Стальные яйца советского флота

Они это рассказали и показали всей стране. Респект им за это и уважуха.
А иначе остались бы эти рассказики затерянными в просторах инета.

+пятьсот :super:

http://u-96.livejournal.com/1530889.html#cutid1
http://u-96.livejournal.com/1531309.html#cutid1



"Хиросима Голливуда"

В обстановке традиционной рекламной шумихи и помпезных презентаций проходит внедрение на российский кинорынок очередного голливудского триллера - "К-19".Оставляющая вдов". Именно триллера, призванного леденить душу, а не героической драмы, как этого заслуживает сама история, касающаяся трагической судьбы первого советского подводного атомного ракетоносца "К-19", известного у флотского люда не иначе как "Хиросима". Этому способствовала целая вереница несчастий, преследовавших корабль значительную часть его активной службы в Военно-морском флоте СССР. Причем начались они задолго до того, как на церемонии спуска на воду неразбившаяся с первого раза бутылка шампанского предопределила невеселую участь подлодки. Во время постройки, еще на стапеле, несколько девушек-маляров задохнулись в цистернах. Пожалуй, такого числа напастей не было на счету ни у одного корабля ВМФ. Здесь и столкновение в подводном положении с американской подлодкой "Гэтоу" в ноябре 1969 года, и объемный пожар в феврале 1972 года, унесший жизнь 28 человек. Но зловещее прозвище "Хиросима", которое американцы опустили по вполне понятным причинам, она получила гораздо раньше, после своего первого боевого похода летом 1961-го. Тогда на переходе в район боевого патрулирования в Норвежском море разразилась первая, но, увы, не последняя ядерная авария на нашем флоте. Произошел разрыв первого контура одного из реакторов, что, по мнению, бытовавшему тогда, неминуемо привело бы к ядерной катастрофе. А это грозило не только гибелью подводной лодки, но и третьей мировой. Героическими усилиями экипажа была изготовлена буквально из подручных материалов система искусственного охлаждения реактора, ставшая впоследствии штатной. Стихия атома была укрощена, но какой ценой? Восемь человек, участвующих в работах в аварийном реакторном отсеке, умерли практически сразу, а двадцать два моряка - спустя некоторое время. Ни о каких коллизиях в отношениях офицеров на борту подлодки, а тем более у командования корабля не было и речи. Не говоря уже о глупейшей части так называемого сценария, о "бунте на корабле", о котором не могло быть и речи. Подводники исполнили свой долг до конца и без малейшего принуждения. Слава богу, многие из них живы и по сей день, так что фраза из интервью Харриссона Форда, сыгравшего роль главного героя - командира лодки Алексея Вострикова, мол, "все равно никто не знает, как протекали события", не имеет под собой ни малейшего основания. И, несмотря на очевидный талант большинства актеров, блестящие технические возможности, вполне доступные при более чем 100-миллионном бюджете фильма, очередной "киношедевр" "фабрики грез" остается чистой воды спекуляцией на "горячей" тематике российского подводного флота. Да и создан он практически по следам гибели "Курска". Так что с мотивацией создателей никаких загадок не остается. Могу судить об этом еще и потому, что почти пять месяцев провел на съемочной площадке в качестве консультанта и прекрасно представляю как сущность происходящего, так и подноготную всех участников проекта. Разумеется, все они профессионалы высокого полета и, возможно, даже прекрасные люди, но во всем, что не касается чужой истории. В бережном отношении к этой самой истории их нельзя даже заподозрить. Фильм, торжественно провозглашенный прорывом в закоснелом изображении русских периода "холодной войны", остается набором клише, составленных Голливудом именно в этот период. Это и традиционный конфликт между командиром и старшим помощником, перерастающий в открытую конфронтацию, без которого практически не обходится ни одна американская картина (Hellcats of the Navy, Crimson Tide, Hunt for the "Red October", "Danger Beneath the Sea" и пр., до бесконечности.) Это и нарочитая "роль партии", когда замполит, он же - представитель госбезопасности (очевидно, для экономии средств), заявляет, что уполномочен снимать или оставлять командира на его посту. Подводники советского периода прекрасно знают, что авторитет командира на лодке был, как правило, неоспорим. Поэтому замполит и примкнувший к его "заговору" минер с пистолетами у носа командира превращают драму в настоящий фарс, который до этого лишь угадывается. Вообще, насколько я могу судить, в голове у режиссера Кэтрин Бигелоу, слывущей специалистом по фильмам активного действия, был изрядный сумбур от стремления привнести в свое детище все лучшее из киномаринистики - от "Мятежа на "Баунти" до нашумевшей в свое время "Das Boot".

Все началось со сценария, первоначальную версию которого впервые довелось прочитать уже в Канаде, где снимался фильм. Стало просто не по себе, и первое, что я представил, - оскорбленные чувства ветеранов - участников трагедии. Благо и они не сидели на месте. Их открытое письмо, судя по разговорам, возымело определенное воздействие на продюсеров. Примерно через месяц каждодневной борьбы последние согласились заменить настоящие имена участников событий. Боюсь, что главным аргументом для них стали не слова о неэтичности использования имен, в том числе павших героев, а перспектива возможных судебных разбирательств.

Однако главное требование изменить наименование подлодки на любое другое осталось невыполненным под предлогом крупных затрат на предварительную рекламу. Еженедельные вручения режиссеру дюжины листов с критикой очередной версии сценария (а переписывался он тринадцать раз!) не приводили к принципиальным изменениям, а порой и ухудшали ситуацию, приводя к обратному эффекту.
- Капитан, чем вы тут занимаетесь?- как-то спросил меня главный продюсер Эд Фелдман.
- Борюсь за историческую правду, как ее понимаю, с такими, как вы - был ответ.
- Похвально, особенно если учесть, что вы тут один. Но я не для того вложил в этот проект столько денег, - заявил он, похлопав себя по карману, - чтобы ловить ваши советы на лету.
- Ну и отправьте меня домой, я давно об этом прошу, особенно если вам не нужны мои советы.
- Нужны, но только для точки отсчета...


Лишний раз пришлось убедиться, что декларации, брошенные на встречах с экипажем "К-19" в Москве и Петербурге, всего лишь слова. Ни от каких канонов времен противостояния сверхдержав никто и не собирался отходить. Экранный "русский", особенно эксплуатирующий смертельное оружие, должен выглядеть недалеким, если не сказать туповатым, и агрессивным, а значит - по-прежнему опасным. В голове американского обывателя ничего не должно меняться. И с какой это стати нужно воспевать русский героизм? Истинным героем может быть только американец типа Харриссона Форда, сокрушающий агентов российских спецслужб в обличье президента в боевике "Самолет президента" и прочих образчиках голливудской продукции, охотно демонстрируемых нашим телевидением. Порой возникает вопрос: а стали бы американцы безропотно "глотать" фильмы, где их соотечественник стал синонимом агрессивного недоумка, которого постоянно кто-то побеждает? Думаю, нет. В отличие от современной России слово "патриот" не носит там иронического подтекста. Патриота воспитывают смолоду. В любви к своей земле, истории, флагу и гимну. Средства, направляемые на это американцами, многократно превышают былые затраты пропагандистской машины КПСС. Думаю, что американцам не приходится об этом жалеть.

Так что слюнявое умиление по поводу того, что нас стали показывать не такими дураками, как прежде, говорит лишь о том, что тот, кто этим восхищается, совершенно наивен либо "мотивирован" противной стороной.
Расхождение взглядов на происходящее возникало на съемочной площадке "К-19" изначально и постоянно.
Как-то раз попросили изобразить учение по борьбе с пожаром в ракетном отсеке. Объяснив суть и распределив обязанности, буквально через час тренировок добиваюсь вполне сносных результатов. Каждый "моряк" на своем месте и делает то, что подсказано логикой происходящего. Правильные доклады, слаженные действия. Представляю готовый "продукт" режиссеру. Та неожиданно приходит в ярость.
- Мне не нужны слаженность организованность. Мне нужны неуверенные действия и путаница. Переделать!

- Помилуйте, - пытаюсь воззвать к рассудку, - уж если далеких от флота людей натренировали за час до такой степени, вы, что же, считаете, что настоящие русские матросы этого сделать не в состоянии?
- Мне нужен беспорядок, ясно? Чтобы люди мешали друг другу, путались в шлангах, сталкивались лбами... Ваше командование спешило. Доклады Хрущеву, показуха и вообще... вы ничего не понимаете в драматическом искусстве. Что-то, конечно, утрированно.
- Но не до абсурда же!
Тем временем абсурд торжествовал. Явно под впечатлением "Das Boot" в береговую копию лодки напихали массу открытых ящиков с овощами, коробок, мешков. На камбузе, как на голландских натюрмортах, были развешаны гроздья колбас, повсюду стояли ящики с вином и даже с водкой, которую, слава богу, вскоре убрали. Русские матросы регулярно демонстрируют, что им не чужды и общечеловеческие ценности. В свободное от вахт и учений время они, как и положено, пляшут вприсядку и поют "Калинку". А в жилом 9-м отсеке образовался форменный зверинец. Матрос Женя холит и лелеет собственную крысу, которая, по сценарию, своевременно гибнет в страшных судорогах от лучевой болезни, предрекая окружающим невеселое будущее. А добрейший кок Андрюша пригрел чайку, подобранную им на льдине после лихого всплытия на Северном полюсе. Зрелище это было, прямо скажем, не для слабонервных. Командир, получив доклад о наличии льда, не стал искать полыньи, а презрев здравый смысл, не иначе как назло старпому (Лиэм Нисон), с которым весь фильм выясняет отношения, увеличивает ход до полного. Понимая, что добром это не кончится, отважный командир подает ранее неслыханную команду: "Приготовиться к удару!", игнорируя разумное предложение СПК задержаться на безопасной глубине. Режиссеру нужна динамика, и она ее добивается. Командир выглядит полным идиотом. Это впечатление усиливается, когда после удара о лед командир резким "Подождет!" отметает резонное предложение того же старпома осмотреться в отсеках. Напомню, что в подводной лодке проекта 658 все три шахты с баллистическими ракетами располагались в ограждении рубки, и подобный удар поставил бы жирную точку не только на боевом походе...
В ходе съемок чайка, оказавшись по воле сценариста на борту лодки, чуть было не вызвала неразрешимую проблему. Выяснилось, что птица эта практически неприручаема. Режиссер уточнила обстановку и вместо строптивой чайки в один прекрасный день появился ...сокол. Выразив удивление, я узнал, что на полярных льдах частенько отдыхают залетные соколы особого подвида...
- И терпеливо ждут всплытия подлодок, чтобы немного погреть кости, - предположил я.
- А вот язвить не надо, коль не сильны в орнитологии, - прозвучало в ответ...
Постепенно о соколе забыли. Сцена-то была крошечной. И далеко не весь "экипаж" наблюдал его парение в отсеках. Но спустя месяц вдруг вспомнили. Ведь зритель задаст вопрос: куда, мол, делся белокрылый?
Я с ходу выдвинул предложение: авария идет полным ходом, облучение. Американцы предлагают помощь. Экипаж волнуется. Мышь уже подохла, а в укромном месте обнаруживают труп сокола, а рядом записку: "Я умер свободной птицей. God bless America!"... В тот день меня уже больше ни о чем не спрашивали...
Обратите внимание, что большую часть фильма за командиром неотступно следует минер Демичев (Стив Николсон), причем с пистолетом на боку, что категорически запрещено, особенно в ракетном отсеке. Но этого требуют законы жанра - необходимо убедить зрителя в том, что он "влиятельная фигура" и может находиться там, где ему заблагорассудится. Впоследствии, участвуя в пресловутом мятеже, Демичев не раз по-ковбойски выхватит свою "пушку". Его беспризорные подчиненные тем временем носятся по отсекам, оказывая "широкомасштабную" помощь соседям. Ну там пожар потушить, пробоину заделать... Лишь изредка эти славные ребята возвращаются в свой родной 10-й, чтобы, поражая зрителя сноровкой, изувечить друг друга торпедами. Кургузые торпеды, пропорциями смахивающие на поросят, приятно зеленеют (пока их не трогают) на фоне чудовищного размера морковки, неаккуратно распиханной по ящикам...
Апофеоз бреда. В реакторном отсеке, где вахта обычно не несется, с задумчивым видом слоняются 5 человек, почти все спецтрюмные. Режиссер объяснила это плановыми работами. Видимо, фибрами чувствуя приближающуюся аварию, они хотят держать руку на пульсе. И вот уже матрос Анатолий бодро, а главное, не задумываясь, рапортует об утечке в первом контуре. Только через 1,5 часа этот диагноз поставят дипломированные инженеры. А командир Востриков (Форд), уже убедивший зрителя в своей жуткой принципиальности, грозно вопрошает старпома: "Кто ответствен за утечку?" (Прямо Мехлис какой-то.)
Так и хочется выпалить: "В первую очередь - ты сам как командир!"
В один из дней появляется замок с цепью, им закрыта реакторная выгородка. Похоже, чтобы дать место подвигу - сначала в поисках ключа, а затем в перекусывании цепи. Авария в разгаре, а к стармеху, то есть инженер-механику ракетоносца, обращается матрос: "Интересно, у кого ключ?"
А стармех - одно из главных действующих лиц, отвечает, хлопая себя по карманам: "Надо же, где-то был..."

