Колин Эллард (посередине) — большой знаток психологии и архитектуры

Екатеринбург посетил канадский профессор Колин Эллард — автор книги «Среда обитания: как архитектура влияет на наше поведение и самочувствие». Он принял участие в форуме высотного и уникального строительства 100+ Forum Russia. Мы, конечно, не могли упустить возможность узнать, насколько психологически комфортно жить в Екатеринбурге, и пригласили профессора на прогулку по городу.


Сам Колин живет в небольшом городке с населением в 100 тысяч человек, но с исследовательскими целями побывал во многих городах Канады, США, Европы и Азии. У себя на родине он преподает науки о нервной системе в Университете Уотерлу. В Россию Колин приехал во второй раз — в мае он побывал в Москве.


Мы начинаем экскурсию с улицы Горького. Решили показать профессору фото, какой зеленой она была раньше и какой застроенной стала сейчас. До улицы Горького Колин успел немного погулять между площадью 1905 года и Историческим сквером. Впечатления у него остались позитивные.


Первое, что бросилось Колину в глаза, — это разнообразие архитектурных стилей. Многие считают это проблемой, но, на взгляд Колина, это позитивное разнообразие и богатство, которое привносит хорошие ощущения людям, живущим в такой среде. Он обратил внимание на то, что в городе очень много пространств для общего пользования, что является хорошим ресурсом с урбанистической точки зрения. И ему очень понравилось, что люди пользуются этими пространствами.


— Несмотря на то, что день был серый и холодный, я заметил, что очень много людей развлекаются: кто-то по льду скользит, кто-то по реке ходит. Видимо, у вас такая городская среда, что людям удается получать удовольствие, наслаждаться жизнью даже в такие дни, — отметил Колин.


Убедившись, что профессор хорошо осмотрелся по сторонам, я показываю ему фотографию улицы Горького восьмилетней давности.


Колин очень удивляется, когда видит, какой улица Горького была и какой стала


Это фото 2010 года


А это — 2018-го


— Тут были газоны, которых сейчас нет из-за стройки. Если бы я жил здесь, я бы сожалел больше всего, что зеленое пространство с этой стороны исчезло, — говорит Колин. — С другой стороны, по части масштабирования и ширины улицы, высоты зданий все друг другу хорошо соответствует.


Рядом стоит Косой дом — исторический особняк, в котором сейчас живет бизнесмен с женой.


— Никогда бы не подумал, что это частное жилье, — удивляется Колин. — Там, где я живу, ограничений на продажу и владение историческими зданиями нет, но множество ограничений по тому, что ты можешь с ними делать. И я лично знаю людей, которые купили историческое здание и очень сильно раздражены и страдают от того, что им нужно получать кучу разрешений, чтобы, например, штукатурку заменить.


В части требований к владельцам памятников Россия и Канада очень похожи


Колин не может понять, почему особняк прозвали Косым домом


Мимо этого здания, только с другой стороны Колин проезжал и решил, что оно историческое. На самом деле это новострой — резиденция уральского полпреда. Узнав от нас, что это новодел, Колин подумал, что мог ошибиться и перепутать с другим зданием


В целом набережная Колину нравится. Он интересуется, насколько у нас распространены велосипеды. Я отвечаю, что с каждым годом их становится все больше. Узнав, что как раз сейчас идет реконструкция и здесь появятся велодорожки, Колин говорит, что других предложений у него и нет. А еще, по его мнению, это место имеет большой потенциал для публичного искусства.


— Лучше всего, чтобы его делали сами жители, — считает профессор. — И чтобы искусство было связано с местной историей, чтобы оно передавало местный дух. Вещи меняются, как мы видели по этой улице, и поэтому хорошо, если среди новых вещей будут старые, передающие историческое эхо и сохраняющие память.


Набережная Колину нравится


В целом, по словам Колина, набережная «выглядит здоровой с точки зрения исследований». Его радует, что здесь посадили деревья взамен срубленных. А еще ему нравится геометрия зданий.


— В моей области исследований есть концепция, что люди получают удовольствие от какой-то тайны, загадки. И вот геометрия как раз имеет дело с такими тайнами, — отмечает Колин. — За счет геометрии можно сделать такие пространства, куда людям хочется заглянуть. И это привносит нужное разнообразие. И еще я вижу, что скамейки есть, но, может, стоит еще в этом направлении подумать, чтобы они были более разнообразные. В частности, для пожилых людей удобнее скамейки со спинками.


