Ирина всегда чувствовала себя мужчиной

Кирилл невысокого роста, широкоплечий, с модной бородой, низким голосом. Обычный мужчина 28 лет, но с одной особенностью — таким он сделал себя сам. До 26 лет он был Ириной (имена изменены по просьбе героя), а два года назад перенёс операцию по смене пола. По понятным причинам Кирилл не разрешил фотографировать себя, но откровенно рассказал, каково это — жить в чужом теле и решиться изменить его.


Детство


Я ещё в детстве очень сильно получал за то, что писал в горшок стоя. Но на тот момент я просто не понимал, почему так происходит. На меня было сложно надеть платье, это сопровождалось истерикой. В 5 лет я сказал, что хочу быть мальчиком, и попросил, чтобы у меня забрали все девичьи игрушки.


У меня как-то не было мыслей в плане отличий от других, я занимался боевыми искусствами, ходил в спортивном костюме, всё время дрался, в классе меня боялись. Гулял с парнями, у нас всегда были только братские отношения и вообще не задумывался об этом. ПДН постоянно мной занимались, и мне там пытались говорить: «Ты же девочка, почему ты себя так ведёшь?». Дома начали тыкать, что я не соответствую тому, чему должен соответствовать. Например, почему я хожу по дому в трусах, если уже вырос. А я не понимал, почему я не могу ходить в трусах.



Лет в 12 я более или менее поддался, даже помню период, когда руки побрил, потому что они у меня сильно волосатые были. Но всё равно, когда надевал платья, чувствовал себя трансвеститом. С родителями отношения всегда были не близкие, потребительские, от чего было больно, потому что мне не хватало поддержки именно от них. У нас была война, я уверен, что они с учётом несоответствия всё прекрасно понимали и пытались так бороться со мной. Возможно, думали, что я что-то делал назло, в период 12–16 лет я пытался достучаться до них, но ничего не вышло.


В 16 лет я пытался совершить суицид. Меня заставили извиняться за это, но даже не вызывали скорую — я считаю, что больше боялись, что выяснится причина насилия с их стороны. И после этого я замолчал просто. Родители посчитали, что победили, а я отсчитывал дни, когда смогу уйти. И когда исполнилось 18, собрал вещи и ушёл. Они на своей волне, и я понимаю сейчас, что пробиваться туда, к ним, бесполезно. Я буду говорить одно, они другое, у нас энергия просто потратится, но каждый останется при своём мнении.



Ещё в подростковом возрасте я начал знакомиться через чаты, придумал ник, и меня девчонка приняла за парня, мы общались, я понял, что для меня это комфортно. Началась двойная жизнь — для родителей я был одним, а в онлайне — самим собой.


Решение


Как-то в колледже ко мне подошла девчонка, с которой мы учились в одной группе и общались, и призналась, что она лесбиянка. Я продолжил с ней общаться, попробовал тусоваться с их компанией, они надо мной всё время угорали, что, давай, типа, переходи к нам. А я отстранялся. Для меня на самом деле со стороны это было дико — девушка с девушкой. Я переписывался, общался, но не больше, самое главное на тот момент было понять, почему я отличаюсь от них. Я бывал в компаниях и традиционных, и тематических, смотрел, изучал, но не было такого, чтобы по пьяни кого-то поцеловал или ещё что. До операции по смене пола у меня не было отношений ни с кем.



В 19 лет я, наконец, признал проблему. На самом деле людям сказать несложно, самое сложное — внутри признать. Мне было бы легче поверить, что у меня шизофрения, но психиатры сказали, что я здоров.


Операцию долго откладывал. Переписывался с девушками, дальше не заходило, и однажды девушке, с которой долго общались, всё-таки признался, но с одним условием, что мы будем вместе жить для того, чтобы я это довёл до конца. Она согласилась.


Первый год до операции был очень сложный, у меня случались припадки, истерики из-за несоответствия того, что я вижу в зеркале, и того, что у меня внутри. Стресс от того, что девушка со мной рядом живёт, надо показать ей чувства, а я не могу это сделать, потому что отношения между девушками для меня дикость. Ей в тот период не очень повезло, конечно, но она молодец. Всё равно у неё ощущение первоначального обмана, как я считаю, было. Всё наладилось после того, как я сделал операцию.


Операция


Прошёл обследование у психиатра, психолога и сексолога, и с учётом того, что у меня здоровое поведение, так скажем, они вынесли вердикт, что я могу сделать операцию. И поставили диагноз — транссексуализм. Я сразу начал принимать гормоны, а через 8 месяцев сделал операцию.


У меня была двойная операция — удаляют грудь и вынимают репродуктивные органы.