Историческая сцена в кают-компании офицеров. Обсуждаются предложения, как соединить цистерну пресной воды с реактором для его принудительного охлаждения:
Старпом: "В глубь реактора можно попасть через воздухопровод. Но чем качать и где взять трубы?"
Стармех: "Вытащим из торпед. Отличные трубки!"
Полянский - командир дивизиона движения (бодрым голосом): "Да, а варить максимум полчаса..."
Почему-то предложения исходят от механиков, которые могут только смутно догадываться о том, что находится в торпедах. Тем временем минер, чьи торпеды вот-вот начнут курочить, предлагает просто-напросто затопить лодку, а самим спастись на плотах!...
Дискуссия о трубках продолжается. Как будто из духа противоречия Харриссон Форд настаивает, чтобы трубки для охлаждения реактора извлекли из торпед, а не из арматуры торпедных аппаратов, как это было в реальности. Более того, режиссер хочет, чтобы их тянули не из выгородки реактора, а аж из кормы отсека. Опять требования пресловутого драматизма? Сколько же торпед вам придется разобрать, господа хорошие? Одному Богу известно, хотя Х.Ф., конечно, виднее. Похоже, что он так вжился в роль, что действительно возомнил себя экспертом подводного дела. Да и кто сказал, что торпеды так просто раскурочить. Haверное, что-то скрыто и за этим. Так и есть. Недотепы, разбирая торпеды, сливают керосин в трюм, забывая в суете будней его убирать. Тем легче будет организовать пожар, уже спланированный именно в 10-м.

Вскоре привезли ту самую спецторпеду, нашинкованную трубами разного диаметра на любой вкус. Теперь этого добра хоть отбавляй. Вот что значит идея "великого" Х.Ф. Персональный заказ.
Несколько умелых манипуляций, и боевое зарядное отделение валяется на палубе. Осталось отпилить наугад случайную трубку. Дело спорится, ведь этим делом занимается механик, а не минер, который продолжает шататься по отсекам со "шпалером", лелея коварные мысли о мятеже.
К удивлению механика, вдруг откуда-то брызжет гидравлика, уверенно заполняя трюм. Пожар в 10-м - одна из ключевых сцен фильма, которую, невзирая ни на какие усилия, пока не удается сделать хотя бы логичной. Увы. Пожар от возгорания пластин регенерации отвергнут, ввиду потенциальной невозможности объяснить это американскому зрителю.
Чаще всего от режиссера приходилось слышать: "Мы не делаем документальное кино. Наш фильм адресован главным образом "тупой подростковой аудитории", приносящей, тем не менее, 80% кассового сбора".
Ну и поместите перед титрами: "ТУПОМУ АМЕРИКАНСКОМУ ЗРИТЕЛЮ ПОСВЯЩАЕТСЯ".

В заключение - репетиция и съемки в 10-м. Сижу слева от Кэтрин Бигелоу, улавливая ее косые взгляды. Наконец звучит вопрос:
- Ну ведь, правда, здорово?
- Отнюдь, полное безумие. В глазах режиссера ужас:
- Почему?
- Да потому, что напоминает толпу туземцев, нашедших торпеду в полосе прибоя. Обступили плотными рядами и размышляют, по какой части дубасить томагавками. А зачем, кстати, стармех подогревает автогеном торпедный аппарат? Уж не взрыв ли пытается организовать?

Вечером состоялся телефонный разговор с Джимом Пэттоном, в прошлом - командир лодки и консультант "Охоты за "Красным Октябрем".
- Я тоже был, по большей части, неудовлетворен работой и фильмом в целом, - сказал он. - Но свою главную задачу выполнил. US Navy был представлен в хорошем свете.
Еще бы, ведь фильм-то не в Буркина Фасо снимался!
- К сожалению, Джим, этим похвастаться не могу, - печально заключил я. Разница определялась и тем, что за его спиной ощущалась поддержка американских ВМС, в то время как командованию нашего флота все происходящее было, в лучшем случае, безразлично. Слава богу, что главком под напором требований ветеранов, запретил съемку на объектах ВМФ, и московские эпизоды снимали в Академии бронетанковых войск.
- Вы, что же, не знаете, что ваше командование одобрило как идею фильма, так и форму его воплощения? У меня есть подписи ответственных лиц. Хотите покажу? - как-то раз заявил исполнительный продюсер Брент О'Коннор.
- Хочу - но так и не дождался. Это подтвердилось позже. Да и некоторые ветераны сломались, поставив свои подписи под соглашением об экранизации. Слава богу, не все!
Стоит ли копья ломать, спросил я себя в очередной раз и традиционно ответил: "Стоит".
К моменту торжественного спуска на воду, работа стала почти круглосуточной. Огромный док на военной верфи Галифакса обходился в копеечку. Орден "Отечественной войны" на носу лодки и безумное количество кумача в драпировке вызвали недоумение. Карл Джулиуссон - шеф-дизайнер, ответил, что его консультировал крупный специалист - русская переводчица, чей муж служил в Красной Армии целых ...2 года.
Часть кумача удалось убрать. Статистки, изображающие русских женщин в обличье "беженок", перепоясанные платками и медными котелками, в районе, заключенном "между спиной и обратной стороной колена", начинают раздражать. Мэрит Аллен (главный костюмер) на вопрос, кто навеял такой образ русской женщины, ответила, что видела такие типы в журнале "National Geographic" (один из спонсоров фильма).
Вряд ли будет способствовать упрочению прекрасного образа русской женщины и дурища в нелепом наряде, которой поручили изображать комсомолку, неловко бьющую бутылку шампанского о форштевень "К-19".
А киношные "политиканы" выглядели настолько глупо, что их, грубо говоря, поперли со съемочной площадки, сочтя несуразными, даже создатели фильма, которых, уж точно, не заподозришь в стремлении соблюсти историческую правду.
- По-моему вы ненавидите этот фильм? - спросила меня как-то режиссер.
- Да нет, терпения пока хватает. А иногда даже удается получать удовольствие... от процесса, - ответил я, ничуть не слукавив..."



"...В штурманской рубке разложены пестрые карты с обозначенными "ракетно-ядерными" ударами по территории США.
- Натовская база "Ян-Майен" в непосредственной близости, командир!
- Ребята, не смешите. Там две избушки, РЛС, три козы и десять норвежских солдат.
- Не будьте формалистом, капитан. Мы, как и прежде, не делаем документальный фильм.
- При чем тут документальный или художественный? Умело расставленные акценты превратят в полный бред все что угодно.
Трагикомическая ситуация произошла все в той же штурманской рубке. Роль навигатора досталась голливудовскому актеру Дмитрию Праченко, который был хорош ровно до того момента, как ему понадобилось провести условную линию, соединяющую район огневой позиции "К-19" с Вашингтоном. Его лицо покрывалось испариной, а руки начинали дрожать.
- Возьми себя в руки, Дмитрий, ты же актер, - пытался успокоить его я, показывая что от него требуется.
- Всего лишь одно изящное штурманское движение. Тебя даже гражданства за это не лишат. Мы же стреляем понарошку. Потренируйся дома, завтра съемка.
Наутро на вопрос, где "штурман", прозвучал суровый ответ:
- В сумасшедшем доме, и, похоже, не без вашей помощи. Ночью увезли.
Канадский актер, заменивший бедного Дмитрия, обладал железными нервами, но совершенно негнущимися пальцами. Изящества не получалось. Мне было предложено изобразить движение самому. При условии, что будут видны только руки.
До этого, несмотря на посулы, я уже отверг предложения сыграть даже эпизодическую роль.
- Значит, говорите по Вашингтону? - довольно глумливо спросил я. - С огромным удовольствием.
Эпизод из фильма не вырезали.
Что мне откровенно понравилось, так это так называемый "Офицерский клуб", изображавший Дом офицеров в Полярном. Наверное, многое можно было отдать, чтобы в нашей северной офицерской юности фигурировали такие клубы. Уютное помещение, отделанное красным деревом и изящными драпировками. В центре - удобный во всех отношениях бар. Одно показалось немного странным. Стены украшали литографии японских мастеров, изображавших сюжеты времен Русско-японской войны: нападение на Порт-Артур - потопление "Петропавловска" и, наконец, - Цусима! А на соседней стене в обрамлении скрещенных абордажных сабель висела огромная гравюра с подписью: "Объединенная англо- франко-турецкая эскадра готовится к штурму Севастополя!". Я не смог сдержать эмоций и громко выругался.
- Нравится, капитан? - вдруг раздалось из темного угла за камином, где восседал создатель всего этого великолепия - главный дизайнер Калли Джулиуссон.
- Еще бы! Особенно если учесть, что я русский, да к тому же уроженец Севастополя. Неужели стены офицерских клубов в Гонолулу украшают японские картинки, изображающие атаку Пирл-Харбора?
- Да ладно тебе. В кино все равно никто ничего не разберет.
Был несказанно удивлен, узнав, что в так называемом офицерском клубе не будет женщин.
- В наших дофах их было никак не меньше мужчин, - горячо отстаивая свое мнение, напирал я.
- А что они там делали, - имитируя искреннее удивление, спросила Кэтрин Бигелоу.
- То же самое, что и мужчины. Знакомились. Наслаждались общением.
- В Полярном?
- А что? Полярное - столица подводников, - не унимался я. Необходимо минимум десять девушек, причем симпатичных и одетых не как беженки. И так исказили образ русской женщины до безобразия.
- И где мы их возьмем, и во что оденем? - зло отреагировала костюмер Мэрит Аллен.
- Пусть актеры приведут своих девушек. Это будет натуральнее, чем какой-то тарабарский закрытый клуб, где офицеры играют в карты, шахматы и ведут светские беседы. Прямо Антарктида какая-то!
Внезапно в дискуссию, проходившую вокруг стола, где должен был верховодить старпом, вмешался игравший его Лиэм Нисон.
- Не буду я играть в этой сцене, если там не будет женщин, причем симпатичных, - совершенно серьезно заявил ирландец и добавил: - И абсолютно согласен с капитаном

Это была маленькая, но победа. Продюсеры выделили кругленькую сумму на наряды, а Мэрит смерила меня уничтожающим взглядом, чему я только порадовался.
Репетиция в т.н. "офицерском клубе". Гости - первый класс! Текущие замечания:
- На стол поставить закуску. Русские без закуски не пьют. Лишние бутылки убрать. Литровые бутылки в первую очередь. Таких в то время не было. - Старку подкрасить чаем. Сомневаюсь, что тост за коммунистов практиковали с такой серьезностью, без тени иронии. Хотя бы: "За нас, героев!", - бодро начинаю я.
- Сергей, а вы помните точно, как одевались официантки в 1961-м? - спрашивает Брент.
- Как сейчас, - отвечаю я, не моргнув глазом, и на ум пришло воспоминание о посещении севастопольского ресторана с отцом в далеком 1957 году. Мне - шестилетнему пацану, конечно же без злого умысла, удалось вогнать в краску собственного батюшку, тогда блестящего капитана 3-го ранга и флагманского штурмана дивизии крейсеров. Пока отец напряженно разглядывал меню, я узнал не только имя симпатичной официантки, но и где она живет. Как сейчас помню, на 2-й ГРЭС. Разумеется, та была уверена, что делаю я это по указке краснеющего неподалеку офицера. Свой нагоняй я после обеда получи
Это помню, но не так отчетливо, как все предыдущее. Вспомнил я и вчерашний раздраженный взгляд Мэрит Аллен. Когда, получив деньги на экипировку официанток, она прошипела, проходя мимо :
- Ну вот, теперь у нас и девушки завелись.,.
- И это было прекрасно!

