Оказывается, все это уже было и не раз

http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1201467
Сократил по-максимуму, но чтоб смысл не потерялся. Полная версия по ссылке.
"Вы были такиеж люди, как и мы"
Государственная ксенофобия не российское изобретение. Уже в XVI веке, когда европейские нации только зарождались, по крупным столицам гуляли памфлеты, часто анонимные, изображавшие сопредельные государства в самом неприглядном свете. Россия в те далекие времена пропагандистской машиной не располагала, да и нужды в ней не было. Во-первых, число грамотных людей было невелико, а значит, и памфлеты читать было некому. Во-вторых, на Руси и так не жаловали иноземцев, а потому убеждать кого-то в глубокой порочности обитателей других стран было не нужно. Вспышек официальной ксенофобии не наблюдалось даже во времена тяжелой Северной войны; напротив, Петр I выказывал противнику подчеркнутое уважение и даже поднимал за него "заздравный кубок". Не было их и во "времена очаковские", когда Россия упорно воевала с Турцией, поскольку турки давно воспринимались в стране как "басурмане" и естественные враги.

Все изменилось на рубеже XVIII и XIX веков, когда Российской империи, высшее общество которой бредило Европой, пришлось с этой Европой воевать. Хуже всего было то, что Россия была вынуждена маневрировать и периодически менять фронт. То Екатерина II берется подавлять французскую революцию, то Павел I собирается выбивать англичан из Индии, то Александр I начинает воевать с Наполеоном, то братается с ним в Тильзите. Столь резкие повороты внешнеполитического курса слишком походили на беспринципность, а потому требовали объяснений. Дворянство и другие социальные группы должны были понять: вчерашний союзник настолько погряз в грехе, что дальнейшая дружба с ним просто невозможна. Так, в 1807 году Россия, потерпев несколько поражений от Наполеона, была вынуждена присоединиться к континентальной блокаде Англии — и вскоре стали появляться статьи и брошюры, доказывавшие, что это не Россия разорвала контакты с Англией, а наоборот, англичане совершили в отношении России какую-то богомерзкую подлость.
..............

Божья кара висела над туманным Альбионом недолго, потому что уже в 1812 году англичане снова стали союзниками, а Бонапарт пошел на Москву. И вот по России уже ходит наскоро переведенный с немецкого трактат, в котором расписывались "неискренность, или паче, назвав вещь точным ея именем, многократное вероломство и великий обман, какие Франция в течение нескольких веков противу всех европейских держав оказывала".
........................
В сущности, то же самое наблюдалось и в Европе, богатой памфлетными традициями. Нарождавшаяся российская пропаганда с самого начала усвоила технологию применения двойных стандартов: если Россия поступает в отношении кого-то неблаговидно, значит, этот кто-то сам виноват, а если кто-то ведет себя не так, как хочется Петербургу, значит, наконец-то проступила его подлинная сатанинская сущность.

Война 1812 года породила мощную волну антифранцузских настроений, что вполне естественно при вторжении врага. В эту войну власть впервые заговорила с населением языком политической агитки. В знаменитых афишках, издававшихся по приказу генерал-губернатора Москвы графа Ростопчина, французы представали жалкими слабаками, которых может разогнать баба, вооруженная ухватом. Еще задолго до войны Ростопчин распространил памфлет, в котором призывал русских дворян перестать копировать все французское, а самих французов выставлял мелкими бесами: "Долго ли нам быть обезьянами? Не пора ли опомниться, приняться за ум, сотворить молитву и, плюнув, сказать французу: сгинь ты, дьявольское наваждение! Ступай в ад или восвояси, все равно, только не будь на Руси". С началом войны такой полумистический взгляд на врага сделался официальным, и наполеоновскую армию "двунадесяти языков" стали сравнивать с саранчой из Апокалипсиса.

.....................
В 1840 году, за 13 лет до Крымской войны, публицист и видный чиновник министерства просвещения Иван Кулжинский писал: "Огромное пространство неизбежно предполагает великую силу, а с силою неразлучно великодушие. Россия есть младшая сестра между державами Европы. Пока она росла и мужала, старшие сестры ея уже успели состариться, и теперь, по естественному течению человеческих дел, Россия делается, так сказать, главною распорядительницею европейского хозяйства. Умная, здоровая и добрая хозяйка, она оказывает своим старшим сестрам все возможные знаки почтения и уважения, готова даже отдать им почетное первенство; но все чувствуют и знают, что за спокойствие и благосостояние всего домоустройства отвечает она, родимая. Вспомните 1812 год — вот и доказательство!.. Когда некоторые из старших сестер России потеряли от старости вкус ко всякому благоустроенному правлению, тогда Россия своим благодатным примером возобновляет в Европе понятия о монархическом самодержавном правлении, ведущем свое начало от Самого Бога. Стоя на страже общественного спокойствия света, Россия одним движением своих сил усмиряет возникшие беспорядки... От одного слова, от одного взгляда русского царя переменяются события". В дальнейшем, правда, слова и взгляда оказалось недостаточно, и в 1848 году Россия предприняла интервенцию против восставшей Венгрии.
...................

Но если зарубежные читатели не слишком верили российским и пророссийским газетам, то в самой России антианглийская пропаганда легко находила своего адресата. Так, некий новгородский мещанин Михаил Сарыч в 1894 году выступил с чем-то вроде обращения к нации. Скромный новгородец заклинал правительство и народ ни в коем случае не верить англичанам:

"Итак, да ведают английские и другие государственные деятели, что дружба Англии и невыгодна, и не нужна России, так как она наделала уже столько зла всему славянству, что русские и славяне могут только простить ей ея великие грехи, но вступать с нею в союз было бы гибельно для самых жизненных интересов России и славянства!"

