияющей пелены. Только Господь способен сотворить такую красоту, не имеющую ничего подобного в земном мире.
Когда пелена начала спадать, Клеменс и Кунигунда увидели очертания меня, сидящей на полу с растрёпанными волосами, поспешив сообщить мне о случившемся.

Я не стала отвергать версию с «посланием Божьим», ведь всё это было мне на руку. Напротив, я всячески убеждала их, что Господь выбрал именно меня, грешницу, для передачи важного послания архиепископу. Этим Господь показывает, что готов простить даже порочных людей, уверовавших в него. Я ведь знала, что за Клеменсом есть множество грешков больших и малых, так что он обязательно ухватится за такую лёгкую возможность спасения.
Я рассказала моим взволнованным спутникам, Клеменсу и Кунигунде, что Господь перенёс меня в будущее на сто лет вперёд, показав бедственное положение храмов. И сказал он мне, что спасти эти храмы от упадка и разорения может лишь вера одного человека – архиепископа Клеменса Венцеслава. Если его вера сильна, и он готов пожертвовать на храмы крупную сумму, оставаясь при этом инкогнито, то храмы веры в следующем столетии будут спасены.
Сейчас же будущее храмов остаётся неопределённым, так как Господь наделил человека свободой воли и не властен над решениями своего создания, а значит будущее человечества целиком в руках людей.
Если вера Клеменса сильна, то он готов будет передать крупную сумму грешной женщине (то бишь мне), а Господь уж сам найдёт способ отправки этих финансов в будущее в виде золотого эквивалента.
Передав это послание, я сослалась на упадок сил и упросила Клеменса и Кунигунду отпустить меня на отдых и сон в специально выделенную для меня комнату.
Оказавшись в своей комнате в уединении, я и не думала об отдыхе. Меня ждала срочная и кропотливая магическая работа – я должна была вновь связаться с Гансом.

У нас прошло лишь 2 часа, а у Ганса истекли уже две недели, когда я его вызвала. Эти две недели я заранее заложила в свою заколку. Я смогла вызвать Ганса в ходе спиритического сеанса из того времени, когда моя заколка у него материализовалась, то есть спустя две недели.
Теперь мы поменялись с ним местами. Я сидела в своей комнате в своём времени, а Ганс появился передо мной в виде бестелесного духа.
В этот момент он как раз был в библиотеке Берлина, работая по моему поручению. Сейчас для спиритического сеанса с Гансом нам уже не нужно было находиться в одном здании, ведь проводником служила заколка. Теперь я могла вызывать его из любого места на Земле, лишь бы моя заколка была при нём.
То, что Ганс нарыл о Клеменсе, Кунигунде и их родственниках меня ошеломило! Зная всё это, я точно стану в глазах Клеменса посланницей Бога! Я ликовала. Теперь мне не нужно мудрить и рисковать с гаданиями на картах для архиепископа с весьма сомнительным успехом. Сейчас у меня на руках были такие козыри, что я даже сама чуть не начала верить в божий промысел.
Одно плохо, я так увлеклась историческими справками об этой ветви рода Веттинов, что совсем позабыла расспросить Ганса о той загадочной принцессе Алине, что смогла стать российской императрицей через сто с небольшим лет. Неужели та Алина это я? Но как я могу перенестись на сто лет вперёд, оставаясь в этом теле? В общем, когда спиритический сеанс с Гансом прервался, я так и осталась в неведении относительно принцессы Алины из будущего. Теперь оставалось только кусать локти и строить догадки.
Это всё Ганс виноват! Когда я хотела расспросить его про Алину, он сбил меня своими просьбами предсказать его будущее. А потом я уже и не вспомнила что хотела, а спиритический сеанс прервался.
Ну, а что я могу ему предсказать? Никаких раскладов на картах я конечно же сделать не успела за эти 2 часа, пока беседовала с Клеменсом и Кунигундой, а позднее готовилась к спиритическому сеансу. Да и волос Ганса я потеряла в этой суматохе – ну какое после этого предсказание может быть? Нет, ему я конечно же сказала, что это волос и карты его будущее предсказали, но на самом деле я сделала ему прогноз опираясь исключительно на мою логику и житейский опыт. Сказала ему, что он займётся писательством и это будет основной сферой его интересов. Кстати, это моё предсказание сбылось, как я узнала потом, в следующих моих жизнях. А может это не предсказание сбылось, а просто я сама настроила Ганса на этот путь своим предсказанием. Не будь моего пророчества, Ганс мог стать кем угодно, или даже вовсе закончить свою жизнь на глупой дуэли. В любом случае это уже не важно.