Откровенно анекдотичной стала сцена прощального вечера в квартире командира. Его жену играла бывшая соотечественница и актриса Ленинградского ТЮЗа Светлана Ефремовa. Под речитатив мужа-командира, уходящего завтра в боевой поход, она исполняла "Лунную сонату" Бетховена. Режиссеру понадобилось растянуть сцену, и она попросила Светлану сыграть что-нибудь еще.
- Легко, - заявила та и принялась играть таривердиевское "Не думай о секундах свысока...". Легко понять, почему, увидев задумчивую физиономию Харриссона Форда, склонившуюся под эти звуки над концертным роялем, я не смог не расхохотаться.
- Что случилось, - взволнованно спросила режиссер, видимо, решив, что я окончательно :вихнулся.
- Уж больно на Штирлица похож, - ответил я и вкратце объяснил возможный ряд ассоциаций у русского зрителя.
Пирс в воображаемом Полярном. Съемки эпизода гибели доктора Гаврила (единственное имя, к которому я не имею никакого отношения). Напомню, что доктор погиб под колесами грузовика, выбежав из лодки с нелепым криком: "Вы привезли медикаменты для тропиков, а мы идем на Север!"
Вопрос режиссера: "А с трупа доктора могут снять ботинки?"
Слегка опешив, с максимально серьезной миной предлагаю следующее развитие событий:

- На шум подходит командир. Вокруг трупа Гаврила, лежащего в соляной луже (за неимением снега высыпали шесть машин соли), толпится личный состав, побросавший все ради зрелища. Даже торпеду, которая одиноко болтается на ветру. Боезапас грузят одновременно с морковкой! Докладывают: "Побежал за одним грузовиком, другой наехал". Динамика.
Харрисон задумчиво оглядывает экипаж, ведь он командир заботливый, и говорит:
- Петров, забери ботинки, доктору они уже не понадобятся...
- Шутите?
- Ничуть.
- А бумажник могут забрать?..
Картину полного бардака довершил жуткий вопль инженера Полянского, до этого выглядевшего вполне нормальным: "По местам!"
По замыслу режиссера это обозначало плавное возвращение к исполнению долга.
Все силы по-прежнему устремлены на создание образа туповатого русского. После разделки торпед они по приказанию командира экипажа принялись стаскивать одеяла и матрасы на переборку шестого отсека для защиты от радиации. Оброненная мною как бы невзначай фраза о том, что гамма-радиация может быть снижена вполовину, только если одеяло будет из свинца толщиной 2,5 сантиметра или бетона сантиметров в 30, вызвала очередной упрек в формализме. Вот такой "железный занавес" в понимании получился.
После очередной перебранки, вышел из-под бетонных сводов студии, и полегчало. Солнце, пахнет свежескошенной травой и луговыми цветами. На полянке - семейство сусликов, расположившись на кочке невдалеке от своей норки, не теряя бдительности, наслаждается прекрасным днем. Вся мерзость, накопившаяся в результате так называемой работы, мгновенно улетучилась. Надолго ли?

В ракетном отсеке огромная банка йода, мешок аспирина и баночка из-под монпасье с надписью "ГЕМОРРОИДАЛЬНЫЕ СВЕЧИ". Вставить бы их сценаристу! А заодно и за фразу преемника бедного Гаврила - доктора Саврана, кричащего в лицо командиру: "Не знаю я ничего про радиацию, нас не учили. А на борту лишь аспирин и йод".
Позднее, когда личный состав начал обгорать и страдать от ожогов, наконец-то позволили расширить номенклатуру медикаментов. На этом я, собственно, настаивал с самого начала, с Калгари, где наблюдал за постройкой макета подлодки. До штатных 1500 наименований, конечно, еще далеко, но знак хороший. Звонок в Питер старому приятелю и флагманскому врачу Мише Горяинову окончательно подкрепил меня.

Так появились фурациллин и линимент синтомицина.
- Вместо линимента, - входя в роль практикующего врача, начал я, - можете смело использовать майонез, - представив, как ряд набивших оскомину физиономий покрывают густым слоем соуса.
- А фурациллин еще проще. Пойдет вот этот лимонад. Шеф отдела реквизита Дерек Блэк - нахальный юноша, смерил меня подозрительным взглядом, почуяв подвох. Несколько раз Дерек просил меня что-то сделать или нарисовать, а потом с видом факира извлекал подлинную вещь, которую якобы добыли его "агенты" в далекой Московии. Судя по его рассказам, он пользовался там бешеным успехом. Впрочем, глядя на него и зная наши нравы, я мог представить это только при условии крупных капиталовложений со стороны Дерека.
А вообще-то на его складе была масса занятных вещей: самовары, "ундервуды", репродукции, портфели и прочие вещицы, вызывавшие ассоциации с далекой Родиной, возвращая в навсегда ушедшее прошлое.
Зал судебных заседаний, где должно разбираться дело командира "К-19". Моя критика эпизода не воспринята, и командира будут не заслушивать на коллегии или военном совете, а попросту судить. Первое, что бросилось в глаза, - дурацкая клетка.
- У нас это появилось только с началом движения по "демократическому" пути, а в 60-е и даже при царе никаких клеток в суде не было и в помине. Явно американское влияние, - поспешил заявить я.
- Нам это необходимо для того, чтобы зрителю было понятней.
- По-моему, Харриссон в нее не полезет.
Так и получилось. Форд предпочел сесть перед клеткой, но это случилось только назавтра. А сегодня я предложил украсить зал соответствующими плакатами. Зная о моей склонности к пародии, руководство отнеслось к предложению настороженно. Но потом согласилось, почуяв в этом своеобразный колорит. Мне был выделен португалец-маляр с художественными наклонностями, и вскоре на стенах запестрели сочные произведения на русском языке:
"Советский суд - самый гуманный в мире".
" Чти уголовный кодекс".
"Советский суд зорко стоит на страже завоеваний социализма!", и, наконец, "На свободу - с чистой совестью".
Последний повесили в клетке. Проходивший мимо Равиль Ильянов, игравший "мятежного" замполита Суслова, подошел ко мне и довольно агрессивно произнес:
- Сергей, я вынужден рассказать, что ты превращаешь все в посмешище.
- Валяй, я этого не скрываю.
- Сними тот, что в клетке, и черт с тобой.
- Я лично ничего снимать не буду.
- Ну, как знаешь.
Тем временем, на съемочной площадке появляется продюсер Фелдман с петлей на шее.
- Это еще что?
- Протест против казни Суслова.
Выяснилось, что хитросплетение сюжета заставляет замполита повеситься. Учитывая редкостную мерзостность персонажа, я сказал, что не против.
Тем временем съемка перешла в море, на борт бывшей видяевской подводной лодки проекта 651 - "Б-77", дважды перепроданной и отбуксированной сначала из Финляндии во Флориду, а затем и в канадский Галифакс. Здесь ей приварили 27 метров корпуса и нахлобучили огромную рубку из пластика, приблизив таким образом к внешнему виду "Хиросимы". Новоявленная "К-19" отличалась широкой палубой, присущей утюгообразным лодкам с крылатыми ракетами, но для удобства и безопасности съемки это было находкой.
По сценарию, а отнюдь не в реальной истории, возле аварийной ПЛ своевременно появляется американский эсминец "Декатур", благородно предлагающий помощь. Разумеется, "недалекие" русские с негодованием от нее отказались. Но часть неустойчивых юношеских сердец все же дрогнула. То матрос Женя пытается сбежать через аварийный люк 10-го отсека, где бушует им же инициированный пожар. То кок Андрюша в странной шапке из меха пожелтевшего белька, которая по замыслу сценариста должна была подчеркнуть яркую индивидуальность, сигает за борт и плывет "навстречу свободе" в студеных волнах Норвежского моря. Его же уста изрекают главные символы "демократии" - бейсбол, Мэрилин Монро, "жувачка". Строевики наверняка скажут, глядя на экран: "Видите, нарушал, подлец, форму одежды, поэтому и к врагу дернул".
Подтверждался и голливудский стереотип о том, что все русские подсознательно стремятся сбежать в Америку.
Первый бросок в студеную воду, осуществленный отважным каскадером, оказался неудачным, и после короткого обогрева бедолаге пришлось повторить маневр. Знаменитых бельковых шапок было всего две. Таким образом, права на вторую ошибку не было. Ему повезло. Не в силах созерцать эту муть, я удалился на мостик, где воздал должное строителям, сотворившим массу приятных закутков. Там было тепло и сухо, и главное - неограниченный доступ свежего морского воздуха. Этот, увы, молчаливый протест стал последним. Недолгая пауза была прервана вызовом на консультацию.

- Как обращаться со спасательными плотами, на которых "мятежники" во главе с замом собирались отплыть к "Декатуру". Надуть и держать на палубе или за бортом?
Предложил обыграть мятущегося Андрюпгу, снедаемого противоречиями; он то плывет к американцам, то за плотами. А для музыкального фона использовать популярную песню Джо Кокера "You can leave your hat on" (Можешь остаться в шляпе). Мэрит в последний раз фыркнула. Ведь шапка была ее любимым детищем, а заодно и непреодолимым испытанием в наших отношениях.
Совершенно дико воспринимается сцена с демонстрацией задниц. Каково? Сорок продрогших облученных матросов жмутся друг к другу на верхней палубе. Внезапно раздается гул вертолетного мотора. В рядах - воодушевление. Наверное, наши! Это в центре Атлантики, когда в СССР не было ни авианосцев, ни даже бортовых вертолетов. Допустим, что они темны, как и подобает русскому матросу в понимании американцев. Но когда, вдруг распознав опознавательные знаки вероятного противника, все, как по команде, начинают демонстрировать голый зад, это говорит лишь об окончательной утрате создателями фильма чувства меры, без которого в искусстве, как известно, рассчитывать не на что.
Постоянные стычки с руководством надломили некогда могучее здоровье, и у меня поднялась температура.
Из опасения, что я заражу драгоценных актеров, меня отправили лечиться. Назавтра, едва оправившись от болезни, я появился "на работе", приковыляв поутру на пирс. Там меня поджидал очередной удар. Специалист широкого профиля, канадский мичман "Бастер" Браун в мое отсутствие заявил, что по команде "Покинуть корабль!" надлежит спустить флаг и разбегаться на все четыре стороны. Да и вообще флаг на мостике ни к чему.Пришлось принимать экстренные меры, особенно когда услышал:
- Нам сказали, что на лодках далеко не всегда поднимали флаг после всплытия.
- Возможно, но, когда рядом находится иностранный военный корабль, тем паче - вероятного противника, национальную принадлежность принято обозначать, причем именно флагом, - попытался достучаться я до здравого смысла, - а если корабль оставляют, то флаг навсегда уходит под воду с кораблем или же его торжественно спускают. Корабль не тонет, его будут буксировать, значит, флаг должен остаться на мостике, а не пренебрежительно сдергиваться, тем паче на виду американцев. Это что, сдача? "Корабли ВМФ СССР ни при каких обстоятельствах не спускают своего флага перед противником, предпочитая гибель сдаче врагам Советского Союза", - не унимался я, цитируя Корабельный устав ВМФ СССР, того самого флота, в котором я прослужил больше 30 лет!

