Дмитрий Головин и Евгений Ройзман встретились в хосписе на Челюскинцев

Депутат гордумы Дмитрий Головин на днях заглянул в гости к экс-мэру Екатеринбурга Евгению Ройзману в его хоспис на Челюскинцев, 5. После этой встречи депутат решил изложить свои мысли о том, почему Ройзман добровольно (и совершенно внезапно для многих) сложил свои полномочия. Головин уверен, что, завершив работу на ниве политики, бывший глава столицы Урала найдёт себе занятие. Собственно, он и не прекращал активной деятельности. Публикуем текст с разрешения его автора.


Ройзман жив. Это главное. Историю его отставки до сих пор не понимают. Ну, это совсем просто: так волки, загнанные в ловушку, презрев инстинкты и запреты, прыгают за флажки, прорываясь в иную жизнь. Если бы он не подписал изменения в устав города, отменяющие выборы мэра, его бы лишали должности через суд. Не сомневайтесь — лишили бы с радостью в кратчайший срок. Получилось бы, что он не хочет уходить, что-то для себя выкраивает и цепляется за — пусть маленькую, призрачную, но — власть, за высокую должность, за тёплое кресло.


Он же своим прорывом за флажки показал, что он — иной породы. И ценности в жизни у него другие. Он был живым в этом царстве мертвечины, называемым «региональной политикой». Я заехал к нему в хоспис Фонда Ройзмана на Челюскинцев, 5. Посидеть, посмотреть, поговорить. Он сажал цветы во дворе. Просто представьте на минутку уважаемых и заслуженных Чернецкого и Росселя, которые без телекамер, без челяди вокруг, без пиар-сопровождения просто сажают цветы во дворе общественной больницы — потому что им в кайф.


Вот и я о том же. Меня всё время это удивляет — впечатление, что Ройзман с Господом Богом работают рука об руку, что он ощущает себя дланью Господней, воплощающей волю Его. Исправляя мозги вывихнутым наркоманам, помогая страждущим, запутавшимся и опустившим руки, помогая достойно окончить земные дни неизлечимо больным.


День был холодный. Ветер шевелил кроны деревьев над нашей головой, иногда выглядывало солнце, словно подтверждая, что всё-таки лето. На крыльцо стали вывозить больных на прогулку. Среди них вывезли бабушку, обрезанную примерно по солнечное сплетение, — по сути там была одна голова с руками и плечами. Бабушка взглянула наверх, на освещённые верхушки деревьев, поймала лицом солнечный блик и — улыбнулась. Нам, зелёной травке, деревьям, солнышку, голубому небу — со смирением и благодарностью за то, что в её жизни всё было. И всё завершится рано или поздно, но — достойно.


Мы с Ройзманом распрощались, я пошёл к машине. И вот тут меня накрыло. Если у кого-нибудь из вас в голове возникнет мысль «что-то Ройзмана не видно» или «чем он сейчас занимается?» — не сомневайтесь: он занимается нужным делом. Не кланяясь.