Утром Клеменс и Кунигунда предстали передо мной столь же взволнованными, как и вечером. Вероятно, ночь они не спали, впечатлённые увиденным и обдумывающие случившееся. Всё это не выходило у них из головы.
За завтраком начались расспросы.
- Алина, а что ты видела в будущем?
- О, я видела многое! Мне было показано развитие вашей ветви рода Веттинов.
- И что же наш род? Не прервался? Не зачах?
- Да нет же, как же он мог зачахнуть?! Ведь вас пятнадцать братьев и сестёр и у многих из вас столько же детей. Не может быть, чтобы в столь большом знатном семействе хоть кто ни будь да не продвинулся. Большая многодетная семья – неизменный залог успеха всего рода.
- Но ни у меня, ни у Кунигунды детей нет. И ещё, Алина, для меня очень важен один вопрос… Даже не знаю, как его задать.
- Не мучайте себя, Клеменс, я прекрасно знаю, о чём вы хотите меня спросить. А то, что Кунигунда сидит с нами за столом, этому не помеха. Так знайте же, Кунигунде не стоит опасаться 35-летия. Кунигунда, ты не умрёшь от «белой смерти» в 35 лет, как две твои несчастные сёстры. Нет, с этого момента Господь отмерил тебе ещё полвека жизни дополнительно. Теперь ты можешь никуда не торопиться, всецело посвятив себя служению Богу. Готовься к этому, ведь скоро под твоё управление перейдут сразу два аббатства: Эссен и Торн. Ты станешь имперской принцессой-аббатисой.
- Это невероятно! Мы о таком даже и мечтать не могли. Я надеюсь, Алина, что ты это не выдумала? С таким шутить нельзя. А что ты видела в будущем про меня?
- Ваша жизнь, Клеменс, будет полна взлётов и падений. Она тоже будет долгой, хоть сестра и переживёт вас. А вообще, я должна вас поздравить, ведь вы будущий дядя аж трёх королей Франции!
- Не может быть! Кто же это?
- Ваша умершая сестра оставила трёх сыновей.
- И все они станут королями Франции?
- Все. По старшинству. Первым станет Людовик Август, который недавно женился на Марии-Антуанетте.
- Удивительно. И когда же он станет королём?
- В мае следующего года.

Клеменс, несмотря на увиденное чудо с превращением в бабочку, скептически отнёсся и к моим пророчествам, и к тому, что я посланница Бога. Он пытался разгадать загадку тех странных видений и в конце концов пришёл к выводу, что я их опоила. Якобы я подмешала в крюшонницу особое зелье, когда по просьбе архиепископа готовила свой фирменный кальте энте для него и для Кунигунды. Это зелье и могло вызвать видения по прошествии времени, уже во время экскурсии по крепости.
Клеменс решил, что я выполняла определённые манипуляции, когда они с Кунигудной испытывали помутнение сознания. Якобы я подсыпала в пламя фонаря особое вещество, вызывающее сиреневое свечение и в этом свете подбрасывала вверх мелкий стеклянный бисер. На стул я могла класть высушенную бабочку сатурнию, сама, при этом, прячась в тёмный угол помещения, чтобы меня не было видно. Поэтому и видения у него и Кунигунды были примерно одинаковые.
Чего только не навыдумывал архиепископ Клеменс Венцеслав для объяснения увиденного, думая, что я мошенница, выманивающая из него деньги. Разумеется, в лицо он мне этого не говорил – его разговор с Кунигундой подслушали слуги, разнеся потом сплетни по всей резиденции. Не исключаю, что до меня всё это дошло уже в искажённом виде.

В общем, моя миссия близилась к фиаско. Если Клеменса не убедило даже чудо, то чего уж говорить о картах Таро, которые я планировала применить в первоначальном плане. Стало ясно, что у меня заведомо не было ни единого шанса в этом мероприятии.
Меня глодала досада. Получив чудесный шанс, я оставалась бессильна. Благодаря спиритическому сеансу с Гансом Эверсом я узнала будущее, но как это использовать? Я могу дождаться 1774 года, когда племянник Клеменса станет королём Франции – тогда он точно мне поверит, но у меня нет времени чтобы ждать целый год!

Поняв, что с пророчествами ничего не получится, я решила действовать иными путями. Моя текущая цель – завладение графством Оберштейн. Графство в совместном владении ландграфа Филиппа фон Линбурга и архиепископа Клеменса Венцеслава, а мне оно нужно целиком. Ах если бы Клеменс продал свою долю Филиппу, женой которого я должна стать…
Мои переговоры с архиепископом ни к чему не привели. Он строго стоял на своём, запросив за свою долю в графстве огромную сумму. Мои женские чары никак не помогали. Вместо того, чтобы обратить внимание на меня, Клеменс продолжал трястись над своей сестрицей Кунигундой.
После недели безуспешных попыток Клеменс согласился уменьшить стоимость своей доли на 10%, что ровным счётом ничего не меняло.