- Ладно, ладно, разберемся.
Я понимал, что от меня в очередной раз пытаются отмахнуться. Гнев и сознание бессилия буквально затуманили сознание.
- Ну уж это не тот случай, чтобы отступаться, - подумал я и поймал себя на мысли об уместности публичного харакири, о чем тут же и оповестил ассистента режиссера. Та нервно заспешила к шефу.
"Матросы" совершенно оголтелого вида тем временем ломились с кормы на нос, обтекая нестройными рядами рубку. Шла сцена эвакуации на борт дизельной лодки "С-270", которую изображала канадская лодка "Онондага" (английская ПЛ типа "Оберон") с высоченной рубкой.
Явно рассчитывая на мою реакцию, Кэтрин громко и с видимым удовольствием произнесла:
- Настоящие беженцы!
- Ну так что же будет с флагом?
- Теперь будет водружен навсегда.
- И на том спасибо!

Съемка на понтоне с установленной на нем рубкой. Последний съемочный день суперзвезд Форда и Нисона. Сомнительную сцену, где "механический" комдив Полянский следит в перископ за вылетом ракеты из шахты, перенесли. Решено снимать эпизод всплытия во льдах. Харриссон висит на перископе. Кэтрин спрашивает:
- Как наблюдают за льдом под водой в перископ?
- Никак. Перископ, как и прочие выдвижные, опущен, чтобы не повредить. Тем более что все равно ничего, кроме бликов, не увидишь, да и то при подходе к поверхности воды! Какая глубина?
- 30 метров.
- Тем более.
- Странно, а вот другие ребята мне рассказывали...
- Выбирайте сами, кому верить, - чувствуя лед в голосе режиссера, заключаю я. А Кэтрин гордо удаляется.
- Могли бы и поддакнуть, капитан - замечает ассистент.
- В чем? - искренне удивившись, поинтересовался я.
Через час мы попрощались с Харриссоном. Из сердечных объятий следовало понимать, что зла за мои придирки он не держит. А ведь совсем недавно в центральном посту он по-русски в сердцах треснул шапкой о палубу и произнес в ответ на очередное замечание: "Да я что, с тобой...мать-перемать, 10 лет на одной лодке служил?" После чего раздался взрыв хохота, и обстановка враз разрядилась.
Упрямство, переходящее в тупость, зашкаливает. Это бросалось в глаза даже местным ребятам - канадским статистам "экстраз", которые частенько весьма трогательно поддерживали меня под руку в минуты наибольших
всплесков идиотизма. Удивившись подобным проявлениям, слышу в ответ:
- Эти тупые янки и нас порой достают. Считают нас отморозками из своего северного штата.

- Ну я все, - сказал Лиэм Нисон, последний раз спустившись с мостика. Мы обнялись и даже дважды расцеловались.
- У русских положено трижды, - заметил я, и мы со смехом доцеловались.
- Спасибо, Сергей, за все. Ты классный мужик. Извини, что приходилось расстраивать. А за женщин - особое спасибо. По-моему, это лучшая сцена фильма.
Вечером я обнаружил в номере подарок от Лиэма: черную панаму с зеленым ирландским трилистником и красным серпо-молотом и трогательную записку с типично ирландским благословением-пожеланием: "Пусть ветер всегда дует в спину, а на дурилок поменьше обращай внимание. Они вечно путаются под ногами..."

Наконец-то дождался и я своего часа.
- Эх, капитан, были бы вы поуживчивей, всю жизнь бы проработали рука об руку, покоряя Голливуд! - заключила Кэтрин. Мне ничего не оставалось, как развести руками, как бы говоря: "Чем богаты!", и после коротких рукопожатий окружающих прыгнуть на борт "Зодиака". Проходя мимо борта "К-19", доставившей столько горестных минут, я все же почувствовал тоскливое ощущение чего-то безвозвратно уходящего.
В офисе компании встретил старика Фелдмана, приставшего намедни с требованием подписать какие-то бумаги, в том числе о неразглашении тайн кинопроизводства:
- Ну так как с нашей бумагой, капитан?
- Никогда не подписываю бумаг непонятного для меня содержания. И запрещаю ставить мое имя в титры.
- Хорошо. Ну а то, что вы тут снимали? ,
- Обещаю ничего не публиковать и не показывать до выхода фильма в России.

Как видите, свое слово я сдержал, чего не скажешь о компании ""К-19" продакшн". Ну да Бог им судья...
Большинство кинодеятелей производят свою продукцию, следуя знаменитому "Я так вижу", рациональным технологическим принципам и сложившимся штампам. Желательно с минимальными затратами. Но уж если средства позволяют, можно и размахнуться. И даже привлечь на свою сторону вчерашних противников. Так и вчерашние противники "К-19" сегодня дружно поют ему осанну, вызывая легкое недоумение и вопрос: а что же, собственно, изменилось, кроме пары-тройки эпизодов, к исчезновению которых они не имеют никакого отношения?
Чтобы сделать приличный фильм, надо знать материал. А что знает автор и режиссер? Им трудно порой даже адекватно представить внутренний мир своих героев. Какие мысли и чувства питали их поступки? Ответы ищут не только в своей душе, но и в общении с очевидцами, экспертами, да и просто добросовестными людьми, имеющими к данной теме непосредственное отношение. Военные или технические консультанты как раз и происходят из их числа. Их принято приглашать, но совсем необязательно прислушиваются к их советам. Что остается им в подобном случае?

Как минимум, хлопнуть дверью и отмежеваться от произведения с духом которого они не согласны, сняв свою фамилию с титров.
Теперь об исторической достоверности в кино. Не правда ли, смешное понятие сродни объективной журналистике и коллективной совести. Вещи, в которые уже мало кто верит по-настоящему, но многие этим занимаются и даже к чему-то стремятся. Проблема эта обсуждается довольно часто и на страницах печати самой могущественной кинодержавы - США. Речь даже заходит о создании комиссии достоверности. Под обстрел критики попадают практически все блокбастеры на военные темы. Не избежали его и прошлогодние "Пирл Харбор" и "Враг у ворот". Наступила очередь "К-19".

Кино находится в сфере бизнеса, занимающегося продажей мифов, а не истории. И не только потому, что мифы проскакивают с попкорном лучше, чем правда. Мифотворцы объясняют свое занятие необходимостью очищать сырую историю от шелухи и всего лишнего, что мешает ее усвоению на массовом рынке развлечений. Но нацелен продукт лишь на тех, кто платит, а это массовый зритель с нивелированными и заведомо известными интересами, и власть, которая заказывает акценты. Миф прост, а история сложна и поэтому хуже продается. Утверждение создателей "К-19" о том, что фильм художественный, а не документальный является типичной уловкой, состоящей в том, что коли мы не делаем документальное кино, так и не отвечаем за историческую правду. Мало кто искренне верит в то, что и документальное кино абсолютно правдиво, хотя и считается менее обработанным, чем игровое. Его правда представляет собой некую сумму отобранных событий, скомпонованных для создания связного повествования и эмоционального воздействия с вполне определенными целями. Создатели же игрового кино, не стесненные фактами и ограниченным набором кадров, заявляют, что их правда не документальная, а "эмоциональная". Это кажется конвергенцией мифологии и документалистики в стремлении казаться правдой через мощь эффектного повествования.
К несчастью, именно такие "качественные" поделки, как "К-19", стали нормой и на российском кинорынке, подменяя дефицит собственных исторических фильмов. Всплеск возмущения от попытки прикоснуться недобросовестными, а главное - чужими руками к нашей истории, а затем спад и апатия, продиктованные неспособностью отечественного кинематографа что-либо этому противопоставить. Однако еще хуже, что общественное мнение начинает воспринимать подобные шедевры как комплимент. Ведь именно эта мысль интенсивно навязывается обывателю, затушевывая явно коммерческую сущность произведения. Пройдет время, и, оседлав очередную горячую тему, Голливуд перейдет к следующему акту исторической атаки, и весь процесс начнется снова с главной, если не единственной, целью - наполнить карманы мифотворцев.
Но главный вопрос не в том, могут ли фильмы, составленные из сценарных или отобранных эпизодов, быть названы правдой, которой они определенно не являются. А в том, смогут ли они приблизить нас к пониманию того, как выделять правду, существующую в идеале. И честны ли они в своих устремлениях?
Правда всегда вдалеке, но именно там ей и надлежит быть: подальше от грязных лап коммерции и за пределами дальности торпедного залпа занудных дискуссий. А отечественным деятелям от кинематографии пожелаем поменьше культивировать у обывателя непреходящую горечь за державу, загнанную "недалекими предками" на обочину цивилизации, и чаще акцентировать внимание на славных страницах российской истории, питая тот самый оптимизм, который всегда был характерной чертой русского и советского человека.
Сергей АПРЕЛЕВ,
капитан 1-го ранга.
Санкт- Петербург."

А копирайты поставить а?
Вести вроде не беная контора могли и авторсике человеку заплатить или просто уопмянуть

http://u-96.livejournal.com/1264968.html

СССР и пиратство!

Бич пиратов - советский МТЩ "Разведчик".

Собственно, всё началось с того, что я нонеча наткнулся на вот этот стародавний улановский пост, после чего в памяти немедленно всплыли следующие горячие строки из отчёта о боевой службе вышепомянутого "Разведчика": «За период январь-август 1990 года выполнял неоднократно боевое траление мина опасных районов Красного моря. Осуществил 29 проводок за тралами и конвоирование гражданских судов в Красном море и Персидском заливе (всего провел 52 судна). 14 мая в Красном море вступил в бой по защите транспорта Минморфлота СССР «Интернационал» от нападения боевых катеров эретрийских сепаратистов. Артиллерийским огнем атаки катеров отбиты. Тральщик и транспорт потерь личного состава не имели...»

После чего я полез копаться в закрома и нарыл вот такую лихую статью из "Морского сборника":

ОДИН ПРОТИВ ЧЕТЫРЁХ


Репродукция с картины «Сигнэл «Барракуда» заслуженного художника Автономной республики Крым А.Лубянова.

Еще в восьмидесятые годы мимо пункта материально-технического обеспечения (ПМТО) ВМФ СССР, расположенного в Красном море на архипелаге Дахлак, не проходил ни один советский корабль. Четырнадцать лет назад пункт был свернут, а его сотрудники и какая-то часть имущества эвакуированы на кораблях 8-й оперативной эскадры (ОПЭСК). В 1990 году гражданская война в Эфиопии между правительством Менгисту Хайле Мариама и национальным фронтом освобождения Эритреи (НФОЭ) подходила к своему драматическому концу. Ее финал был предрешен и складывался отнюдь не в интересах нашей страны, помогавшей режиму Мариама. Впрочем, к тому време­ни это обстоятельство уже не имело какого-либо значения. До окончательного развала великой страны оставалось немногим более года. Наверное, поэтому последовавшее вскоре прекращение существования и самой 8-й ОПЭСК осталось почти незамеченным.

ЧУЖАЯ ВОЙНА
Боевые действия в регионе только набирали обороты, когда морской тральщик «Разведчик» капитана 3 ранга Виктора Носенко, входивший в состав ордена Ушакова I степени бригады тральщиков ЧФ, прибыл в район архипелага. Когда-то Дахлак был знаменит находившейся там итальянской тюрьмой, из которой, говорят, никто даже не пытался убегать: выжженная солнцем земля кишела ядовитыми змеями, а Красное море исправно «патрулировалось» акулами. К тому времени, когда тральщик ошвартовался у выделенного ему плавпричала, ПМТО включал в себя плавмастерскую, плавдок, склады горючего и поселок, состоявший из улочки домов барачного типа, в которых проживали семьи советских военнослужащих. Сохранившийся фрагмент тю­ремной стены украшал плакат со словами: «Слава морской пехоте ВМФ СССР!». Сами морские пехотинцы размещались на тихоокеанском БДК и несли боевое дежурство в окрестностях пункта на раскаленном от зноя БМП.

