Нифигассе рэп...

Грязный, насквозь прокуренный подвал заведения. Свет дают только две почерневшие лампы: одна над стойкой, другая по центру. Окон нет. Сплошной гул мужских голосов. За дальним от двери столом сидит старик. Он почти в забытьи. Едва заметно качает седой головой, как будто в такт невидимой музыке, перед ним початый графин, пустой стакан, в дно которого он упёрся своим тяжёлым, старческим взглядом. Справа компания молодых людей - пьют, шумят. Один парень встаёт и направляется к стойке. Старик замечает его, поднимает руку, зовёт…

Подойди ближе, сынок, я хочу рассказать тебе историю. Правдивую, которую видел я вот этими самыми глазами. И ты не смотри, что я пьян сейчас… я ведь тоже был когда-то молодым…я тоже когда-то… верил, любил… но потом пришла война и забрала всё, что у меня было! Всё, понимаешь?! Оставив только эту историю. Историю моей жизни.

Весна 41-го года.
Я как сейчас помню,
Ах, что за сказка стояла погода!
Солнце!
Ясное синее небо!
И я туда лечу, где никогда ещё раньше не был -
В Ленинград!
В 19 лет!
И никого на свете счастливей нет!
Нет бед!
Нет печали - чайки кричали - счастье!

Я помню, увидел её на причале.
Она стояла одна она,
В тень корабля она смотрела и о чём-то думала,
Может, детство своё белое вспоминала -
Она ведь с севера была, а я с юга.
Разные дороги, поверь, бывают, но пересекутся,
Если ищут друг друга
Люди, если любят друг друга тоже!
А я ведь был её почти на три года моложе.
Да только это не важно всё, понимаешь?
Сердце подскажет, не соврёт оно,
Если ты ему доверяешь.
Понимаешь, а мы ведь ребёнка ждали, когда узнали
В тот день дождь пошёл,
А люди стояли на площадях, на улицах
И слушали и понимали, что их ждёт новая жизнь.

Голос из радиопродуктора: «Сегодня в 4 часа утра. Фашистская Германия, нарушив договор о ненападении, вероломно напала на нашу страну».

Неделю назад мы молоды были счастливы мы,
А потом, вишь, как повернулось.
Винтовка через плечо, да пайка запас, да вагоны ждут нас,
Да жёны совсем заплакались.
Знают ведь, что не дождутся многие,
Смотрят в глаза мокрые,
И запоминают их, целуют в них,
Обнимают нас.
Кто-то ещё увидится,
А кто-то в последний раз с человеком любимым словом делится!
Понимаешь?!
Да не понимаешь ты.
…Извини. Это старое за нервы дёрнуло.
Вспомнил я, как смотрела она в мои глаза, как сказала она:
- Мы с тобой на причале встретились, а прощаемся на пироне, на вокзале…не навсегда. Верь мне, не навсегда.
- Я вернусь. Вернусь.
- Миленький, пожалуйста, береги себя. Береги себя. Я буду ждать тебя! Я люблю тебя!
- Я люблю тебя! Помни это! Я люблю тебя!

Голос издалека: «Становись»!

Вот так.
Поезд. Вагон. Окно.
За окном платок белый всех милей машет.
Провожает
На войну 110 полк 9 гарнизона.
Молча
В тесноте да в обиде стоим
За свою страну!
За Сталина!
За Партию!
За семью!
Да за себя немного
Никто из нас не хотел менять кровать тёплую на мокрую берлогу.
Нас много!
И мы не дадим себя в руки врагу!
Наши дети будут жить в коммунистическом раю!
И за это каждый из нас обязан отдать без сомнения жизнь свою!
Выполнить Отеческий и Гражданский долг!
До Сталинграда ехали не долго.
Потом по машинам, на фронт,
На линию огня я попал уже через 2 дня.
Словами не описать то, что я там увидел,
Люди убивают друг друга, друг друга даже не видя.
Танки, самолёты, миллиарды очередей
Только ради того, чтоб убить больше людей
С другой стороны
И для этого никто не пожалеет своей жизни,
Не говоря уже о любви.
Только вперёд.
Только вперёд!

«Я капитан 32-ой стрелковой роты, Александр Максимов. Докладываю. Река взята. Пленных нету. 15 человек убито. С нашей стороны 22 человека. Захвачено 4 пулемёта, 2 автомата, одна граната, также холодное оружие, патроны, порох…»

А на следующий день, в 6 утра
Нас будили уже звуки вражеского пулемёта.
Значит снова вставать пора
На защиту доблестного Отечества!
Да только кто мог подумать?
Кто знал?
То, что это к полугодовому аду первый сигнал?!
В первых рядах стояла тогда рота моя
120 человек русских со мной,
А там 330 тысяч да вся фашистская Германия
Только одного хочет - нашего угля,
Нашу Волгу!
Нет - сказали мы им
Ждать будете долго!

