День Без Автомобиля, или Критическая Масса. Сентябрь 2010

2 ЮТа® : но те что с тобой, мне нравятся больше всех остальных вместе взятых)))

Ах черт, так непривычно и горько бывать на таких мероприятиях оффтопиком.

Скатались замечательно, массовка отличная получилась, хотя могла быть и больше!!
Спасибо оргам, ГИБДД и всем кто приехал поддержать ДБА.

Пара случайных фоток. Меня в этот раз фотографировали куда больше, чем я
:-D
http://www.e1.ru/fun/photo/view_album.php?id=29753...

ну вот я теперь знаю кто в следующий раз будет согласовывать КМ!


Старт перенесли в связи с проезом кортеджа президента Татарстана

Спасибо Иван тебе за организацию! Я то знаю как организовывать такие мероприятия!

Ага! Наконец-то тебе это надоело! :-D

Бабай приезжал ...а я и не в курсе...

Эх жаль не смог поучаствовать, обломали, бессмысленно охраняли место возможной встречи президента Таторстана :weep: . Я вам завидую, БЕЛОЙ завистью :cool: Рад за всех :super:

только пробки создаете

Ты как голубь? Ешь и сразу срешь или как?

пробки создают машинки... а вел решает проблему с пробками))

а можно узнать сколько нас было официально и неофициально (количество участников), кстати в фотоальбомах КМ 2010 оч многа классных фоток:-)

не оскудела земля русская *мат*(не обижайся,это по-доброму.))))) чем тебе вылысыпыдысты мешают? сам,если по инфе судить,тоже веллер))) пошто на своих бочку катишь?

Змей

[Сообщение изменено модератором 27.09.2010 09:42]

акститесь, не кормите тролля ! XD

тут апсче заплакал:-D

бугога! похоже, Zer1ngа прийдется устранять:

и Ежа

кабана вообще на вертел

Вобщем, натачиваю ножи.. До встречи на ЗЛВ:-D

:lol:

[Сообщение изменено пользователем 27.09.2010 10:22]

Они тоже точат. ЗЛВ обещает быть увлекательным.
Юта коварна, поматросит и бросит. :super:

[Сообщение изменено пользователем 27.09.2010 12:39]

*ушел точить цепь бензопилы*:-D

Макс, а нас то трое :-D

в три раза больше мясца будет:-D

:-D

Саперная лопатка решает

а сколько народу было?