После непродолжительной стоянки черноморский тральщик направился в район Персидского залива для выполнения задач боевого траления. Немного не дойдя до острова Сокотра, корабль получил распоряжение срочно возвращаться обратно для обеспечения конвоя советских судов в Красном море. Это решение было воспринято черноморцами с большим энтузиазмом: не хотелось вступать в контакт со штабом эскадры, успела понравиться привольная «дахлацкая» жизнь, хотелось живой, боевой работы.

Накануне НФОЭ захватил Массауа - главный порт Эфиопии, где базировались корабли ее ВМС. Их остатки бросились на остров Дахлак, фактически под прикрытие советского ПМТО.

Наученное горьким опытом только что закончившейся для советского «ограниченного контингента» войны в Афганистане, руководство СССР пыталось избежать вмешательства в чужой внутри­государственный конфликт. Однако логика присутствия в зоне активного вооруженного противоборства все же втянула в него и советские корабли. Ночами эритрийцы совершали дерзкие налеты на своих бывших сограждан. Приходилось браться за оружие и советс­ким морякам. Лидеры НФОЭ предупредили «по-хорошему» руководство ПМТО, что все советские суда, следующие на Дахлак, и обратно будут подвергаться нападениям.

В серьезность намерений «сепаратистов» черноморцы поверили в день своего возвращения на ПМТО. Когда до острова оставалось всего несколько миль, рядом с тральщиком стали вырастать султаны взрывов, а вдали возникла группа кораблей, ведущих интенсивный огонь. Экипаж приготовился к бою с превосходящими силами противника. Но настоящему сражению суждено было состояться не в тот день. Как выяснилось чуть позже, «Разведчик» встречали тогда наши корабли, подавлявшие на островах огневые точки эритрийцев - реактивные установки системы «Град», из которых те обстреливали тральщик.

Для выполнения задач конвоирования «Разведчику» «нарезали» зону наиболее вероятной активности бойцов НФОЭ - десятимильную зону в районе острова Шума.

Первый конвой в составе сухогруза и черноморского танкера «Иман» был густо обстрелян с почти невидимых островов. Один из реактивных снарядов, разорвавшийся в пяти метрах от танкера, осы­пал его верхнюю палубу и надстройку осколками, ставшими потом ценными амулетами для моряков. «Разведчик» прикрыл «Иман» своим бортом и выставил дымзавесу. С того памятного дня «подставлять свой борт» стало новой работой морского тральщика, а запускать по «верхней» трансляции песню Александра Розенбаума «Я - корабль конвоя!» в начале и по завершении операции - традицией экипажа.

Ей изменили лишь однажды, когда с Дахлака эвакуировали семьи военнослужащих ПМТО - 21 женщину и 17 детей. Решение доставить их в порт Аден на танкере «Иман» поначалу вызвало бурный протест у жен сотрудников пункта и молчаливое неодобрение «служивой» части «островитян». В адрес командования 8-й ОПЭСК направлялись полные возмущения и тревоги телеграммы. Но обстановка вокруг Дахлака обострялась с каждым днем, и выбор - «из двух зол» - пал все-таки на взрывоопасный «Иман». При этом все осознавали, что попадание в танкер хотя бы одного реактивного снаряда имело бы для его пассажиров самые трагические последствия.

В тишине предрассветных сумерек конвой вышел из базы, соблюдая всевозможные меры скрытности. Этот поход оказался самым тяжелым по психологическому напряжению его участников и относительно спокойным по обстановке на маршруте следования. Тогда все, слава Богу, обошлось.

Тем не менее в дальнейшем передвижение конвоев было решено проводить только ночью. Однако, как показал опыт, и эта мера не смогла ввести в заблуждение эритрейцев, видимо, имевших на ос­тровах своих наблюдателей. «Разведчику» приходилось выходить в конвой по два раза в неделю. До зоны обстрела его встречал и провожал феодосийский артиллерийский катер АК-312 капитана 3 ранга Николая Белого.

Вечером 13 мая тральщик вышел на внешний рейд острова, чтобы глубокой ночью начать движение вместе с очередным объектом защиты - на этот раз дальневосточным танкером «Интернационал». Его пожилой капитан скептически выслушал все наставления командира тральщика, разрешив, на всякий случай, офицеру не бросать в беде тихоходный танкер.

В три часа начали конвоирование, на подходе к зоне обстрела, как обычно, объявили «Боевую тревогу». Прикрыли высокие борта «Интернационала», когда с островов раздались залпы «Градов». После четырех наконец-то прошли опасный район, установили вторую боевую готовность, сменили вахту на постах. Их вернул на место очередной сигнал тревоги: экраны станций обнаружения высветили четыре точки, выскочившие вдогонку за конвоем из-за острова Шума. Через восемь минут, на расстоянии 9 кабельтовых, они перестроились в «волчью стаю».

Ночную мглу прочертили трассеры. Это эритрейские катера шведской постройки открыли огонь по конвою из крупнокалиберных пулеметов. «Волчья стая», производя залпы из 106-миллиметровых безоткатных орудий, приблизилась к тральщику с кормовых углов на дистанцию до полутора кабельтовых.

Командир «Разведчик» передал на эскадру сигнал «Подвергся нападению, вступил в бой». «Интернационалу» было рекомендовано отрываться от преследования. Морской тральщик дал самый полный вперед и открыл огонь из всего (кроме РБУ), имеющегося на его борту вооружения. Корабль, ложась с борта на борт, изо всех сил бежал по ночным водам Красного моря, мучительно содрогался от попаданий в корпус и от залпов собственных орудий. Стреляли его кормовая артустановка, малая зенитная артиллерия и два крупнокалиберных пулемета ДШК «Утес» (образца 1943 года), установленных на тыльной стороне мостика. Из них вели огонь второй штурман лейтенант Дмитрий Самохвалов и гидроакустик старшина 2-й статьи Игорь Швец. Кроме того, в бой вступили автоматчики из группы огневого противодействия, возглавляемой старшиной минной команды мичманом Николаем Ледовских. К следующему конвою груп­пу пришлось усилить установленными на корме двумя капризными крупнокалиберными пулеметами Владимирова, а гнезда автоматчиков укрепить мешками с песком.

Склонившись над картой, штурман старший лейтенант Сергей Желнин, словно игнорируя происходящее, продолжал прокладывать курс, давал рекомендации ходовому мостику. Дистанция до танкера стремительно увеличивалась. Вопреки заверениям его капитана 22-летний «Интернационал» смог развить скорость свыше 15 узлов, вместо обещанных девяти!

- ПЭЖ! Обороты! Михалыч! Сережа! Обороты! - приказывает и просит динамик в ПЭЖе тральщика голосом его командира. Напротив поста в дымном коридоре сидят испуганные моряки из аварийной партии боцмана мичмана Леонида Михайленко. В блестящих огнеупорных комбинезонах они похожи на терпящих бедствие астронавтов.

- Хорошо! - невозмутимо отвечает мостику механик капитан-лейтенант Сергей Херсонец, прихлебывая из огромного чайника. Главные двигатели и так выдают намного больше, чем могут. Их бе­режет бездушная автоматика, устанавливая допустимые обороты. Пришлось снять ограничители. Обороты на валолиниях стали запредельными - 330. Ход для пахаря моря неслыханный - 16 узлов! Пошли на отрыв, но такой «форсаж» можно было позволить лишь на несколько минут.

В вибрирующую штурманскую рубку внесли раненного в ногу Игоря Швеца. Фельдшер старший мичман Михаил Перевертайло оказал ему первую медицинскую помощь. Находящимся рядом офицерам эта кровавая картина мужества не прибавила.

Были ли они тогда безоглядно храбры? Пожалуй, нет. Наверное, не бывает массового героизма в «рафинированном» виде, особенно когда никто не может гарантировать личной безопасности. Рядом со спокойным мужеством и удивительной отвагой оказывалась заурядная трусость. Каждый оставался со своими страхами один на один. Каждый делал свой выбор.

На ходовой мостик заглянул оглохший от перестрелки Дмитрий Самохвалов и сообщил, что его «Утес» заклинило. Командир приказал осмотреть пулемет командиру БЧ-2-3 лейтенанту Александру Емельянову. Но молодой офицер неожиданно лег на палубу, прикрывшись руками. Тогда командир дал аналогичное при­казание своему помощнику - старшему лейтенанту Олегу Боровскому. Тот пнул бессмысленно улыбающегося Емельянова, присел рядом с ним на корточки и стал злой скороговоркой объяснять, что не собирается лезть под пули вместо «бычка», да к тому же без бронежилета и каски. Потом эти офицеры настойчиво хлопотали о наградах, а Боровский даже небезуспешно. Свидетелей той постыд­ной сцены было мало. Им никто так и не припомнил тот случай, не наказал за невыполнение приказа командира в бою. Однако через некоторое время оба ушли с корабля, а затем и совсем уволились в запас, перейдя служить в милицию.

В разведку на верхнюю палубу отправился замполит. Каски и бронежилеты - тут помощник оказался прав - были предусмотрены только для членов группы огневого противодействия. Снаружи творилось невообразимое: фальштруба вулканировала мощными снопами искр, кормовая установка изрыгала огонь, сети трассирующего огня раскинулись между тральщиком и катерами. При свете чужой опрокинутой луны можно было рассмотреть лишь спины перебегающих с борта на борт автоматчиков. Самохвалов продолжал выпускать короткие очереди из «Утеса» своего раненого товарища.

В стальном гнезде визирной колонки крутился, хрипло матерясь, старшина 1-й статьи Александр Невзрачный. О месте нахождения целей можно было только догадываться по исходящим от них трас­серам. Наконец, Саше, видимо, удалось поймать в перекрестье прицела головной катер, вовремя нажать на гашетку. За кормой раздался мощный взрыв. Минуту спустя радиометрист доложил, что на его экране остались только три цели.

«...Остальные катера позорно скрылись за островами, - передали по циркуляру кораблям эскадры слова комэска контр-адмирала Валерия Сергеева. -Восхищены мужеством и доблестью черноморцев!»

Эту сообщение «Разведчик» получит только на пути в базу, а тогда приходилось принимать телеграммы иного содержания. На четвертой минуте боя с 8-й ОПЭСК поступила команда «В бой не вступать. Осмотреться!». После донесений тральщика о ходе первых минут опе­рации из штаба пришел запрос о количестве израсходованного боезапаса и указания по ведению огня. Были также затребованы биографические данные на командира и его заместителя по полит­части, а также на раненого гидроакустика. «Несоюзного» старшину рекомендовали немедленно принять в члены ВЛКСМ. Об исполнении чего было немедленно доложено. Так, еще не придя в себя от боли, Игорь стал комсомольцем.

С рассветом наконец все стихло. Современный морской бой, как и учили, оказался действительно скоротечен. По записям в журнале боевых действий получалось, что он длился всего восемь минут: - с 4.48 до 4.56. Командир распорядился осмотреться на боевых постах, доложить о раненых и обнаруженных неисправностях. Экипаж, за исключением гидроакустика И.Швеца, остался цел и невредим. Однако корабль получил многочисленные мелкие повреждения и про­боины, на нем были перебиты некоторые кабель-трассы, заметно посечена мачта. Во время боя разрывная пуля раскаленным шмелем влетела в центральный пост РЛС, изумила до немоты ар­тиллерийских радиометристов, но никого не задела. Замполит оказался, скорее морально, чем физически - травмирован свалившимся на него огромным чайником с чуть теплым чаем. Убедившись, что ранен не смертельно, он пришел в себя и продолжил выполнение своих обязанностей.

Ликование экипажа не имело предела. Всю ночь, находясь в возбуждении от боя, многие моряки никак не могли уснуть, делились впечатлениями друг с другом, бродили по своему маленькому кораб­лю.

