История (Спам)

Иду с рыбалки. Поля. Перелески. Места безлюдные. Дикие даже. Чаще лося
можно встретить, чем человека. Раза в два. Чаще. Я засекал.
Иду, значит, весь в себе. Тропочка-то ? и не тропочка. Так. Ниточка в
траве.
И вдруг навстречу на всех парах несется ротвейлер. Мощный такой.
Ухоженный. Язык на сторону. Давно, видно, бежит.
А в этих местах ротвейлеры встречаются в четыре раза реже людей. Я
засекал. Соответственно, в восемь раз реже лосей. Короче. На восемь
виденных мной в этих местах лосей это был первый ротвейлер. Да.
Вы бегущего ротвейлера видели? А бегущего на вас?
Я встал. Наблюдаю. А что остается? Красиво бежит. Точно на меня.
Смотрит, правда, неестественно как-то. Не вперед, а куда-то вверх.
Так и скачет, башку задравши.
Ну я так подобрался слегка. Не, я собак-то никаких не боюсь. Кроме
неадекватных пекинесов. И то больше из-за хозяек. Но этому-то куда тут
еще так спешить, кроме как на обед мной?
Он мимо меня ? шшшшух! Красивую такую переставку сделал, огибая. И
дальше. Токо трава полегла. И, пардон, мошонка на место вернулась. Я
вслед посмотрел ? а он уже за кустами. А там дальше нет ничего. Река.
И все. И луга на той стороне. Загадка.
Только я снова тронулся, нате. Из того же перелеска, откуда токо что
псина выскочила, мчится мужик. Ага. И бежит, главное, точно так же, как
этот ротвейлер. Ухоженный, лоснится, язык на сторону, и башка куда-то
кверху задрана.
До меня добегает. Останавливается. Согнулся, руки в коленки упер.
Хрипит. Видно же ? редко бегает. Сдох, марафонец.
- Мужик! Пых-пых-пых! Бля! Пых-пых-пых! Тысобаку ? пых ? тут ? пых ?
не видел? Хрррр!
- Ротвейлера? ? я закурил.
- Точно! Пых-пых! Хрррр!
- А вон туда побежал. ? я махнул сигаретой за спину в сторону реки.
- Вот сука! Хрррр! Пых-пых-пых! Ух! Все! Не могу! ? и упал жопой в
траву.
- Вернется. Там дальше бежать некуда. Река. Болото. Он же через реку
не поплывет.
- А вот хуй его знает! Хрррр! Если шарик не съебется ? поплывет как
нехуй делать. Дай закурить, ? мужик потихоньку приходил в себя.
Я протянул сигарету.
- Чего он ломанулся-то?
- Блять! За шариком!
- За каким Шариком?
- Понимаешь. Мы мимо просто ехали. Остановились поссать. Ну а этому же
размяться надо? Шесть часов в машине. Ну я шарик и надул. Ему шарик
надувной ? лучше ничего не надо. Будет его пендюрить, пока не лопнет.
Я его к этим шарикам со щенка приучил. Специально. Ну, чтоб петард не
боялся. Фейерверков этих ебаных. Звуков, короче, громких. Он шарик
гоняет-гоняет, потом или прокусит, или лапой. Тот хуяк ? и лопнет. У
меня этих шариков полный бардачок. А хули? Не самому же мне с ним
прыгать?
Мужик передохнул. Я ждал. Все ясно. Шарик ветром подхватило ? пес за
ним.
- Ну, хули. Я стекла пока протираю. Этот резвится. С шариком. Он
шарик-то носом поддел, тот хуяк ? и на кусты. Бах! И лопнул. Ну и
пиздец. Шарик лопнул ? можно ехать.
Мужик вздохнул и сделал круглые глаза.
- И вдруг. Смотрю. Бля! Точно из этих кустов. Где шарик лопнул. Только
далеко. Выплывает этот ебаный дирижабль! Красный! Как наш шарик. Этот
как увидал, у него видно в мозгу чего-то закусило, и он кааааак ебанет!
За этим статосратом. Я ? за ним. Блядь! Даже машину не закрыл!
- Тут нет никого. Только лоси, ? успокоил я. - Какой сратостат?
- Ну ты чего, мужик? Вон же! ? и ткнул рукой мне за спину и вверх.
Я обернулся.
С той стороны реки, километрах в двух навскидку, высоко в небе висел
ярко-красный огромный воздушный шар. Настоящий. Большой. Взрослый. И
визуально, если прикинуть, он да, точно соответствовал размерами
обычному надувному шарику метров с десяти.
Я аж присвистнул. Откуда? И как я его раньше не заметил?
- Жопа! ? сказал мужик. ? А ты говоришь ? не ебанет за речку. Как два
пальца! Он же на этих шариках повернутый. Пока не лопнет ? хуй отстанет.
- Слышь? А ведь если на ту сторону ебанет, сам обратно не вернется. Не
поплывет.
- Точно? ? я кивнул. - Точно! Не знаешь, где тут ближайший мост?
- Знаю. Сам долго не найдешь. Я покажу. Пойдем сначала на реку глянем.
Там далеко видно.
- Блядь! Слушай! А машина?
- Что за машина?
- Джип. Паджера. Может я ....?
- Да ладно. Местные не тронут. Мы быстро. Тут пять минут до реки-то.
Если переплыл ? увидим. Там поля, на той стороне. Может сплаваешь.
Речка неширокая. А я к машине схожу. Покараулю. Или наоборот. Только
он меня слушать не будет.
- Ладно. Пошли. Решим. ? мужик явно приободрился. ? Бля, слушай, спасибо
тебе. Я без собаки отсюда один хуй не уеду. Год жить буду.
- Найдем.
Я потянулся за удочками. Он тяжело поднялся, отряхивая задницу. И вдруг
заорал:
- Ну что, сука?! Нашароебился, засранец?
Я оглянулся из-под руки.
От кустов, виновато тупя башку и поджимая то место, где у большинства
собак хвост, мокрый как цуцик, понуро брел ротвейлер.
- Иди сюда, сынок! Иди, ссученок! ? радостно орал мужик и притопывал от
счастья. ? Ща те папка знатных пиздюлей вваливать будет!
Не доходя до нас метров десяти, пес вдруг остановился. Повернулся к реке.
Задрал башку и зло и обиженно гавкнул. Потом присел на задницу. Глянул в
нашу сторону. И натурально, в голос, заплакал.
Там, за рекой, высоко в небе, непонятно каким ветром занесенный, парил
огромный красный воздушный шар.