Развлеку оффтопом но в тему.
Джек Лондон.
Морской волк.
--------------------"Шли дни. "Призрак" по-прежнему пенил воду, подгоняемый попутным
пассатом, а я наблюдал, как безумие зреет в глазах Томаса Магриджа.
Признаюсь, мной овладевал страх, отчаянный страх. Целыми днями кок все точил
и точил свой нож. Пробуя пальцем лезвие ножа, он посматривал на меня, и
глаза его сверкали, как у хищного зверя. Я боялся повернуться к нему спиной
и, пятясь, выходил из камбуза, что чрезвычайно забавляло матросов и
охотников, нарочно собиравшихся поглядеть на этот спектакль. Постоянное,
невыносимое напряжение измучило меня; порой мне казалось, что рассудок мой
мутится. Да и немудрено было сойти с ума на этом корабле, среди безумных и
озверелых людей. Каждый час, каждую минуту моя жизнь подвергалась опасности.
Моя душа вечно была в смятении, но на всем судне не нашлось никого, кто
выказал бы мне сочувствие и пришел бы на помощь. Порой я подумывал
обратиться к заступничеству Волка Ларсена, но мысль о дьявольской усмешке в
его глазах, выражавших презрение к жизни, останавливала меня. Временами меня
посещала мысль о самоубийстве, и мне понадобилась вся сила моей
оптимистической философии, чтобы как-нибудь темной ночью не прыгнуть за
борт.
Волк Ларсен несколько раз пытался втянуть меня в спор, но я отделывался
лаконическими ответами и старался избегать его. Наконец он приказал мне
снова занять место за столом в кают-компании и предоставить коку исполнять
за меня мою работу. Тут я высказал ему все начистоту, рассказал, что
пришлось мне вытерпеть от Томаса Магриджа в отместку за те три дня, когда я
ходил в фаворитах.
Волк Ларсен посмотрел на меня с усмешкой.
-- Так вы боитесь его? -- спросил он.
-- Да, -- честно признался я, -- мне страшно.
-- Вот и все вы такие, -- с досадой воскликнул он, -- разводите всякие
антимонии насчет ваших бессмертных душ, а сами боитесь умереть! При виде
острого ножа в руках труса вы судорожно цепляетесь за жизнь, и весь этот
вздор вылетает у вас из головы. Как же так, милейший, ведь вы будете жить
вечно? Вы -- бог, а бога нельзя убить. Кок не может причинить вам зла -- вы
же уверены, что вам предстоит воскреснуть. Чего же вы боитесь?
Ведь перед вами вечная жизнь. Вы же миллионер в смысле бессмертия,
притом миллионер, которому не грозит потерять свое состояние, так как оно
долговечнее звезд и безгранично, как пространство и время. Вы не можете
растратить свой основной капитал. Бессмертие не имеет ни начала, ни конца.
Вечность есть вечность, и, умирая здесь, вы будете жить и впредь в другом
месте. И как это прекрасно -- освобождение от плоти и свободный взлет духа!
Кок не может причинить вам зла. Он может только подтолкнуть вас на тот путь,
по которому вам суждено идти вечно.
А если у вас нет пока охоты отправляться на небеса, почему бы вам не
отправить туда кока? Согласно вашим воззрениям, он тоже миллионер
бессмертия. Вы не можете довести его до банкротства. Его акции всегда будут
котироваться аль-пари. Убив его, вы не сократите срока его жизни, так как
эта жизнь не имеет ни начала, ни конца. Где-то, как-то, но этот человек
должен жить вечно. Так отправьте его на небо! Пырните его ножом и выпустите
его дух на свободу. Этот дух томится в отвратительной тюрьме, и вы только
окажете ему любезность, взломав ее двери. И, кто знает, быть может,
прекраснейший дух воспарит в лазурь из этой уродливой оболочки. Так всадите
в кока нож, и я назначу вас на его место, а ведь он получает сорок пять
долларов в месяц!
Нет! От Волка Ларсена не приходилось ждать ни помощи, ни сочувствия! Я
мог надеяться только на себя, и отвага отчаяния подсказала мне план
действий: я решил бороться с Томасом Магриджем его же оружием и занял у
Иогансена точило.
Луис, рулевой одной из шлюпок, как-то просил меня достать ему
сгущенного молока и сахару. Кладовая, где хранились эти деликатесы, была
расположена под полом кают-компании. Улучив минуту, я стянул пять банок
молока и ночью, когда Луис стоял на вахте, выменял у него на это молоко
тесак, такой же длинный и страшный, как кухонный нож Томаса Магриджа. Тесак
был заржавленный и тупой, но мы с Луисом привели его в порядок: я вертел
точило, а Луис правил лезвие. В эту ночь я спал крепче и спокойнее, чем
обычно.
Утром, после завтрака, Томас Магридж опять принялся за свое: чирк,
чирк, чирк. Я с опаской глянул на него, так как стоял в это время на
коленях, выгребая из плиты золу. Выбросив ее за борт, я вернулся в камбуз;
кок разговаривал с Гаррисоном, -- открытое, простодушное лицо матроса
выражало изумление.
-- Да! -- рассказывал Магридж. -- И что же сделал судья? Засадил меня
на два года в Рэдингскую тюрьму. А мне было наплевать, я зато хорошо