В общем, старые мотивы о согрешившем перед Богом супостате, который пакостит России по причине своей внутренней порочности, никуда не делись.

..............................
Пропаганда времен войны с Японией была выдержана в лучших ростопчинских традициях. Врагов, как водится, старались представить в наиболее жалком виде. В одной из книг, например, говорилось:

"Народу в Японии 47 миллионов человек. Народ очень мелкий, росту не больше 2 аршин и 2 вершков, так что если бы они поступали на военную службу в России, то их бы всех забраковали по малому росту. Грудь узкая, глаза маленькие и косые, волосы черные и очень жесткие... Бедняки в холодную пору носят мочальные накидки, а летом ходят голые — совсем как дикари, только для приличия надевают кушак из бумажной материи... Дома у них маленькие, деревянные, легкие; стекол нет в окнах, в место них бумага; печей нет; а согреваются они при помощи жаровни. Мебели тоже нет, и сидят они на полу, который стараются покрыть циновками. Питаются японцы исключительно растительной пищей. Мяса не едят вовсе и оттого слабы и болеют... По вере язычники, в Христа не веруют".

Вообще в первый год войны над японцами предпочитали посмеиваться: "Работа у них неважная: японец не любит фабрики, машина его пугает. Сойдутся, положим, мастеровые на фабрику. Они не идут прямо к станкам или куда там следует, а сначала отвешивают друг дружке поклоны. Работать молча они не могут, целый день болтают или поют; то подсядет мастеровой к соседу, если холодно — присоединится к огоньку, трубочку закурит. Так рабочий день и протянет, спешить не любит. Случится с машиной поломка — ничего, говорит, еще смеется, доволен. Получает грош и сработает на грош".

Шуточки продолжались и в 1905 году, причем смеяться предпочитали все над той же низкорослостью и маломощностью носителей "желтой опасности":

"Казаки и пограничники очень были довольны, что им удалось покрошить японцев. "Обижаются очень,— говорил казак,— обижаются, что их пиками сквозили. Такого, говорят, уговору не было".

— Ловко мы их залопали,— рассказывает пограничник,— и ничего так япошки не пужались, как сибирских пик. Как это казак пику наклонит, он и шашку бросит, руками перед собою машет, ими за древко хватается. Здорово их прикалываем..."

Время шло, а переколоть всех японцев никак не получалось. Более того, население начало открыто бунтовать. Поэтому пропагандисты изменили тон. В городах стали распространяться листовки, в которых наконец разъяснялось, ради чего ведется война и чем японцы угрожают каждому россиянину.

"Надо запомнить,— говорилось в одной из прокламаций,— что японца никак невозможно оставить в Маньчжурии; ежели его там оставить, он пойдет в нашу Сибирь и вытеснит нашего переселенца. Пойдет дальше, и тогда прощай, Сибирь, и Амур, и новые места. Прощай, русское переселение,— русскому народу некуда будет переселяться. Японец все захватит, все заполонит. Он шустрый, бойкий и плодится как саранча. Ежели отымет Сахалин, тогда некуда будет девать вредных людей. Надо будет жить с ними и терпеть от них".

Половину Сахалина все-таки пришлось отдать, что стало весьма болезненным ударом.

Как это всегда бывает с пропагандой, тон официальной агитации вскоре сменился. Японцев стали ставить в пример россиянам за их преданность "охранительным началам" и своему императору, чего в русском обществе не наблюдалось. Пришлось помириться и с англичанами, потому что без их помощи бороться с Германией и ее союзниками было почти невозможно.


Начавшаяся мировая война не могла не привести к взрыву германофобии, и российское общество стало с увлечением выкорчевывать все немецкое, будь то мода носить шляпу-котелок или германское название столицы империи, которая в одночасье превратилась из Петербурга в Петроград. На сей раз в идеологический бой бросились чуть ли не все "мыслящие люди страны", то есть люди, считавшие своим долгом писать статьи и выражать свое мнение. Борьба с Германией стала представляться ими как сражение света с тьмой, битва культуры с антикультурой.
.........................
Русское общество, может быть, первый раз в своей истории позволило увлечь себя идеологическими клише. Ростопчинские афишки были разновидностью народного лубка и предназначались для низших классов, так что высшее общество не заразилось ненавистью и презрением ко всему французскому. Официальная англофобия тоже была не слишком популярна в образованном сословии. А вот ненависть к Германии охватила почти всех. Тем более тяжелым было разочарование, когда выяснилось, что победить в войне России не удалось.
....................

Так военный и политический кризис дополнился кризисом идейным, и все потому, что образованное общество позволило себе увлечься сиюминутным идеологическим поветрием.

8(

блин чего седня темы одна больше другой :ultra:

аццки многа букв...
надо в двух словах...
типа: "креатив - гумно" или "автор, пеши исчо" :-D

осилила
автор хоть бы свою мысль какую-то выразил, а то не понятно для чего тема


вот это да..жаль,что раздаем родину

прямо краткий экскурс в историю гос. пропаганды :-)

Пытаюсь вас расшевелить немного, чтоб не только ОАК читали. Чтоб думали больше, анализировали.
Росли над собой, развивались.
А не так, как эти:

чЕтать не сталъ

патамушта малаграматный :-D

Крупский эту интеллигенцию как-то очень метко назвал... Типа гумна... :-)

Тема автоматически закрыта.