Делал в другом городе по рекомендации. Стоимость бывает разная, есть ребята, которые хорошо прооперировали верхнюю часть и за 35 000 рублей. Я же потратил на нее 90 000 рублей. Обе операции вместе с дорогой и проживанием вышли 150 000–160 000 рублей. Реконструкцию половых органов у нас делают неидеально, я её планирую доделать за границей.



Голос стремительно начал ломаться ещё до операции, когда принимал тестостерон, и он ломался около года.


— Говорят, что гормональная терапия влияет на продолжительность жизни…


— Знаете, после операции, на следующее утро, я сам сказал примерно так: «Теперь можно и умереть». Для нас в целом это самая важная мечта, поэтому, даже если бы это было правдой, лично меня бы это не остановило. Но насчёт продолжительности жизни — считаю, что это бред. Какая разница, женские или мужские гормоны, сейчас и биоженщинам и мужчинам их колют, у мужчин гинекомастия — чуть ли не у каждого пятого, у женщин сложности с беременностью и так далее. Никто же не умирает, живут и всё. Просто внимание больше на нас обращают, а лекарства-то одни и те же.


Есть ребята, пусть малый процент, кто сделал сначала операцию, а потом хочет вернуться обратно. И непонятно, что им ближе. Я был на 100 процентов уверен и не жалею.


Принятие


Отсортировалось очень много людей. Лет 20 дружишь с кем-то и считаешь его самым близким, а получается наоборот. Или ребята, с которыми я долго дружил, они сами гомосексуалы, я был уверен, что они-то меня поймут. Но они стали подшучивать, и я обрубил контакты.


Говорить о себе в мужском роде я начал ещё до операции, общался так в онлайне. А раз я с друзьями больше переписываюсь, мы не каждый день видимся, они привыкли. И потом я просто сказал им, как меня зовут, и всё. Они видели со школы моё поведение, для них это не стало неожиданностью, а характер у меня не поменялся, поменялась просто оболочка, она сейчас на своём месте.


Про имя иногда у меня такое ощущение, что не я его выбрал, а оно меня. Когда переписывался с девушками, называл разные имена, сначала Александр, потом Виталий. Знаете, бывает такое, что видишь человека, он тебе говорит своё имя, а у тебя на язык не ложится, всё пытаешься его назвать другим именем. Вот и мне казалось так же. А потом как-то в пустое место встал последний пазл, и картинка сошлась. Кирилл и осталось, многие, кто меня знает сейчас и кто до и после, говорят, что другого имени и не смогли бы подобрать так, как оно подходит мне.



Маме девушки мы рассказали обо мне, она хорошо отреагировала. Понятное дело, любопытство было, но ничего плохого. И у меня в принципе так получалось, что мои родители пытались подавить всё, а окружающие люди, наоборот, поддерживали. Пришёл к врачу, возник вопрос, а я не могу врать, ответил, что была смена пола. И врач говорит медсестре: «Посмотри, какой у нас уникальный человек сидит». А я так не считаю, это обычная ситуация, обычная проблема, и, слава богу, её можно исправить. Но такую уникальность я бы и врагу не хотел пожелать.


Некоторым ребятам, с которыми я начал общаться уже после операции, я признался, потому что посчитал, что у нас доверительные отношения, и если не признаюсь, то обману. Не верили сначала, конечно, но на этом тема закрывалась, всё оставалось как есть.


— Негативные были реакции?


— Негативные реакции были, по большому счёту от — это грубо будет звучать — быдло-людей. В период, когда я готовился к операции, ходил в мужской одежде, мы гуляли с девушкой по улицам, и по-разному нас обзывали. Но я не промах в этом плане, драки были, проблемы они получали, не я.


— Какая-то перестройка в плане гендерных ролей была? Что теперь надо дверь открывать девушкам, место уступать?


— Нет, я всегда это делал. В том-то и дело, что единственное, что поменялось, — я начал смотреть на себя в зеркало и успокоился.


Я думаю, невозможно взять и отучить от чего-то. Почему царских детей в платья одевали, но они всё равно мужчинами выросли? У нас есть разные аномалии, например, когда человек стареет в 12 лет, гермафродиты те же. А в эту аномалию просто не могут поверить, потому что физически её не видят.


Мне не нужно признание других людей: ну да, ты мужик. Я сам это внутри знаю и сам себе доказываю это по-своему каждый день. И уважение у людей ко мне такое же, как у меня к ним, никто не пытается смотреть в штаны или под юбку, в глаза смотреть нужно и душу.


Читайте также:


Отрезала грудь, но осталась женщиной: откровенная история екатеринбурженки, у которой опека забрала детей


Бывший спортивный журналист из Екатеринбурга окончательно сменил пол.