Колин считает, что скамейки стоит делать более разнообразными


По словам Колина, геометрия в архитектуре пробуждает у людей любопытство


Эти глазки граффити Колину понравились. На мое замечание о том, что наши власти любят стирать уличное искусство, он отвечает, что в Канаде такая же ситуация


Я обращаю внимание Колина на старое нежилое здание, которое очень контрастно выглядит на фоне люксовых новостроек. Интересно, как оно влияет на самочувствие людей?


Среди элитных новостроек оказался вот такой кирпичный домик


— Тут очень многое зависит от того, как такие здания используются, потому что есть места в мире, где здания даже в таком заброшенном состоянии являются чем-то чтимым и любимым, к которым относятся с ностальгией, — говорит Колин. — Например, в Берлине есть тоже такие здания, которые заняты незаконными поселенцами, они все изрисованы граффити, но местные люди ощущают любовь к ним, они что-то им дают. Но, с другой стороны, если здание не занято и никто не хочет за ним ухаживать, это действительно проблема.


Колин отмечает, что это не результат длительного анализа, а просто его мнение как чужого человека.


— Если это здание стоит никому не нужное и будет продолжать разрушаться, лучше его снести. Если у вас есть историческое наследие, которое разрушается на ваших глазах, в этом нет ничего хорошего. Не имеет смысла что-то сохранять, если вы даете этому разрушаться, — уверен профессор.


Мы двигаемся дальше по набережной, в сторону Куйбышева, и я рассказываю историю телебашни.


О взрыве нашей телебашни Колин ничего не слышал


По пандусу, как с горки, скатываются на попе дети, и Колина это забавляет. Ему нравится, что даже в пасмурные дни екатеринбуржцы находят позитив


— Это хорошая идея — сохранить такое историческое здание, но тут надо смотреть на конкретные опции по его применению, — говорит Колин. — У нас в Торонто, например, были две огромные башни промышленного назначения, которые конвертировали в выставочное пространство. И это хорошо, если есть такие варианты. Видимо, у вас идеи были, но финансирования не было.


Следующую остановку мы делаем у недостроенной гостиницы «Дели». Ее начали строить около 30 лет назад, но так и не достроили. Сейчас половину здания закрывает «накидка» с рисунком как будто бы конечного вида здания. По крайней мере, так думает Колин. Я объясняю, что это просто рисунок, а каким здание должно было быть, уже, наверное, никто и не помнит.


Колин подумал, что «занавеска» — это то, как здание должно выглядеть по окончании строительства. На самом деле таким образом долгострой просто прикрыли


«Такого быть не должно», — уверен Колин


— Так не должно быть, — однозначно говорит Колин. — Если оно должно здесь оставаться и ничего не поделать, то должны быть способы, как закамуфлировать его, чтобы он выглядел лучше, чем незаконченная стройка. Потому что я решил, что здесь продолжается строительство. Странно, локация хорошая. Не выглядит так, что здание находится в плохом месте и поэтому не получает развития. Просто неудача какая-то.


Следующая животрепещущая тема — изуродованный цирк.


Колин, как и многие екатеринбуржцы, надеется, что панели на цирке — временные


— Не скажу, что здание в моем вкусе, но оно вписывается в свое предназначение, — отмечает Колин. — Надеюсь, что на цирке конструкции временные. Просто большинство вещей, которые начинаются как временные, заканчиваются как постоянные. У нас в Канаде есть один знаменитый концертный зал. У него были прекрасные мозаичные окна. И вот их закрыли на ремонт, выросло несколько поколений, и люди забыли, что там такие окна были.


— Новому руководству нравится, они считают, что это красиво.


— Кто-то действительно считает, что это очень хорошо? — изумляется Колин и не может удержаться от смеха.


Колин не верит, что кому-то это может понравиться


Конечно, следуя по такому маршруту, мы не можем не показать Колину «Гринвич». Он отмечает, что в Америке и Канаде ТЦ в основном находятся за чертой города. Профессор был очень удивлен, когда увидел на площади 1905 года «Пассаж». Поскольку торговые центры ориентируются на крупных арендаторов и людям удобнее приезжать за покупками на машине, то им отводится место на окраине, где много места для организации парковки.


