Что приходит на смену молодости?

Автор Тони Парсонс ("В чем нельзя отказать мужчине? В праве на драку")
Букв много, но как всегда, многие наблюдения "в тему".

Злость.

Вы никогда не спорите с персоналом службы безопасности в аэропорту. А потом в один прекрасный день устраиваете скандал.

Вы никогда не спорите с персоналом службы безопасности в аэропорту просто потому, что эти сонные люди с пустым взглядом находятся на переднем крае нашей войны с терроризмом. Вы никогда не спорите с ними, потому что это бесполезно, они просто выполняют свой долг, и все их идиотские вопросы – «Это ваша зубная паста?» – и странные ритуалы – один человек спрятал в ботинке взрывчатку, и теперь до скончания века все человечество будет разуваться – всего лишь наша плата за иллюзию безопасности.

А потом в один прекрасный день вас ­замыкает.

Со мной это случилось во Франкфурте, где они конфисковали все содержимое моего несессера – я уверен, что в эту секунду Усама содрогнулся в своем бункере, – а потом скорчили презрительные гримасы, когда я мягко заметил, что только что проходил с этими вещами контроль в Хитроу и никто глазом не моргнул.

– Йа, – произнес облеченный полномочиями колбасник. – Но тутт мы сопплюттаем праффила.

Я вытаращил глаза. Я хихикнул. Затем я обратил его внимание на то, что в маленьком сонном городишке Лондоне, откуда я прилетел, мы тоже «сопплюттаем праффила». «Причина, по которой мы соблюдаем правила, состоит в том, – продолжал я, – что вот уже 60 лет кто-нибудь все время пытается нас взорвать. Сейчас это исламские психи, но до этого у нас было три десятилетия Ирландской революционной армии, а еще раньше – не хотелось бы акцентировать на этом внимание – люфтваффе». Я возмущенно сопел. «Но если конфискация моего бритвенного геля для чувствительной кожи укрепит безопасность вашей родины – пожалуйста, ни в чем себе не отказывайте».


Каждый прожитый год увеличивает пропасть между представлением об идеальном мире и реальностью.

Это была безобразная сцена. Я говорил слишком громко. Вся тупая напыщенность служб безопасности, с которыми судьба сталкивала меня повсюду в мире, наконец достигла критической массы, и я взорвался. Когда я удалялся от стойки контроля, сжимая в охапке то, что осталось от моих вещей – грязные носки и пинцет, – я понял, что со мной произошло превращение, которого я никак не ожидал.

Я превратился в злобного старикана.

Часто думают, что сердиться свойственно молодым. Молодость считается возрастом искренней, праведной злости. Однако молодежь уже давно ни на кого не сердится. Молодой человек XXI века – мирное траво­ядное существо, тихонько посасывающее Arctic Monkeys из своего айпода. Они могут слегка беспокоиться об окружающей среде, но они не станут из-за этого по-настоящему буянить. Возможно, им неприятна история с Ираком, но они не пойдут бунтовать на Гровнор-сквер. Их расстраивает нищета стран третьего мира, но они полагают, что благотворительный концерт в Гайд-парке как-то поможет осушить слезы Африки.

Молодежь больше не способна на ярость. Если вы ищете человека, ропщущего на неправедность мироустройства, посмотрите на мужчин за тридцать. И чем старше они становятся – 40, 50, тем больше в них злобы. Я не удивлюсь, если мой шести­десятилетний юбилей застанет меня где-нибудь на крыше общественного здания с крупнокалиберной винтовкой в руках, а мои соседи тем временем будут рассказывать телекамерам, что я всегда был немного странный.

Молодого человека нелегко рассердить. Старика бесит буквально все.

Я больше не могу ходить в кино. Я зверею, когда какая-нибудь деревенщина позади меня начинает хрустеть попкорном, я теряю человеческий облик, когда придурки часами пялятся в мерцающие дисплеи своих мобильников. А когда они начинают разговаривать, я прихожу в состояние неистовства. Если вы когда-нибудь слышали в темном кинозале истошный вскрик: «А ну заткнись, паскуда!» – это вполне мог быть я. Правила хорошего тона требуют в такой ситуации деликатно покашлять или сказать «тссс!». Но частота моего пульса в эту секунду такова, что я просто не в состоянии произнести «тссс!» без запинки.

После этого, конечно, надо быть готовым сцепиться с врагом в заплеванном проходе «Одеона». Я посетил как минимум два десятка фильмов, финала которых я не помню, потому что меня отвлекло ожидание смертельного поединка. Что я могу поделать? Я злобный старикан.

