Второй пилот того рейса Рустам Аллабердин

Прошло десять лет. 14 сентября 2008 года. В тот день ранним утром «Боинг-737» компании «Аэрофлот-Норд» разбился в Перми при заходе на посадку, 88 человек погибли. Наши коллеги из 59.ru разыскали семьи, которые пермская трагедия в один миг лишила отцов, мужей, дочерей и сыновей. Это семьи погибших на «Боинге-737» пилотов и стюардесс. Публикуем три очень личные, настоящие и человеческие истории.


«Сын пошел по стопам отца»


Жена второго пилота рейса «Боинга-737» Риана Аллабердина 14 сентября приехала в Пермь из Уфы на памятные мероприятия. Прилетает не в первый раз, первые пять лет 14 сентября она была в Перми ежегодно. В этом году собрались здесь практически всей семьей. Поддерживает отношения с другими семьями погибших. И до сих пор не верит в официальную версию причины авиакатастрофы. У ее мужа Рустама Аллабердина — опытного пилота — общий налет был более девяти тысяч часов.


— В основном следствие просто списало все на «человеческий фактор»: на недостаточную подготовку членов экипажа, неспособность командира воздушного судна правильно определить направление крена, отсутствие пространственной ориентировки, — рассказывает Риана. — Говорили еще о наличии алкоголя в крови у командира судна. Вообще, нас недостаточно информировали и не дали прослушать бортовые самописцы.


Женщина не верит в версию о наличии алкоголя в крови у командира Родиона Медведева, так как перед полетом членов экипажа проверяют.


— Всегда проще свалить вину на погибших, но нужно учитывать и неисправности самолета. Было два дефекта, один из них — неоднократное отключение автомата тяги в полете, на что постоянно жаловались экипажи этого судна, — вспоминает Риана. — В ту ночь диспетчер отправлял самолет на три разворота перед посадкой, что говорит о внештатной ситуации на борту и неисправности самолета.


Утро 14 сентября 2008 года. На место крушения самолета приехали власти


Рустам хотел стать пилотом с первого класса, вспоминает Риана. Он целенаправленно шел к своей цели, с юношества занимался парашютным спортом, поступил в Бугурусланское летное училище, окончил Уфимский государственный авиационный технический университет. Много лет отрабатывал налет часов на небольших самолетах, изучал английский язык для повышения квалификации, переучивался управлять «Боингом» в Москве, стажировался в Германии.


— Его сын пошел по стопам отца, сейчас он учится в Ульяновском институте гражданской авиации имени главного маршала авиации Бугаева на авиадиспетчера, — рассказывает Риана. — На самолетах мы летаем, несмотря на перенесенное горе. Думаю, самолет — всё же самое безопасное средство передвижения. Больше всего летает у меня дочка, она много путешествует. Еще хотелось бы добавить, что детям неправильно начислили пенсию от фонда социального страхования в Архангельске, где Рустам был застрахован от несчастных случаев. Сумма немаленькая, мы подавали в суд, но безуспешно. Также под расписку у нас изъяли книжку пилота, сказали что вернут через месяц, но так мы ее и не видели.


«Моя Оля была форс-мажорной девчонкой»


Василий Кучма о своей Оленьке говорит с гордостью. Опора и надежда родителей. Ольга Кучма была стюардессой на том трагическом рейсе. Ей было 25 лет.


В 2008 году Ольге Кучме было 25 лет


— В этом году мы не сможем приехать в Пермь. Сейчас живем в Костомукше в Карелии. Приезжали на пятилетие со дня катастрофы, в 2013 году. Супруга звонила родным стюардессы Яковлевой. Общались с семьей еще одного пассажира «Боинга», — рассказывает Василий Кучма. — Когда приезжаю в Пермь на то место, мне тяжело, очень много воспоминаний.


Василий Кучма о причинах трагедии говорит категорично: это не «человеческий фактор».


— Версий было много. Мы сами там были и видели место, куда упал самолет. Мы не согласны с официальной версией, — сказал Василий Кучма. — Что там на борту творилось, на самом деле никто не знает. Как так — летели-летели и упали? В самом первом репортаже сразу после падения директор компании «Аэрофлот-Норд» сказал правду, больше такой версии я не слышал нигде. Ему задали вопрос о причинах: был теракт или не было теракта? Он пожал плечами и сказал: «Вы сами понимаете, воронки от удара нет, ничего нет». Даже не осталось фрагментов кресел…


О чем это говорит? Там стоял завод. Я считаю, это похоже на захват самолета. «Боинг» направлялся на завод. Почему они сразу не сели? Якобы пилот был пьян… Совсем офонарели люди, чтобы пить в полете и не посадить самолет. Железная дорога осталась целая, никаких повреждений от «удара». Почему? На пути упали лишь обломки. Все столбы и все провода целы. Если бы самолет упал, он бы собрал все эти столбы в кучу. Упали просто осколки. Есть запись камеры с девятиэтажки, на которой видно сначала вспышку. О чем это говорит? Самолет не упал, ему помогли упасть.


Обломки самолета были раскиданы по железной дороге, но сами пути не пострадали


По словам собеседника, семьи погибших неоднократно обжаловали выводы авиационной комиссии. Было возобновлено расследование. Но в марте 2014 года его закрыли — «в связи со смертью виновного лица — командира воздушного судна Родиона Медведева, обвиняемого по ч. 3 ст. 263 УК РФ (нарушение правил безопасности движения и эксплуатации воздушного транспорта, повлекшее по неосторожности смерть более двух лиц)».