Как водится на флоте, поспешили списать под чрезвычайную ситуацию свои старые долги. Думаю, за давностью лет этот скромный грешок должен быть им прощен. Механик добился от командира включения в ЖБД фразы о безвозвратно вытекшей некоторой массе фреона. Опытные мичмана советовали заму «под шумок» избавиться наконец от опостылевшего старенького телевизора.

В тот самый день (а это был понедельник) по плану предстояли занятия с моряками на тему подвига команды 20-пушечного брига «Меркурия» 14 мая 1829 года, принявшего бой с двумя турецкими линейными кораблями. Как ни странно, но тогда на это совпадение никто не обратил впечатления.

Началась, наверное, не менее горячая, чем бой, пора авральной подготовки отчетов, отправки телеграмм. Командира на связь вызвал Посол СССР в Эфиопии, то и дело посылала уточняющие запросы эскадра. Прикомандированный на корабль боевой службы оперуполномоченный особого отдела КГБ капитан 3 ранга Александр Мальков разбирался с тремя бойцами из группы огневого противодей­ствия, чьи магазины автоматов оказались неизрасходованными. Подозрение «особиста» вызвал тот «нехороший» факт, что все трое были призваны из республик Прибалтики, в которых к тому времени усилились сепаратистские настроения. Как выяснилось, все ребята оказались из «прижимистых» литовских хуторов, противника не наблюдали, поэтому впустую тратить патроны, паля вслепую, по-крес­тьянски поскупились.

Уже вернувшись на Дахлак, моряки узнали, что в программе «Время» прошло сообщение об инциденте, случившемся в Красном море с советским танкером «Интернационал». О заслонившем его «Разведчике», разумеется, не было ни слова. Как говорилось в анекдотах тех лет, «с нашей стороны потерь нет».

К тому времени начались регулярные ночные обстрелы самого ПМТО. Некоторым из кораблей удавалось в эти часы уходить в море для маневрирования, остальные были вынуждены томиться у своих затемненных причалов, надеясь, что на этот раз пронесет. В один из таких дней на Дахлаке побывал заместитель начальника тыла ВМФ вице-адмирал Игорь Ма-хонин. Говорят, именно тогда в руководстве флота окончательно поверили, что доклады о ведении полноценных боевых действий на Красном море не преувеличены.

Многие опытные офицеры, отдавая должное боевым качествам черноморцев, с сочувствием предупреждали о возможных неприятных последствиях этого боя. На борт «Разведчика» немедленно прибыл его первый командир - советник командующего ВМС Эфиопии капитан 1 ранга Юрий Кутьев. В приватной беседе он признался, что его любимый тральщик стал для многих руководителей большой политической проблемой. Все понимали, что результаты ее решения могли по воле случая оказаться диаметрально противоположными: или отзыв «проштрафившегося» тральщика в Севастополь, с последующими кадровыми оргвыводами, или поощрение командира и отличившихся за решительные действия. Как говорится, «или грудь в крестах, или голова в кустах».

Как бы то ни было, командир действовал в экстремальной ситуации на свой страх и риск. Он отвечал прежде всего за танкер и свой корабль, и у него не было времени на согласование своих действий с вышестоящими штабами. Печальной памяти перелет Руста в во­семьдесят седьмом году показал, как трудно найти в этих структурах желающих принять на себя всю полноту ответственности. Кроме того, Виктор Носенко полностью выполнил боевое распоряжение на конвой, в котором предусматривалось применение оружия на са­мооборону или оборону охраняемых объектов в случае нападения.

Вскоре «Разведчику» поступило распоряжение встретить госпитальное судно «Енисей», доктора которого оказали помощь раненому гидроакустику. Пополнил корабль и боезапас, что могло оз­начать продолжение боевой службы.

Как уже говорилось, в наиболее опасных зонах вместе с тральщиком в проводке конвоя участвовал артиллерийский катер капитана 3 ранга Николая Белого. 27 мая, когда «Разведчик» находился в порту Аден, катеру была поставлена задача: доставить 70 уволенных в запас моряков на «Енисей», следовавший в Севастополь. В пути АК-213 был атакован и окружен четырьмя эритрейскими катерами, которые потребовали от советских моряков немедленной сдачи в плен. По флотской традиции командир провел короткое совещание со своими офицерами - штурманом Александром Стрельцовым, механиком Олегом Киселевым и помощником Андреем Маловым. Попытались избежать и, решительно маневрируя, прорвать блокаду. Это катеру каким-то образом удалось. Чтобы сбить с толку преследователей, Николай Белый решился применить необычный прием - сбросить глубинную бомбу. Как ни удивительно, но это сработало. Головной катер противника взлетел в воздух и опрокинулся на пузыре подводного взрыва. Потом Николай Степанович немного лукавил, докладывая о произведенных им сложных расчетах на нетрадиционное использование оружия. После высадки на «Енисей», ошалевших от такого перехода «дембелей» катер вновь встретился со своими старыми «знакомыми», поджидавшими его в проливе Массауа. Завязался бой, в ходе которого комендоры Андрея Малова уничтожили еще одну единицу эритрейцев. Так что и в случае с АК-213 некоторые аналогии со знаменитым бригом «Меркурием» вполне уместны.

Вскоре командиру морского тральщика пришло указание представить отличившихся в бою к государственным наградам. В.Носенко составил небольшой список награжденных, рассчитывая потом расширить его по итогам боевой службы. И тогда опытный «особист» подсказал написать представление к награждению на максимальное количество достойных моряков. Таковыми на «Разведчике» признали в первую очередь 20 человек, а потом пожалели, что поскромничали и не полностью использовали столь редкий шанс - отметить всех заслуживших награды людей. Тем более таких хороших распоряжений в дальнейшем не поступало. Командир был представлен к награждению орденом Красной Звезды, механик - к ордену «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени. Дмитрий Самохвалов, Игорь Швец и Александр Невзрачный - к медалям «За отвагу». Мальков оказался прав - национальную традицию «награждения не участвовавших» еще никто не отменял. Позднее наградной список за счет таковых солидно пополнился.

Всего МТЩ «Разведчик» осуществил 29 проводок за тралом и конвоирование 52 судов. Одиннадцать из этих конвоев были обстреляны реактивными снарядами противника. В августе девя­ностого черноморца сменил тихоокеанский МТЩ «Параван». На пути в Севастополь «Разведчик» встретился с черноморским МПК «Молдавский комсомолец», направлявшимся в Красное море.


В 1991 году на торжественном собрании, посвященном Дню СА и ВМФ, командующий Черноморским флотом адмирал Михаил Хронопуло вручил новому командиру корабля капитан-лейтенанту Игорю Текунову Вымпел Министра обороны СССР: «Экипажу морского тральщика «Разведчик» за мужество и воинскую доблесть, проявленные на учениях и в морских походах». Виктор Носенко к тому времени учился в Военно-морской академии, будучи зачисленным туда приказом Главнокомандующего ВМФ без экзаменов. Свои награды моряки «Разведчика» получили 23 февраля 1991 года из рук командира части ОВРа капитана 1 ранга Евгения Орлова. Через девять месяцев он провожал корабль на боевую службу в район Южной Атлантики, где экипаж «Разведчика» вновь отличился в экстремальной ситуации. Но это, как говорится, уже дру­гая история.

СИГНАЛ «БАРРАКУДА»
Так назывался тревожный позывной, который использовали советские рыболовецкие суда в случае нападения на них пиратов или «визита» других непрошенных гостей. Морскому тральщику «Разведчик» капитана 3 ранга Игоря Текунова, несшему с октября 1991 года бремя охраны более ста пятидесяти траулеров в обширном регионе Южной Атлантики, доводилось принимать его не раз. Часто тревога оказывалась напрасной, и если уж приходилось выручать рыбаков, то в основном предоставляя им медицинские услуги или по­могая распутывать винты. Ни профессиональных докторов, ни подготовленных водолазов на траулерах не водилось. За помощью обращались даже капитаны эстонских судов, старавшиеся держаться независимо согласно новому статусу своей республики. Черноморцы не отказывали никому. Прикомандированному хирургу подполковни­ку медицинской службы Казбеку Дзарахохову и нештатному водолазу старшему лейтенанту Сергею Бекешу практики в том походе хватало. К тому же благодарные рыбаки всегда делились с экипажем тральщика всем тем, что ловилось в океане. В том числе и бар­ракудами (зубастыми морскими щуками), которых боцман мичман Леонид Михайленко умел отлично фаршировать.

На этот раз тревожный сигнал, полученный радистами в воскресное утро 3 ноября, исходил от архангельского ПСТ «Ачинска» и мурманского БМРТ «Домодедово», задержанных тремя мароккан­скими сторожевиками за производственную деятельность за пределами разрешенного района промысла. Капитаны этих судов знали, чем рискуют, занимаясь своим прибыльным делом в чужом «огороде». Советских рыбаков ждали буксировка в порт Дахла, арест команды, судов и улова, а затем, после длительных проволочек, выкуп вполне соизмеримый с требованиями нынешних террористов.

Наша страна агонизировала и уже не могла адекватно реагировать на подобные инциденты. О хронике ее распада ежедневно рассказывали морякам радиостанции «Голос Родины» и «Маяк». Просчитались тогда марокканцы только в одном - экипажи пока еще советских судов находились под защитой русских моряков. За них был готов подставить свой борт экипаж тральщика, на крыле ходового мостика которого белела звезда за подбитый в Красном море катер противника.

Капитан 3 ранга Игорь Текунов связался по радио с капитанами траулеров и порекомендовал им снизить ход до минимального, имитируя поломку. А в этот момент тральщик уже мчался на пределе своих возможностей в район инцидента, чтобы успеть перехватить конвой до границы тервод. Нагнали его только через три часа. Согласно первоначальным координатам суда находились в 12 милях от точки якорной стоянки тральщика, в законной промысловой зоне, однако в указанном месте никого не оказалось. Выяснилось, что капитаны дали их с ошибкой на целый градус по широте (видимо, для отчета перед своим руководством). Переговоры по радио с марокканскими кораблями, как и ожидалось, ни к чему не привели. Оценив обстановку, командир «Разведчика» принял решение: опасно маневрируя, заставить марокканцев разжать свои тиски. На случай, если эволюции тральщика не достигнут своей цели, высадить на один из траулеров абордажную группу для оказания вооруженного сопротивления. Возглавить ее приказали бывшему замполиту корабля, отстраненному от дел в ходе деполитизации, и выполняв­шему в походе обязанности вахтенного офицера.

Судя по всему, отчаянный вираж советского корабля испугал и озадачил марокканцев. Один из сторожевиков, спасая свои борта, отвернул в сторону, тем самым позволив ему занять место по правому борту траулеров и перестроиться в строй обратного клина с минималь­ной траверзной дистанцией 5-10 метров. Близилисьтерводы Марокко, и «Разведчик», поспешив закрепить инициативу, стал уводить соотечественников в открытый океан, выполняя маневры одновременных поворотов на небольшие углы. Марокканцы через какое то время пришли в себя, окружили конвой и, наведя на тральщик орудия, по громкой связи стали призывать командира к бла­горазумию. Исчерпав все доводы, ближайший сторожевик, шедший в пятидесяти метрах на траверзе «Разведчика», начал «последний» отсчет, который пришлось повторить неоднократно. Орудия тральщика были вынуждены оставаться неподвижными.

Зато на юте бойцы абордажной группы, состоявшей в основном из представителей южных республик, готовились к выполнению древней пиратской команды - «на абордаж!». Пока их предводитель, укрывшись за «чемоданом» акустического трала, пытался унять пре­дательскую дрожь в ноге, парни невозмутимо распределяли мишени на ближайшем сторожевике, проверяли оружие и снаряжение, живо обсуждали технические детали предстоявшей операции. Глядя на них, офицер понял, что эти ребята в буквальном смысле пойдут за ним в огонь и в воду. Может, их отчаянное мужество держалось на романти­ческом восприятии действительности, мальчишеской задиристости или обреченном понимании, что в огне неравного боя, случись таковой, «брода» все равно не будет, но моряки под стволами чужих орудий спокойно готовились пролить, если понадобится, чужую и свою кровь. И тогда бывший замполит наверное впервые пожалел, что на советских кораблях не предусмотрены должности батюшек, хотя большинство его бойцов нуждались в благословении муллы.