:-)

Реальный случай (взято с немецкого форума ротвейлеров):

"В голосе Аллы звучала умоляющая нотка: "Такой кобель! Поехали со мной, не справлюсь я одна, суку держать придется, ротвейлер все-таки. Изобразишь слепую, при твоем зрении - только очки снять. Проезд бесплатный". И она изложила план, по которому я - слепой с собакой-проводником, а она - сопровождающее лицо (история произошла в эпоху льгот). Добычу нужных документов, темных очков и шлейки собаки-проводника с красными крестами Алла брала на себя.

Уже в поезде я узнала, что кобелю 6 лет, он не развязан и отличается на редкость злобным нравом. Но я даже не представляла, насколько…

Хозяевами (торопливо подчеркнувшими - временными) кобеля оказалась пожилая пара репатриантов из Германии. Хозяин вспомнил о важном деле, и сразу сбежал. С сомнением осмотрев двух девушек хрупкого телосложения, хозяйка выразила озабоченность за нашу жизнь. Алла протянула ей намордник. Хозяйка отстранилась, и выразила еще большую озабоченность за свою жизнь. Алла пожелала познакомиться с супер-кобелем лично. Хозяйка посоветовала делать это очень осторожно, и резво скрылась в другой комнате, плотно закрыв за собой дверь. Щелчок замка за ее спиной прозвучал как-то траурно.

Алла, девушка не робкого десятка, в тот год была в хорошей спортивной форме. Она смело шагнула к двери, отделявшей ее от заветного набора генов, приоткрыла ее, заглянула внутрь и издала нечленораздельный звук, похожий на ругательство. Я, осмелев оттого, что через дверь еще не протискивается огромная собака, подлезла подмышку прильнувшей к щелке Аллы, и тоже запустила глаз в комнату. Там, прикованная толстенной цепью к изуродованной батарее, стояла зверюга из фильма ужасов. На голове ее красовались художественные шрамы. Паркет вокруг зверюги на диаметр длины цепи отсутствовал. Равно как и подоконник. Мебели и, частично, обоев в комнате не было, зато в одном из углов стояла совковая лопата.

- Миску с едой подавать, - тоном знатока прошептала Алла, - Значит цепь выдерживает. Мы вернули дверь в исходное положение. Выкурив по сигаретке, решили показать кобелю течную суку. А вдруг?