— Потом все стихло. И вот звучат официальные выводы — «виноваты пилоты», «они запутались в пространстве». Вот на этом и остановились, — продолжает мужчина. — Я был на месте падения. Я сам водитель, всю жизнь проработал с техникой. Представьте, если даже игрушку выбросить с самолета, образуется воронка. Самолет весит 65 тонн. А от его «падения» ни малейшей ямки. Ничего. Даже не было сгоревшей травы... Да, я до сих пор летаю на самолетах. Знаете, нет смысла бояться. Они падали и падать будут... Что еще об этом говорить.


Ольга Кучма родилась в Карелии в Костомукше. В Петербурге закончила курсы стюардесс, но остаться там не захотела. Уехала работать в компании-дочке «Аэрофлота» в Шереметьево в Москве.


— Оля сначала в Петербурге училась в университете мировой культуры. Она всерьез занималась восточными танцами, — вспоминает отец. — Она у меня была девчонка форс-мажорная. Ничего не боялась. И с парашютом прыгала. Был однажды разговор. Оля сказала: «У меня для вас сюрприз». Мы не сразу узнали, что она курсы бортпроводниц закончила. Сначала она работала секретарем на заводе. А тут вдруг нам такое выдала. Не хотела работать в этой балтийской целлюлозе. Как я отреагировал? Запретишь — будет винить, что не дали сделать свой выбор. Я никогда детям ничего не запрещал. Ни сыну, ни дочке.


Стюардессой Оля проработала всего семь месяцев.


— Вышла из отпуска, съездила в Болгарию, и первый рейс выпал на «Боинге-737», — вспоминает отец. — Он и стал последним. Перед этим рейсом мы с ней договорились по телефону, что один из ее следующих рейсов будет в Анапу, и я тоже туда прилечу. «Ну вот и хорошо, — ответил я. — Там встретимся. Еще успеем искупаться в сентябре. Бархатный сезон». Вот и встретились... Она у меня была хулиганка, боевая, как поется в песне «Я вот такая девчонка и больше никакой другой не хочу быть». Она ничего не боялась. Добивалась всего сама. (Голос отца дрогнул.) Ходила в турпоходы с детства. Мы на рыбалку боялись ходить в морозы, а она — на лыжи и вперед по тайге. Потерять родного человека не дай бог. Время не лечит. Боль не утихает.


«Дочь полетела вместо другой стюардессы, которая заболела»


Антонина Норицына из Архангельска прилетела в Пермь этой ночью. Ее дочь Тамара была стюардессой на рейсе «Боинга-737».


Мама Тамары рассказывает: девушка была заводной, открытой, её очень любили


— Приезжаем не каждый год. Последний раз были пять лет назад, — начинает свой рассказ Антонина Норицына. — В этом году я обязательно решила съездить. У меня онкология... Когда мы прилетели в Пермь в первый раз — это было в 2008 году, я общалась с женщиной с Украины. Ее муж тоже погиб в том рейсе. У нее в высших инстанциях родственники сообщили, что это был теракт. А разгласят это лет через пятьдесят. И этой информации я верю. Никак не мог летный состав быть пьяным. Возможно, были неисправности в самолете. И эта версия тоже гораздо правдоподобнее.


По словам женщины, связь с некоторыми семьями погибших она поддерживает.


— Эти годы я общаюсь с женой второго пилота Рустама Аллабердина. Знаю, что у командира, пилота Родиона Медведева жена, она сама стюардесса, незадолго до этого рейса родила. Мы с ней виделись всего один раз, — рассказывает Антонина. — На пятилетии я была в Перми, общалась с родственниками пассажиров. Эта встреча была очень теплой. Это было человеческое отношение. Сам мемориал в виде 88 каменных колонн мне нравится, сделали достойно. Еще одна стела стоит на Северном кладбище. Там капсула, в которой лежит горсть земли с места трагедии.


Такой стихийный мемориал появился на месте трагедии через несколько дней


Тамара Норицына работала стюардессой меньше двух лет. Она только окончила экономический факультет, параллельно выучилась на бортпроводника в Архангельске.


— Я всю жизнь работала в аэропорту на складе по перевозкам, дочки ко мне приходили, — вспоминает Антонина. — Потом стали там подрабатывать. А Тамара даже самолеты пошла мыть, лишь бы быть ближе к авиации. Она очень хотела летать, говорила об этом много раз. В институте и школе Тамара у меня была заводилой, очень ее любили. Открытый человек. Моя младшая дочь сейчас тоже работает в аэропорту — начальником смен.


После курсов стюардесс Тамара поехала на повышение квалификации в Германию. Там успешно прошла стажировку. Работала на тренажерах.


— 11 сентября она проводила меня. Я уезжала в отпуск на юг. А она должна была на другой день уехать в Москву в командировку на неделю, — вспоминает женщина. — Но напарница заболела, и дочку поставили на этот рейс. С этой стюардессой мы не общаемся. На прощании, отпевании, говорят, была и плакала. Винила себя. 


По этой «взлётной полосе» идут сегодня родственники погибших к часовне рядом с местом падения самолета