Спускаемся под землю, но в «Гринвич» не идем. А то еще застрянем там на полдня


Пройдя по подземному переходу, мы натыкаемся на мини-рынок возле УрГЭУ. Колин с интересом разглядывает сувениры. Находчивые продавцы, услышав английскую речь, предлагают ему шкатулки за 10 000 рублей. Колин не поддается — его веселит кружка с Владимиром Путиным.


Колина веселит кружка с Владимиром Путиным


Он с интересом рассматривает сувениры


— Вам нравится Путин? — спрашиваю я.


— Жена его очень любит.


— А вы?


— Я люблю женщин, — смеется Колин. — Но если серьезно, мы тут пару дней назад с кем-то разговаривали, обсуждали господина Путина. Пришли к выводу, что даже если ты за ним какие-то грешки знаешь, то все равно невозможно не любить его — как какого-то персонажа из фильма о Джеймсе Бонде. Даже если он отрицательный, все равно он очаровательный.


Колин говорит, что как туристу здание УрГЭУ ему в новинку и поэтому нравится. Но, с другой стороны, такое здание однообразное, монотонное, которое привносит скуку и утомляет. Но есть люди, которым нравится стиль брутализм


Дальше мы решаем свернуть и пойти по тихой, почти спальной улице в сторону Зеленой Рощи. По пути нам попадаются кучей наваленные на тротуаре деревья.


— В моем городе точно такое бы не произошло, — говорит Колин. — У нас есть норматив — организации, которые обрезают деревья, обязаны с собой привозить измельчитель, который сразу перерабатывает дерево в труху, а потом они сразу ее увозят.


На родине у Колина мы бы такое не встретили


Также в Канаде есть городские нормы, которые прописывают, до какого процента поверхности дома отшелушивающуюся краску еще можно иметь, а после какого ты обязан этот недочет устранить. Обычно, по словам Колина, если не пожалуются, никто эти нормы и не соблюдает. Если пожалуются, то действует нарастающая шкала штрафов. И после определенного периода, если хозяин так ничего и не делает, городские службы приходят, сами все ремонтируют и потом выставляют счет. То же самое с уборкой снега.


Такие дефекты в Канаде чинят городские службы, а потом выставляют счет


В целом улочка Колину нравится.


— Очень хорошо видеть взрослые деревья, — отмечает он. — Но видно, что здесь много транспорта, широкие пространства для его движения были бы лучше. Уверен, что летом это все выглядит еще красивее, когда деревья зеленые. В целом комфортабельно для прогулок, для пешеходов. Хороший микс различных магазинов и удобств. Выглядит комфортно.


Колин считает, что эта улица комфортная


На улице много припаркованных машин, но Колин говорит, что в Канаде примерно так же. Хотя население меньше, оно более разбросано, поэтому людям приходится много ездить из своих пригородных районов в центр, а общественного транспорта очень мало.


Поскольку Колин одет достаточно легко, мы решаем зайти выпить кофе. За столиком я решаю рассказать ему историю строительства храма святой Екатерины и показываю рендеры, как собор впишется в существующую застройку.


— Oh my God! — восклицает Колин. — Конечно, реакция на это негативная, так делать нельзя. Это побеждает весь смысл того, за что я выступаю. У нас в Канаде то же самое происходит не с церквями, а скорее с псевдокорпоративными зданиями и сооружениями. Вроде бы и не частное пространство, ты туда можешь прийти, но тебе там делать нечего. И не особо тебя туда будут завлекать. Церковь у нас вымирает, все меньше людей туда ходит. У них и денег нет, и смысла. У нас церкви содержат те же люди, которые в них ходят. И нет богатых корпораций, которым это было бы интересно.


Немного согревшись, мы возвращаемся на улицу с советским названием Народной Воли. Интересно, а как с этим в Канаде?


Идем в Зеленую Рощу смотреть на заброшенную больницу


— У нас нет улиц с именами революционеров, но тоже достаточно однообразные названия. В каждом городе есть Кинг-стрит, Квин-стрит, хотя никаких королей и королев у нас нет, — делится Колин. — И очень много природных названий. Возможны ситуации, что ты приехал по такому же адресу в другой город, а там такой же дом.


Колин говорит, что у него один раз отключили дома воду и электричество, потому что перепутали — это нужно было сделать по такому же адресу, но в другом городе.