Расстроенная и измотанная я решила покинуть резиденцию архиепископа на следующее утро, но вечером произошло роковое событие, которое всё сразу поменяло. Посыльный доставил в резиденцию очень важное письмо. После прочтения письма Клеменс и Кунигунда казались мне одновременно счастливыми и удивлёнными. Даже в их движениях наблюдался особый трепет, когда они проходили мимо меня, стараясь лишний раз не смотреть в глаза.
На утро мне подготовили карету, а мой отъезд сопровождался особыми почестями. Даже слуги были отмуштрованы так, что кланялись мне как божеству. Подойдя к карете, я увидела, что в неё грузят деньги! «Эту сумму я передаю на поддержку храмов, оказавшихся в бедственном положении в грядущем 19 веке», - сказал Клеменс, - «Господь знает, как перенести их в будущее.»
От увиденного и услышанного у меня чуть не подкосились ноги. Вот это поворот! Позже, уже в следующих жизнях, я узнала, что причина крылась в письме, полученном накануне, которое кстати тут же сожгли.
Как оказалось, Кунигунда уже давно пыталась завладеть аббатствами Эссен и Торн, ради получения титула имперской принцессы-абаттисы, но церковные советы, обладающие правом голоса, многие годы упорно отказывали ей. Об этом знали многие. Именно поэтому Клеменс и Кунигунда изначально вяло отреагировали на моё предсказание, думая, что я просто блефую, зная о данной проблеме.
В письме содержалась свежая информация о том, что действующая абаттиса Эссена и Торна приближается к своему восьмидесятилетию и очень больна. В связи с этим двор Веттинов в Дрездене и двор Габсбургов в Вене приняли совместное решение о подкупе церковного совета ради избрания Кунигунды помощницей действующей абаттисы с правом наследования.
На момент получения письма были проведены тайные переговоры и известна сумма подкупа – сорок пять тысяч флоринов. Эту огромную сумму Дрезден и Вена должны разделить поровну, а Клеменсу и Кунигунде всё это обойдётся бесплатно! Родня всё оплатит!
Уже в следующем году, либо через год, вопрос с голосованием должен решиться окончательно, так как здоровье действующей абаттисы оставляет желать лучшего. Моё предсказание для Кунигунды уже практически сбылось! В этом и была причина резкой перемены настроений Клеменса и Кунигунды. Они поверили, что я посланница Божья!

Я не сразу вернулась в Нейсис к ландграфу Филиппу фон Лимбургу. Мне нужно было изобразить, что после архиепископа я посещала другие адреса, прежде чем вернуться. Филиппа моя задержка насторожила.
- Алина, лисонька моя, где же ты пропадала? Клеменс сообщил, что ты уехала от него ещё позавчера утром.
- Я встречалась с посланниками Персии, а что подумал мой котик? Неужели он заподозрил лисоньку в измене?
- Ну, нет же, котик просто соскучился и очень волновался. Иди ко мне, лисонька, - Филипп запустил руку в мои волосы, - это что-за новая заколка? А где та, которую я подарил тебе в день нашей помолвки?
- Прости котик, я её потеряла. Пришлось купить другую.
- И ты как просто об этом говоришь? Не понимаю, как и где можно было потерять заколку? Где и перед кем ты распускала свои волосы?
- Котик, прости, я сама не могу понять. Это какая-то мистика! Прости котик, лисонька много трудилась, пыталась склонить Клеменса к сделке, голова иногда совсем отключалась.
- Ну и как успехи?
- Вот проект договора. Глянь.
- Да уж, Клеменс уступил только 10% от прежней цены. Это ровным счётом ничего не меняет. Даже если я всё заложу и потрачу всё своё состояние, денег мне не хватит и на половину сделки.
- Это ты ещё в карету не заглядывал.
- А что там?
- А ты посмотри.
- Что это? Деньги?! Откуда это?! Это же целое состояние!
- Теперь ты сможешь выкупить графство Оберштейн. Это персидские деньги. Всё уже переведено в талеры – лисонька позаботилась, чтобы котик мог выйти на сделку без лишних проволочек.
- Любимая, но я не могу принять от тебя такие огромные деньги!
- Никаких «но»! Филипп, считай это моим подарком к свадьбе. Ну, или приданным. Ты ведь ещё не передумал ещё жениться на мне?
- Нет, конечно, Алина, ещё никогда в жизни я не встречал таких волшебных женщин как ты. Если ты выйдешь за меня замуж, это будет моим высшим счастьем! Клянусь, если наша помолвка расстроится, то я подарю тебе это графство целиком!

Так я опять осталась без денег, но теперь графство Оберштейн оказалось в моём полном распоряжении. Я прибыла туда одна в качестве будущей супруги Филиппа фон Лимбурга, сразу же заявив слугам, что теперь их «верховная госпожа» - это я.
Я-то знаю, почему за это графство заламывали такие высокие цены. Здесь, на Саарском нагорье пролегает немецкая дорога драгоценных камней. В теснине ручья Идар среди горных скал слились два города: Идар и Оберштейн, образовав единую германскую ювелирную столицу, крупнейшую во всей Европе. Уже три века тут добывают и обрабатывают драгоценные камни. У подножия гор и скал расположены сотни мастерских, где гранят алмазы, изумруды, топазы и рубины, где пилят агаты, пропитывая их медовыми растворами, где в скалы уходят штольни и шахты, а каждый житель Идар-Оберштейна шахтёр или ювелир.