Марокканцы предупредили, что ждут пополнение - поддержку авиации и еще один корабль. Суммарной огневой мощи у трех сторожевиков испанской постройки было более чем достаточно, чтобы нанести тральщику невосполнимые потери, но четвертый все же подошел, облетел конвой и самолет разведки.

Все это время Текунов вел непрерывные переговоры по радио с командиром головного сторожевика с требованием прекратить пиратские действия, на что тот неизменно напоминал о пятими­нутной готовности на открытие огня, продолжая предпринимать попытки разбить строй советских судов.

ЦКП ВМФ СССР, с которым «Разведчик» поддерживал связь, рекомендовал его экипажу «соблюдать выдержку и спокойствие, не поддаваться на провокации», а также сообщил, что об инциденте доложено Президенту СССР.

Если Михаилу Сергеевичу Горбачеву действительно докладывали о бедовом морском тральщике 14 мая 1990 года и 19 августа девяносто первого, когда «Разведчик» дежурил на рейде его Форосской дачи, он должен был уже вспомнить это название. Но скорее всего, первому и последнему Президенту государства, неотвратимо исчезавшего с политической карты мира, было не до какого-то там тральщика, сцепившегося на этот раз из-за рыбаков.

Противостояние продолжалось уже восьмой час, когда марокканские корабли поворотом «все вдруг» отвернули в сторону и стали удаляться от нашего конвоя.

Команды «Ачинска» и «Домодедово» ликовали, задиристо просили черноморцев поделиться оружием, обещали угостить бананами и не только. А моряки устали, проголодались и хотели получить хотя бы свой воскресный обед.

Рыбаки слово свое не сдержали. Кто знает, может, поэтому на них день за днем стали сыпаться несчастья: погиб по неосторожности четвертый механик «Ачинска», потеряли сеть, судовая собака погибла, попав в ленту транспортера, пришло известие об ограблении дачи капитана. Все это, в конце концов, заставило их покинуть район промысла и вернуться в свои базы.

Недолго оставалось защищать советское рыболовство и «Разведчику». В декабре все советские корабли стали отзываться с боевой службы. Они возвращались домой, чтобы там встретить конец своей державы. Командир написал наградное представление на отличившихся: штурмана Дмитрия Самохвалова, минера Сергея Бекеша и многих других отважных моряков, но, как потом оказалось, все было безрезультатно - к моменту возвращения корабля в Севастополь не стало самой страны, чьи траулеры экипаж тральщика настырно защищал в Южной Атлантике. Не признаны моряки «Разведчика», принявшие бой с эритрейцами 14 мая 1990 года, и участниками боевых действий. Та операция просто не попала в рамки соответствующей директивы, определявшей районы боевых действий до 1979 года. К несчастью, у России слишком много сынов, претен­дующих на статус граждан, защищавших ее интересы в бою. Никак не затухают на ее теле «горячие точки» боли. Видно, на всех ее забытых бойцов так и не хватит ни наград, ни удостоверяющих «корочек», ни скромных льгот.

Командир Крымской ВМБ контр-адмирал Борис Кожин, встречавший МТЩ «Разведчик» с боевой службы, через некоторое время возглавил образованные ВМС Украины. Подчиненная ему часть ОВРа должна была, по его замыслу, стать в их строительстве первым кирпичом. Однако твердой волей моряков-овровцев и их командира, капитана 1 ранга Евгения Орлова, она стала одним из первых неприступных редутов в борьбе за сохранение для России ее Черноморского флота.

Из того противостояния, уже с бывшими сослуживцами, длившегося пять с половиной лет, экипаж морского тральщика «Разведчик» на этот раз не вышел победителем. В году флотораздела выпускник ВМА капитан 2 ранга В.Носенко, не удовлетворенный предложе­ниями кадровых органов ЧФ, перешел в новообразованные ВМС Украины. А при разделе Черноморского флота в 1997 году участвовал в приемке тральщика в состав украинских ВМС под именем «Черкассы».

Иногда корабль можно увидеть на внутреннем рейде Севастопольской бухты. Этот тральщик остается узнаваемым, несмотря на то, что он, как и другие украинские корабли окрашен в темно-серый цвет и на крыльях его ходового мостика уже не горит его знаменитая звезда.

Членам экипажа «Разведчика» пришлось продолжить службу на других кораблях и в частях Черноморского флота. А 14 мая его моряки стараются собраться вместе в одном из сквериков севастопольского парка Победы. Но на эту встречу удается выбраться далеко не всем.



В довесок - маленькая справка.

Морской тральщик "Разведчик"
ТТД:
Водоизмещение: 873 т.
Размеры: длина - 61 м, ширина - 10,2 м, осадка - 3,6 м.
Скорость хода максимальная: 16 узлов.
Дальность плавания: 1500 миль при 12 узлах.
Силовая установка: 2 дизеля М-503Б, 5000 л.с., 2 винта в насадках.
Вооружение: 2х2 30-мм артустановки АК-230, 2х2 25-мм артустановки 2М-3М, 2 реактивных бомбомета РБУ-1200, тралы.
Экипаж: 68 чел.

История корабля:
Морской тральщик пр.266М

Корабли проекта 266 (шифр "Аквамарин") стали первыми отечественными морскими тральщиками с минимальными собственными физическими полями. Головной в серии тральщик вошел в состав советского Военно-Морского Флота в 1963 г. Для защиты от неконтактных мин с магнитными взрывателями на тральщиках проекта 266 при формировании корпуса и фундаментов были применены маломагнитные стали. Механизмы, вооружение, устройства и оборудование изготавливались в маломагнитном исполнении. Было установлено размагничивающее устройство и устройство, компенсирующее поле от вихревых токов в корпусе при бортовой качке. Для защиты от неконтактных мин с акустическими взрывателями предусматривалась оклейка фундаментов главных двигателей, дизель-генераторов и электрокомпрессоров демпфирующим резиновым покрытием, установка звукоизлучающих механизмов на изолирующие амортизаторы; монтаж гибких вставок в трубопроводах; применение малошумных гребных винтов регулируемого шага большого диаметра, а также установка малошумных механизмов и оборудования.

Притивоминное вооружение (электромагнитный, широкополосной, акустический и контактный тралы, большие шнуровые заряды), позволяло обеспечить траление мин на глубинах моря от 25 до 150 м. Артиллерийское вооружение включало два 30-мм автомата АК-230М с РЛС управления "Рысь". В качестве средства обнаружения мин была установлена специальная ГАС "Лань". Для решения задач ПЛО, а также уничтожения мин предусмотрено размещение двух РБУ-1200, которые устанавливались только на некоторых кораблях.

Всего с 1963 по 1971 годы было построено 40 кораблей этого. Головной корабль был включен в состав ВМФ в 1963 году. К недостаткам этого проекта относят отсутствие средств поиска и обнаружения донных мин.

Устранение отмеченных недостатков проекта 266 было осуществлено в ходе модернизации его по проекту 266М (шифр "Аквамарин"). Было предусмотрено: замена электромагнитного трала обычного типа на глубоководный, с новой аппаратурой управления; принятие трала для уничтожения активных мин; установка трехканального широкополосного буксируемого телевизионного искателя-уничтожителя мин, а также комплексного искателя-уничтожителя мин, размещение ГАС "Мезень" для обнаружения донных мин. Для снижения акустического поля корабля предусматривалась установка главных двигателей на вибродемпфирующие продольные балки, а гребных винтов с малошумными лопастями - в шумопонижающие насадки.

Эти и другие вышеперечисленные мероприятия привели к увеличению длины и полного водоизмещения. В процессе постройки и ремонтов на МТЩ проектов 266 и 266М были размещены ПЗРК "Стрела-3". Головной корабль проекта 266М "Семен Рошаль" был сдан ВМФ в 1970 году. Всего до 1978 года было построено по этому проекту 32 корабля.

Морской тральщик "Разведчик" был построен на Средне-Невском ССЗ в Ленинграде (зав.№ 950) в 1976 году.

Корабль неоднократно участвовал в боевых службах в Персидском заливе, Красном море, Атлантике. Так, за период январь-август 1990 года МТЩ "Разведчик" неоднократно выполнял боевое траление миноопасных районов Красного моря. Осуществил 29 проводок за тралами и конвоирование гражданских судов в Красном море, всего провел 52 судна. Из них 11 конвоев проводились под обстрелом реактивных снарядов, с занятых эритрейцами островов.

По результатам боевых служб 17 членов экипажа корабля были награждены орденами и медалями, а сам корабль был награжден Вымпелом МО СССР „За мужество”. В ходе раздела Черноморского флота году был передан ВМС Украины 5.08.1997 г., где он был переименован 24.08.1997 г. в "Черкассы" (U311 "Черкаси").

[Сообщение изменено пользователем 14.11.2008 11:26]

вполне самостоятельное произведение.
про "живой легендой" - фраза- плагиат, конечно, но стиль имено для такого рассказа замечательный.

- Тарьщ капитан третьего ранга, разрешите обратиться?
- Разрешаю.
- Тарьщ капитан, вот эта ракета... Ей же почти 30 лет в обед. Зачем она нам такая?
- Чтоб нас все боялись и уважали, товарищ матрос.
- ...?
- Ну, вот представь... Выходим мы в нейтральные воды, а у всей заграницы сразу яйца пупырями величиной с кулак покрываются.
- Почему это?
- А вдруг - ЖАХНЕТ?!..


- Товарищи офицеры!

Все встали.

Проводили взглядом стремительную фигуру адмирала.

Потом все сели.

И возложили на лица печать Большой Ответственности.

Командно-штабные учения, это вам не хрен собачий...

Адмирал замер в монументальной позе, по-орлиному растопытив свои пятерни поверх карты:
- Таааак... Ну, что ж. Начнём. В пять ноль ноль условный противник, ипать, совершил преднамеренный акт агрессии, перейдя границу, ипать, нашего государства...- адмирал чуть отстранился и сделал два мазка указательным пальцем, - ...вот тут и тут. Силами двух общевойсковых армий при поддержке авиации и, со-от-вет-ствен-но, своего флота. Вот тут, ээээ... Нет, вот тут противник высадил тактический десант силами до батальона. Начальник штаба, ваши действия по ликвидации десанта?

НШ, замшелый как говно мамонта кап-два, который точно знал, что уже никогда не будет в этой жизни капразом, величественно оторвался от постукивания карандашом по столу. Вгляделся в то место, где карту буравил палец начальства. Потом закрыл глаза. И так застыл.

В помещении повисла тишина, по мере продолжающегося молчания НШ, неумолимо гальванизирующая распространение багрового цвета по адмиральскому лицу.

- Начальник штаба! Капитан второго ранга Амелько!.. Потрудитесь объяснить свои действия!

НШ открыл глаза и улыбнулся адмиралу так, как улыбаются дедушки проказливым, но любимым внукам. Т.е. - вымучено.

- Я буду спать, товарищ адмирал.

- ЧТО?!..

- Товарищ адмирал, точка, куда вы показали - это остров. Голая каменная плешь в миле от материка. В проливе между островом и материком - скалы, сильное течение и волна в два метра высотой. Если противник будет таким идиотом, что высадится на острове, то эти камикадзе без посторонней помощи оттуда уйдут только в одном направлении - на кладбище. Вот почему я буду спокойно спать... - закончил НШ. Подумал секунды три и уточнил: - ...На страже Родины любимой.

- Ээээ... - адмирал смутился. В задумчивости потёр переносицу. - Ну, что ж... Смелыми и решительными действиями десант противника, ипать его, уничтожен! Так, что там у нас дальше по плану учений?..