«Очень красивый, хороший, приятный парк. Если бы я здесь жил, я бы каждый день здесь гулял», — говорит Колин


Мы возвращаемся к теме застройки, и Колин отмечает, что канадцы прилагают не слишком большие усилия, чтобы противодействовать нежелательному строительству.


— В принципе, у нас по закону процедура подразумевает общественные слушания. Но люди к этому относятся довольно цинично, считают, что если дошло до публичных слушаний, то вопрос решенный. Их голос, скорее всего, ничего не скажет, — рассказывает Колин. — Надо признать, что это повсеместная ситуация, потому что девелоперы имеют большую власть, у них больше денег. У нас много людей, которые занимаются благоустройством, планированием, генпланы рисуют. Но мои знакомые из таких организаций напрямую говорят, что в каждом проекте девелоперы нарушают правила.


Разговаривать с Колином интересно — оказывается, у наших городов очень много общего


На это я ему отвечаю, что в Екатеринбурге вообще отменили публичные слушания — теперь вместо них обсуждения в интернете. И мы сходимся во мнении, что это, конечно, удобнее для застройщиков.


Наконец, мы достигаем конечной цели нашей прогулки. Я намеренно не говорю Колину, к какому зданию его привела. Несколько минут он с большим интересом разглядывает заброшенную больницу, но догадаться, чем это здание было раньше, не может.


Колин не смог понять, что это за здание. Да и, честно говоря, мало кто на его месте смог бы, наверное


Колина удивляет, что со зданием в центре города ничего не делают


— Я не знаю, как у вас ситуация с этим, а в Канаде такие места сразу занимают бездомные, — замечает Колин. — Конечно, здесь много закрытых уютных мест, где они могли бы делать темные дела. Здание может стать рассадником преступности. И по этой причине, я уверен, у нас его, если бы не конвертировали, то снесли.


Я объясняю, что это культурный памятник, но Колин не понимает, что в нем ценного. А еще — почему же здание в таком удручающем состоянии? Ответ прост — денег на реконструкцию нет.


— Похоже, оно подходит к состоянию, когда будет уже поздно его во что-то превращать, — говорит Колин. — Я не инженер, чтобы оценить, когда оно разрушится, но это процесс повсеместно происходящий. Стоимость ремонта такого здания со временем растет. И скоро восстанавливать его, как-то перепрофилировать станет невыгодно с экономической точки зрения. Остается единственный вариант — снести.


На этом наша прогулка завершается. Я прошу Колина подвести итоги.



— Впечатление одно из наиболее ярких, что, оказывается, так много общего между проблемами и ситуациями, с которыми сталкиваются и в Екатеринбурге, и в Северной Америке, — делится Колин. — Но в то же время одна из черт, которая нас отличает, — это наличие таких заброшенных зданий. Нахождение в центральных, очень выгодных местах таких больших зданий, которые, судя по виду, очень долго находятся в заброшенном состоянии, — это, конечно, меня удивляет. Это мне кажется загадкой. Часы идут, а лучше эти здания не становятся. Я понимаю привязанность людей, их желание сохранить это, но нужно быть трезвым в оценке своих ресурсов, финансовых возможностей. И если нет денег, чтобы поддерживать эти дорогие местным жителям вещи в нормальном состоянии, то надо принимать решения. Нужно четко взвесить ценность такого здания как исторического наследия и цену его ремонта.


— А все-таки, Колин, какая в Екатеринбурге среда? Здоровая или нет?


— Я бы сказал, что у вас золотая середина. Есть города, которым до Екатеринбурга очень далеко, но и есть и те, которые намного лучше.


Колин говорит, что Екатеринбург ему понравился и он вернулся бы еще


Недавно мы также гуляли по городу с американским архитектором.


А в прошлом году на международный форум и выставку высотного строительства 100+ Forum Russia приезжала американский архитектор Кирстен Ричи. Она работает директором по устойчивому дизайну в компании Gensler, проектировавшей небоскрёбы в Шанхае, международный аэропорт Сан-Франциско, офисы Google и Oracle. Мы прогулялись с ней по Екатеринбургу. Посмотрите, как она оценила наш город. Ещё в прошлом году приезжал эксперт в области решения городских транспортных проблем, профессор пенсильванского университета Вукан Вучик. Он посоветовал Екатеринбургу отказаться от многоуровневых парковок.