разукрасил рожу этому подлецу. Посмотрел бы ты на него! Нож был вот такой
самый. Вошел, как в масло. А тот как взвоет! Ей-богу, лучше всякого
представления! -- Кок бросил взгляд в мою сторону, желая убедиться, что я
все это слышал, и продолжал: -- "Я не хотел тебя обидеть, Томми, -- захныкал
он, -- убей меня бог, если я вру!" -- "Я тебя еще мало проучил", -- сказал я
и кинулся на него. Я исполосовал ему всю рожу, а он только визжал, как
свинья. Раз ухватился рукой за нож -- хотел отвести его, а я как дерну -- и
разрезал ему пальцы до кости. Ну и вид у него был, доложу я тебе!
Голос помощника прервал этот кровавый рассказ, и Гаррисон отправился на
корму, а Магридж уселся на высоком пороге камбуза и снова принялся точить
свой нож. Я бросил совок и спокойно расположился на угольном ящике лицом к
моему врагу. Он злобно покосился на меня. Сохраняя внешнее спокойствие, хотя
сердце отчаянно колотилось у меня в груди, я вытащил тесак Луиса и принялся
точить его о камень. Я ожидал какой-нибудь бешеной выходки со стороны кока,
но, к моему удивлению, он будто и не замечал, что Я делаю. Он точил свой
нож, я -- свой. Часа два сидели мы так, лицом к лицу, и точили, точили,
точили, пока слух об этом не облетел всю шхуну и добрая половина экипажа не
столпилась у дверей камбуза полюбоваться таким невиданным зрелищем.
Со всех сторон стали раздаваться подбадривающие возгласы и советы. Даже
Джок Хорнер, спокойный и молчаливый охотник, с виду неспособный обидеть и
муху, советовал мне пырнуть кока не под ребра, а в живот и применить при
этом так называемый "испанский поворот". Лич, выставив напоказ свою
перевязанную руку, просил меня оставить ему хоть кусочек кока для расправы,
а Волк Ларсен раза два останавливался на краю полуюта и с любопытством
поглядывал на то, что он называл брожением жизненной закваски.
Не скрою, что в это время жизнь имела весьма сомнительную ценность в
моих глазах. Да, в ней не было ничего привлекательного, ничего божественного
-- просто два трусливых двуногих существа сидели друг против друга и точили
сталь о камень, а кучка других более или менее трусливых существ толпилась
кругом и глазела. Я уверен, что половина зрителей с нетерпением ждала, когда
мы начнем полосовать друг друга. Это было бы неплохой потехой. И я думаю,
что ни один из них не бросился бы нас разнимать, если бы мы схватились не на
жизнь, а на смерть.
С другой стороны, во всем этом было много смешного и ребяческого. Чирк,
чирк, чирк! Хэмфри Ван-Вейден точит тесак в камбузе и пробует большим
пальцем его острие, -- можно ли выдумать что-нибудь более невероятное! Никто
из знавших меня никогда бы этому не поверил. Ведь меня всю жизнь называли
"неженка Ван-Вейден", и то, что "неженка Ван-Вейден" оказался способен на
такие вещи, было откровением для Хэмфри Ван-Вейдена, который не знал,
радоваться ему или стыдиться.
Однако дело кончилось ничем. Часа через два Томас Магридж отложил в
сторону нож и точило и протянул мне руку.
-- К чему нам потешать этих скотов? -- сказал он. -- Они будут только
рады, если мы перережем друг другу глотки. Ты не такая уж дрянь, Хэмп! В
тебе есть огонек, как говорите вы, янки. Ей-ей, ты не плохой парень. Ну, иди
сюда, давай руку!
Каким бы я ни был трусом, он в этом отношении перещеголял меня. Это
была явная победа, и я не хотел умалить ее, пожав его мерзкую лапу.
-- Ну ладно, -- необидчиво заметил кок, -- не хочешь, не надо. Все
равно, ты славный парень! -- И, чтобы скрыть смущение, он яростно накинулся
на зрителей: -- Вон отсюда, пошли вон!
Чтобы приказ возымел лучшее действие, кок схватил кастрюлю кипятку, и
матросы поспешно отступили. Таким образом Томас Магридж одержал победу,
которая смягчила ему тяжесть нанесенного мною поражения Впрочем, он был
достаточно осторожен, чтобы, прогнав матросов, не тронуть охотников.
-- Ну, коку пришел конец, -- поделился Смок своими соображениями с
Хорнером.
-- Верно, -- ответил тот. -- Теперь Хэмп -- хозяин в камбузе, а коку
придется поджать хвост.
Магридж услыхал это и метнул на меня быстрый взгляд, но я и ухом не
повел, будто разговор этот не долетел до моих ушей. Я не считал свою победу
окончательной и полной, но решил не уступать ничего из своих завоеваний.
Впрочем, пророчество Смока сбылось. Кок с той поры стал держаться со мной
даже более заискивающе и подобострастно, чем с самим Волком Ларсеном. А я
больше не величал его ни "мистером", ни "сэром", не мыл грязных кастрюль и
не чистил картошки. Я исполнял свою работу, и только. И делал ее, как сам
находил нужным. Тесак я носил в ножнах у бедра, на манер кортика, а в
обращении с Томасом Магриджем придерживался властного, грубого и
презрительного тона."

Вот это мне в "Морском волке" нравится больше всего...