Итак, в кино я больше не хожу. Но не думайте, что я фанатик одной идеи. Меня раздражает почти все. Я ненавижу, когда мусорят, но при этом выхожу из себя, когда меня заставляют собирать мусор в специальные контейнеры для последующей переработки. Я свирепею, если кто-то не умеет себя вести, или сквернословит в присутствии детей, или водит автомобили Smart своим особым, совершенно идиотическим способом. Люди – в сущности, меня бесят просто люди. Любое проявление хамства, невоспитанности или развязности способно вызвать детонацию.

Эта злоба – не просто мизантропия, не ярость ради ярости. Нет – она выстра­дана, хладнокровна и основана на жизненном опыте.

Я слишком долго живу и слишком много повидал. Я знаю, как все должно быть, и меня выводит из себя зияющая пропасть между моими ожиданиями и неприглядной реальностью окружающего мира.

Я не хочу быть таким. Я хочу быть жизнерадостным и приятным в общении. Я хочу снова стать тем сосунком-журналистом, который когда-то был в полном восторге от предложения лететь в Америку и участвовать в турне одной рок-группы. Его нисколько не огорчало, что самолет шесть часов ожидал разрешения на взлет, и ему было плевать на то, что он летел эконом-классом. Он и не подозревал, что бывают какие-то другие классы, для него это был просто самолет с множеством удобных, мягких сидений. Его вообще ничто не волновало, кроме предвкушения 24‑часового марафона по злачным местам Филадельфии. Смогу ли я когда-нибудь снова стать таким же счастливым и беззаботным? Вероятно, нет. Я стал слишком сварлив. Если самолет простоит на взлетной полосе шесть часов, мой мозг взорвется. Сейчас они уже вряд ли смогут умиротворить меня бесплатным пакетом соленых орешков.

Недавно моя семья остановилась в отеле, фигурировавшем в последнем фильме про Джеймса Бонда, – One&Only Ocean Club на Багамах. На свете есть только один такой отель. И это неплохо, что он только один. Мы ждали регистрации несколько часов, и – можете себе представить? – это меня рассердило.

Дело в том, что я знаю, как должно быть. Если вы останавливаетесь в пятизвездочном отеле, заслуживающем своего статуса, вам должны предложить регистрацию в номере. Но не таков One&Only на Багамах. Изнуренные перелетом, с четырехлетним ребенком на руках, мы просидели в холле несколько часов.

– Почему ты все время злишься? – спросила жена.
– Потому что я знаю, как должно все быть на самом деле, – ответил я сквозь стиснутые зубы.

В этом-то все дело. Пока вы молоды, вы не имеете представления, как все должно быть на самом деле. В 22 года я был уверен, что мини-бар в номере – верх изысканности и роскоши. Разумеется, я не сердился – я был счастлив, что меня выпустили погулять в огромный и заманчивый мир. Я был молод и глуп. Злость приходит с годами и с мудростью. Другое правило – увы, очень справедливое – состоит в том, что злость портит все удовольствие.

– Почему мы не можем просто посидеть здесь и полюбоваться закатом? – заметила моя кроткая жена, укачивая нашу дочь, пока персонал отеля предлагал все новые и новые причины, по которым мы не можем вселиться в наш номер.

Правда, почему бы и нет? Почему не насладиться закатом и не возблагодарить Создателя за Его неисчислимые дары? ­Зачем портить себе нервную систему из-за несовершенства мировой тур­индустрии?

Это чисто мужское. Это недовольство, эта сварливость, эта злость на бестолковых, неповоротливых и никчемных – базовая комплектация наших организмов. Наше сознание прошито потребностью исправлять несовершенства мира – или как минимум не позволить этим придуркам пялиться в дисплеи своих мобильников. Этот импульс помог нашему виду выбраться из первобытных болот. Благодаря ему выжил род человеческий. Это жизнеутверждающая сердцевина бытия.


Единственный безусловный результат мужской старости – злоба.

Не стоит подвергать себя риску инфаркта из-за того, что какой-то ублюдок в аэропорту, мечтавший, но так и не сумевший стать уличным регулировщиком, конфискует ваши глазные капли. Ни к чему умирать от аневризмы, не найдя на подушке в своем номере плитку шоколада. Глупо получить кровоизлияние в мозг оттого, что юный мутант вздумал рассылать эсэмэски во время киносеанса.

Но только очень молодому человеку простительно терпеть этот мир во всей его нелепости и несовершенстве. Взрослые мужчины не вчера родились и кое-что повидали. Они знают, что, если вы платите $39 000 за две недели в One&Only на Багамах и к вашему прибытию номер не готов, у вас есть полное право выдать пару-тройку фейерверков. В сущности, вы продемонстрируете миролюбие и выдержку, достойную Махатмы Ганди и Мартина Лютера Кинга, если не разнесете к чертовой матери их единственный в мире отель. Я никогда уже не стану двадцатидвухлетним оболтусом, впадающим в блаженный ступор при виде кресла в эконом-классе и мини-бара, и я не могу сделать вид, что это в принципе возможно.