И вот мы стоим уже в окопах ждём
Под дождём белым слушаем
Да думаем каждый о своём, о далёком.
- А помнишь, как кони пасутся в поле широком?
- Ах, помню конечно. Вот бы увидеть их ещё разок, да хоть немного.
- Увидим ещё.
Твёрдо товарищ отвечал,
Отворачивался, молчал.
И тут вдруг мне как-то не по себе стало!
Как будто сдался я ещё до начала!
Как будто не верю я уже ни во что!
Поворачиваюсь…
- Вам письмо.

Письмо от Зои

Здравствуй, Сашенька, здравствуй. Столько всего, что и не знаю с чего начать. Даша растёт. Смотрю на неё - вся в тебя пошла: и носик твой и глазки… улыбается мне так, а сердце так и рвётся внутри, словно на тебя смотрю, как тогда, на вокзале… как ты, миленький мой? Где же ты?! Фашисты бомбят город каждый день, а нас-то что, - только старики да бабы с детьми остались, все по убежищам сидим. Страшно, голодно,… но мы справляемся. Дружка за дружку держимся и ничего. Всё молимся за вас, знаем, что не за горами победа. Верим, не отдадим мы фашистам земли нашей! Не сдадимся! Мы с вами. Я с тобой.

Твоя Зоя

Идут. Идут!
От горизонта алого, по снегу белому
Ползут.
Ползут тигры чёрные!
Вот они!
Вот уже они!
Давай! Подходи!
Глаз на прицеле уже!
Из далека: «На-во-ди»!
Пульс. Секунда. Стук в груди…
- Пли! Пли-и!

«Сволочи!
Сволочи! Ненавижу вас! Ненавижу!» - ору,
Перезаряжаю!
Двоём остались мы: я да оружие, да снаряда два,
А немец прёт, прёт гад на меня прямо!
«Давай, подходи! Чё, мало тебе?! Ещё держи!»
Последний снаряд беру - вижу - все руки в крови.
Дальше как в тумане всё - оглушило меня, контузило.

Очнулся я уже средь бела дня,
Открываю глаза…
Дым. Тишина.
Кругом смерть ходит - собирает.
Мне в зрак смотрит, рукой махает -
«Живи - говорит, - тебе рана,
Придет время, и твоё придёт - знай».
Вижу голову чёрную свою воротит,
Вижу - уходит.
Значит - жить буду - понял -
Вздохнул.
По небу, по небу взгляд повёл, на землю пал -
Сглотнул.
Трупы кругом. Дым. Стон где-то разрезает,
За рекой слышу - очередь прошла -
«Стреляют» - помню - подумал,
Подумал - «значит в тылу врага я?!»
Ай-я-яй, земля ты моя родная!
Несчастная ты моя!
Припал я как к воде - земле
И пил! Пил губами!
Руками грудь милую бороздил единственную!…
Не помню, сколько лежал я так,
Потом - помню, встал и пошёл.
Рядом со мной шла Война.
Было тихо.
Молча сказала она:
«Только ты и я, солдат. Только ты и я».

Вот так. Идя к победному завтра, мы теряли себя. Но, умирая, - мы знали, что прожили эту жизнь не зря. И поэтому мы побеждали. Потому что верили в завтра! Верили в вас!… И ты не смотри, что я пьян сейчас. Я ведь тоже был когда-то молодым,… я тоже когда-то верил,… любил…

Старик замолчал. Поднял голову, посмотрел c надрывом на парня…, но потом взгляд его помутнел, он положил руки на стол, а голову на руки. Старик лежит на столе, а парень сидит, не шевелится. Внезапно в зале начинает играть музыка, это «Журавли». Старик лежит, а парень сидит… не шевелится.

(с) ДИАЛОГ "Война"

Жоска блин...

:-)

А чо ты смеешься? :-) Война же! :-)

вот и смеюсь! Рэп уже на любую тему стали бормотать :-) Типа видишь и трендишь

Его не бормочут, а читают :-)
Кстати, в любой попсовой песне слов раз в 100 меньше :-)

ф курсе ;-)

+1 но и в попсе есть плюс,он для лирики,для фона и для пиянки,ну или когда голышом дома приборку делаешь , а рэп и шансон надо слушать ;-)

Ну почему же, голышом дома можно и под рэп прибирацца...
Главное покачивать головой в такт и темные очки надеть :-D

надо приколоться за это ;-)

А можна я присуцтвовать буду ? :-)

тока чур не ржать над моими телодвижениями ;-)

Я в противогазе буду, чтобы улыбку не было видно и смех не было слышно :-)

представила такая стою в одних очках с пылисосом, а рядом ты в одном только противогазе. :-):-):-) семейка симсонов рядом не валялась

Но :-D

;-)