Стараясь "не засветиться", Алла втолкнула суку в комнату, не выпуская поводок из рук. Мы снова прилипли к щелочке. Монстр занял боевую позу. Алла восхищенно вздохнула. И тут мы - нет, не услышали даже, а ощутили своими внутренними органами инфразвук. Вибрация горла чудо-кобеля по цепи передавалась на стояк центрального отопления, затем на стены. Помещение непрерывно гудело, сила звука нарастала, нота понемногу повышалась. В окне задребезжали стекла. Сука, сделав треугольные глаза, стала ломиться к нам в коридор. Вырвавшись из ужасной комнаты, она истерически залезла к Алле на ручки.

- Ты говорила, в сложных случаях при вязке давала своим доберманихам спиртное? - бодро спросила Алла, укачивая скулящую, трясущуюся суку, как ребенка.

Пришлось сбегать в ларек. Напоить водкой схлопнувшего челюсти ротвейлера оказалось непросто. Изобретательная Алла предложила перелить содержимое бутылки во флакон от шампуня с дырочкой в крышке (на манер "брызгалки" , виденный ею в ванной. Сходили на поклон к хозяйке кобеля, предложив на время переместить шампунь в другую емкость и клятвенно заверив, что вернем флакон. Через минуту вожделенный флакон, наполненный огненной водой, уже опорожнялся нами в пасть несчастной суки.

Хозяйка, вылив шампунь, флакон не помыла. Наша собачка, захлебываясь хмельной пеной, косела на глазах. Через полчаса она стала мягкой и податливой.

Мы стали на четвереньки, подлезли под собаку и взяли в руки ноги расслабившейся до состояния медузы суки. Распахнув ее задом дверь, мы поползли в сторону кобеля, перемещая перед собой готовую к вязке невесту. Крались мы осторожно, как диверсанты через границу. Сука висела на наших головах и похрапывала. Кобель ошалело рассматривал непонятную композицию из людей и собаки, слившихся в единое существо. Незнакомый объект его заинтересовал настолько, что он это делал молча.

Остановившись сантиметрах в десяти от места, куда могли достать зубы кобеля (линию деления на живых и мертвых недвусмысленно обозначал уцелевший паркет), мы принялись медленно раскачивать задом суки перед его глазами. Это подобие собачьего "танца живота", похоже, ему понравилось. Он потянул носом запах. Мы ускорили темп танца. Кобель сделал характерное движение крупом. Мы продвинулись вперед на оставшиеся роковые сантиметры. Кобель скульнул, и попробовал подгрести суку ближе за талию. Вдруг она проснулась. Осознав, что находится в том самом страшном месте, сука дернулась к двери. Я и Алла потеряли равновесие, но продолжали держать ее за ноги. В пьяном угаре наша собачка билась за жизнь, извиваясь на наших распластанных телах и раздирая их когтями. Тут кобель нас и увидел. Непередаваемый рев монстра перекрыл визг протрезвевшей суки. Дальнейшие события я помню плохо. Сука описалась, и мы, извиваясь в луже, уварачиваясь от клацающих челюстей озверевшего чудовища, втроем, путаясь в руках, ногах и лапах друг друга, клубком выкатились за роковую границу. Дверь открывалась "на себя", но ломившаяся в нее ротвейлерица мешала ее открыть. За спиной бесновался кобель. Треск раздираемого когтями цемента и лязг то ли рассыпающейся цепи, то ли расстающейся с креплениями батареи дал нам недостающие силы. Вылетев в коридор, я и Алла вцепились в дверную ручку и уперлись ногами в косяки. Наша сука, переворачивая попавшуюся на пути мебель, забилась в дальний угол.

Цепь опять выдержала. Странно, но тишина восстановилась быстро. Алла отлепила побелевшие пальцы от дверной ручки, и провозгласила, что процессы возбуждения и торможения у кобеля отлично сбалансированы, что это - роскошная психика. То, что ответила я, непечатно. Остатками водки мы омыли раны.

Проводница вагона пережила мозговой штурм. Пред ее очи предстали две девицы, украшенные следами зубов и источающие отчетливый запах мочи. Одна из них, слепая внешне и по документам, лихо огибая углы, волоком тащила за ручку шлейки пьяную в стельку собаку-проводника и хромающее сопровождающее лицо, видимо требующее сопровождения. Слепая и конвой вяло переругивались с использованием каких-то научных терминов. Мужики, соседи по купе, прервали при нашем появлении явно интересный разговор. Мы расположились втроем на нижней полке, устало навалившись друг на друга. Собака икнула на весь вагон. В уголке ее рта надулся разноцветный мыльный пузырь. Некоторое время он увеличивался в объеме. Потом он лопнул, и по купе распространился отчетливый запах перегара. Алла сквозь сон простонала: "Бедная, теперь у нее похмелье"… "