Проблема в том, что злости не видно конца. Вы садитесь в свою машину, и вам тотчас хочется кого-то убить. Вы проходите контроль в аэропорту – и чувак, уволенный из «Макдоналдс» за бестолковость, начинает вам давать указания. Вы ходите в кино – и однажды понимаете, что в кино вам больше ходить не следует.
Когда же это кончится? Правильный ответ: никогда. Злость приходит на место молодости и остается с вами до конца. Это древнее чувство, передаваемое из поколения в поколение, от отца к сыну.

Мне почему-то кажется, что у людей, рожденных во второй половине ХХ века, этот праведный гнев не нашел адекватного применения. Наверное, в прошлом он использовался более конструктивно: для борьбы за выживание, для освобождения человечества, для облегчения участи обез­доленных.

Возможно, мужская злость со временем отомрет. Возможно, десятилетия мира и процветания приведут к тому, что ярость отпадет, как выпала шерсть у неандертальцев, как отвалились плавники у вышедшей на сушу рыбы. Возможно, злобные мужчины уйдут в прошлое, как ушли мужчины в шляпах и мужчины в военной форме. Но это произойдет не сейчас и не с нами. У нас есть только один способ ответить на бездушие, глупость и отсутствие привычки говорить «спасибо» и «пожалуйста».

Злись, старик, злись.

Бедный, вздрюченный англичанин! :weep:

зачод.

войны с терроризмом нет, это всё спецслужбы! :cool:

песенка про меня (с)

видимо злость на всех людей это следствие появившейся половой слабости

да и хрен с ним

:-D

я вот тоже злюсь иногда.. на тупых злюсь.. когда они себя начинают как не тупыми позиционировать.. еще на невежд злюсь. на тех, которые готовы спорить, зная о предмете спора лишь понаслышке, либо прочитав статью в желтой газете. еще злюсь на брюзжащих пенсов. но на них злюсь смиренно. ибо понимаю, что я возможно буду таким же брюзжащим пенсом. еще злюсь на непогоду, когда срываются планы. злюсь, когда сдачу мелочью сдают. особенно в магазине монетка.
злюсь на тормозов. именно на тормозов, а не на людей неспешных и обстоятельных. еще на себя иногда злюсь, в те моменты, когда я злюсь.
но злюсь я нечасто. :-)

но память у меня хорошая :-)

Плюсег автору.
Вспомнился фильм с М.Дугласом "С меня хватит".

самое смешное в статье - ни слова про драку, злость получается какая то беззубая и применимая только в "отеле пять звезд" а не на улице :-)

не соглашусь.
сам замечал агрессию именно на

т.е. по вашему человек, который может себе позволить отель за

и который не может набить морду метродотелю или девушке на ресепшене - не полноценный чтоли? чозабред?

Пытаюсь, возникающую злость, перевести в подтрунивание и легкие издевки над объектом возникшей злости...Иногда получается... :-D

свои фантазии мне не надо приписывать. это я к тому что с возрастом многие четко разраничивает место где можно скандалить и где это... гм... не целесообразно... вот поскандалить покричать в отеле это запросто, а когда на улице толкнет бритый бугай со злобным взглядом язык тот же персонаж скомканно промолчит и пройдет дальше, безуспешно пытаясь задушить злобу. сам заголовок - "В чем нельзя отказать мужчине? В праве на драку", очень сильный и эмоциональный, он ярче и идеалистичнее самого рассказа. сам рассказ - он из жизни.

[Сообщение изменено пользователем 28.07.2009 11:10]

рассказ не о бугаях в подворотне. рассказ о бессилии боротся с искуственно создаными препятствиями тому же отдыху .
Вас разочаровало, что нет сцен драки?
И не будет. Это бессильная злоба.

ИМХО

финиш... :-D

меня ничего не разочаровало. мысли которые у меня были я изложил.

неа, это унылое гумно.

http://www.e1.ru/talk/forum/read.php?f=67&t=443636...

Бесит такое огромное кол-во букв !
:-D

ты не пнял, он реально злится за то, что заплатив за опредленную услугу/вещь немалые деньги, приходится ждать, унижаться, терпеть.
Это неприемлемо.
А то, что его толкнул бугай на улице - это совсем из другой оперы.
Абсолютно согласен с тем, что у нас любой неуч, ставший (даже) типа секьюрити, начинает себя мнить тем, кем не является.

Мне 28, но я мыслю как Тони Парсонс. То ли я такой чувствительный, то ли в РФ мысли подобные мыслям Тони П. появляются раньше :-)

метеоризм

У тебя глаза синие-синие,
Солнце льется из-под ресниц,
А у меня gjkjdjt ,tccbkbt -
Ujyjhtz j,jb[ zbw
:weep: :-p

Тема автоматически закрыта.