Спасибо авторам.
Слава русскому оружию!

CуперПозитив !!!!!!!!!! Спасибо

[Сообщение удалено пользователем 19.02.2012 13:08]

вы хотели сказать "советскому"? русскому-то ооружию сейчас земля пухом :-(

В 1999 году АПЛ "Курск" в средиземноморском боевом походе всплыл, пройдя незаметным, посреди эскадры 6-го флота США, который вёл обстрел Югославии.

Рассказывает командующий Северным флотом адмирал Вячеслав Попов: «Поход «Курска» был осуществлен по моему замыслу, управлял им тоже я. Командиру «Курска» удалось полностью реализовать наш замысел. Корабль скрытно прорвался в Средиземное море через Гибралтар. Это был не прорыв, а песня! Да и затем действия были в высшей степени грамотными, были отработаны вопросы применения оружия и осуществлено слежение за американским АУГ. За этот поход я представил командира «Курска» к званию Героя России, а экипаж — к орденам и медалям. У нас есть разные Герои, но самая, на мой взгляд, большая заслуга — это получить Золотую звезду за чисто военное, командирское искусство, за оперативно-тактические дела».

Внезапное появление новейшего «убийцы авианосцев» вызвало в рядах 6-го флота США настоящую панику. Еще бы, где-то в толще средиземноморских вод за авианосцами неотступно следовал монстр, способный в течение нескольких минут разнести в клочья десятки кораблей. Присутствие его ощущалось все сильней, но обнаружить и найти его — невозможно.

Еще одно свидетельство об итогах боевой службы, на этот раз — из уст офицеров дивизии, участвовавших в том походе: «Очень трудно проходили Гибралтар. Вместе с нами одновременно шло 69 целей. Работали и в районе Сардинии, и в море Альборан, и неподалеку от Пальма-де-Мальорки. Мы подходили к натовцам вплотную, причем порой даже на перископной глубине. Весь их хваленый профессионализм на деле оказался самым настоящим блефом. Честно говоря, мы даже не ожидали, что они настолько беспомощны. Они нас несколько раз цепляли, но всякий раз быстро теряли. А мы, как на тренажерах, нанесли ни много ни мало 5 условных ракетных ударов по их кораблям. Поставлено было 1 200 буев, но все без толку. Уже позднее узнали, что командование 6-го американского флота объявило премию своим командирам кораблей за нашу поимку. Плакала их премия!»

А вот рассказ о боевой службе в Средиземном море и самого командира «Курска», капитана 1-го ранга Геннадия Лячина: «Мы побывали в южных широтах Атлантики, в Средиземном море… Лодка новая, и в первом ее автономном походе наиболее важно было проверить, насколько надежными окажутся ее материальная часть, все жизненно важные системы, особенно в сложных условиях большого противостояния противолодочных сил флотов НАТО. В этой связи испытание на зрелость и стойкость проходил и сам экипаж. А задача была — поиск и слежение за авианосными ударными группировками потенциального противника. Предстояло узнать все: состав его сил, маршруты развертывания, переходов, характер деятельности и многое другое. Перед подводниками всегда стоит задача скрытности. Но в этом походе бывало всякое… И мы не давали спокойной жизни многочисленным силам противника, и к себе ощущали, мягко говоря, повышенное внимание. Нам пытались активно противодействовать в первую очередь патрульная противолодочная авиация, а также надводные корабли и подводные лодки. Мы их своевременно обнаруживали, но случалось, что и они нас засекали. У них задача была — установить за нами длительное устойчивое слежение, что мы им постоянно срывали… Все без исключения члены экипажа спокойно и уверенно исполняли каждый свою задачу. Хотя, конечно, были и напряженные моменты, когда после сеанса связи мы принимали целеуказания и лодка была готова к выполнению самых неожиданных маневров и вообще боевых задач, когда, образно говоря, руки были на кнопках пуска…»

Сперва - преамбула.

С 22 марта 1943-го года корабль безвылазно торчал в норвежском Альтен-фьорде. Почти двухтысячный экипаж линкора изрядно окуел от безделья. 22 сентября 1943-го британские мини-субмарины "миджеты" едва не оторвали задницу стоявшей тут же, в Альтен-фьорде, другой гитлеровской посудине - "Тирпицу". После этого на "Шарнхосте" все разом опоросились и (как это постоянно бывает и у нас) стали служить со страшной силой, роя землю и ставя всех причастных на попа. Командир линкора капитан цур зее Фриц Юлиус Хинтце лично через каждые четыре часа обегал верхнюю палубу, проверяя как сигнальщики бдят за окрестностями. Берега Альтен-фьорда прочёсывались солдатами в поисках "норвежцев, сочувствовавших англичанам и передававших им данные о немецких кораблях".

Теперь - амбула.

В одну из ноябрьских ночей сигнальщики сообщили вахтенному офицеру, что на берегу, напротив места стоянки корабля, наблюдались "кратковременные вспышки света" . Вахтенный офицер, будучи не дурак, сразу сообразил, что это какой-то норвежец сигналит британским субмаринам. Тут же сыграли алярму! Одуревшая от постоянной боевой готовности команда разбежалась по постам. Вся 235-метровая туша линкора напряглась в готовности победить или умереть за фюрера. По приказу выдернутого из люли, а потому красноглазого и злого Хинтце, подали питание на башни главного калибра и прочие артиллерийские установки. В машине главмех аврально готовил к вводу все котлы. На сушу шлюпками отправили группу захвата численностью в 200 человек. Короче, все изготовились. Потом капитан цур зее Фриц Юлиус Хинтце приказал ослепить берег тремя боевыми полутораметровыми прожекторами.

Столбы света, мощности которых хватало, чтобы в полночь на удалении в 2 км без дополнительной подсветки читать газету, побегали-побегали по скалам и, наконец, скрестились на одеревеневшем "английском агенте" -... присевшем посрать с фонариком в руках немецком солдатике. Как желчно отметил в своей книге "Шарнхорст" Альф Якобсен: "Надо полагать, что солдат получил сильнейшее потрясение в жизни!"

Вот так, по-простецки, веселились немецкие линкоры... ;D

"На месте временного пристанища роты капитана Булыги матрос Кошкин, развалившись на плащ-палатке, вёл неспешную беседу с сослуживцами. Ротному было не до него, капитан что-то живо обсуждал с майором-контрразведчиком. Связист Паша вызывал Ханкалу по просьбе майора. Старшина сидел неподалеку возле костра и возился со спиртовками.
- Кошак, а расскажи про этого, про каратиста, который в части был когда-то? - попросил кто-то из матросов.
- Ну, во-первых, это был не каратист, и в части он не служил, а появился и исчез, отмудохав за раз всех чемпионов дивизии по рукопашке,- степенно отвечал Кошкин,- я знаю пацанов дембелей, у которых ихнии дембеля знали тех дембелей, которые служили в роте у капитана, который всё это видел!!
- О, а мне кто-то говорил, что это был ниндзя, специально приехавший из Японии, чтобы проверить подготовку наших морпехов,- добавил еще один матрос.
- Да халулаевцы это были или спецы из Уссуры,- авторитетно встрял еще кто-то.
- Ладно,- снизошёл Кошкин,- никто не знает, кто это был, так что слушайте и восхищайтесь!! Брюс Ли тут и рядом не стоял!!
Матросы расселись поудобнее, Кошкин на правах рассказчика стрельнул сигарету, и раскурив, начал рассказ:

«Было это, как вы сами знаете, очень давно, еще при СССР, вздумал тогдашний командир дивизии провести соревнования по рукопашке. Ну, посмотреть, кто у него самый крутой боец. Народищу на соревнованиях была куча. Со всех полков съехались, с батальонов, с отдельных там всяких рот. Кого только не было. И боксёры, борцы и каратисты и дзюдоисты и просто здоровые пацаны, любящие подраться. Говорят, некоторые ротные всех своих залетчиков выставляли для массовости. Ну, сначала как положено всякие медкомиссии, взвешивания, распределения по весовым категориям. Рассказывают, ужас что за кабаны были. ДШбшники ростом под два метра весом за сто килограмм. Наш Паша по сравнению с теми пацанами чистый задохлик. Ну и началась великая битва. Сколько зубов повыбивали, страсть. Всяких травм было немеряно. Спортсмены, которые судили соревнования, просто оху...вали. Ну и постепенно начали вырисовываться чемпионы. В финал вышли один борец, пацан такой здоровый с Кавказа, дагестанец из полка в Славянке, парнишка из двести шестьдесят третьего разведбата, рукопашник и капитан из ракетчиков - русский стиль там или еще что, не помню. Про него говорили, что он расческой мог связать или табуреткой. Ну короче, вся фигня, бились они бились. Вопль в спортзале стоял невообразимый. Первое место взял капитан, конечно, второе пацан с разведбата, ну и дагестанец третье. Дагестанец аж плакал, что третье место занял. Говорил, что ему отец не простит. Даже... (тут Кошкин немного приврал) попытался повесится в туалете, но сломал кабинку. Ну понятно, короче, фанфары, трубы играют. Начальник артиллерии довольный: надо же, его офицер всех побил, самый крутой оказался. Разведчики дуются, но тоже гордые, пацан у них молодой, но горячий, его сам комбат разведбата тренировал. Дагестанец волосы на груди рвать перестал, успокоился, когда узнал, что приз за третье место - отпуск десять суток, не учитывая проезда. Всем медали вручают, грамоты, корреспонденты из «Флотского Брехунка» фотографируют, короче, аншлаг!!

И вот выходит эта троица победителей на крыльцо спортзала, за ними толпа соответственно, все хотят с ними сфотографироваться. А тут из чипка рядышком со спортзалом, если помните, дверь в чипок на одной лестнице. Короче, выныривает какое-то непонятное тело. Выныривает это тело, мороженое жрёт и во всю пасть улыбается. Никто и внимания не обратил. Все подумали, что какой-то карась молодой вечно голодный. Так вот, идёт этот чувак через толпу, нагло так толкается и капитану-чемпиону мороженым своим по черной ПэШухе ннааа....»
Кошкин сделал эффектную паузу, вкусно затянулся сигаретой, немного посмаковал дым, немного подогрев интерес слушателей, продолжил:

«Ну вот, по черной форме липким сладким мороженным хлобысь, и спокойно так типа не замечая, что наделал, прется через ступеньки, отошёл от лестницы, стал неподалеку и стоит, мороженое жрёт и руками так машет типа прикалывается над всеми. Капитан только рот раскрыл, чтобы молодого прижучить, пацан с разведбата, серебряный призёр, с места срывается. Ну короче, возмутился бесцеремонностью матроса и несется к этому телу и орёт типа ты чё, молодой, ох..л, ну-ка сюда, тело... А тот стоит и угорает. Разведбатовец не выдержал и своё коронное лоу ему с правой в левое бедро хлобысь...

А лоу-кик у него дай бог поставлен был, на полдня ногу отсушивал любому. Так вот, нна он ему лоу.. А тот стоит не шевельнется и угорает. Пацан в горячке ему хлобысь повтором в ту же ногу и сам падает и корчится на земле. А тело это стоит уже без мороженого и руками так странно машет». Кошкин опять примолк и с сожалением затянулся, аккуратно притушив окурок, начал прикапывать его рядом с собой.
- Бляяя, Кошак не томи дальше-то что?- заныли слушатели.
- Ща, пять сек,- отвечал Кошкин, старательно маскируя бычок.
- Ну вот, и тут пацан дагестанец срывается с места, несется к этому телу, ни фига себе беспредел!!! Чемпионов мочат!! А этот чё-то так как-то непонятно угнулся, дагестанец тока его в захват свой борцовский брать, тот ему головой фуяк прям в нос, короче, это тело все-таки в захват попалось, но как-то он сразу вниз падает и дагестанцу ногой прям по яйцам - ннааа. Тот заорал, за яйца схватился, кое-как с правой ему крюка в бочину залепил, еще больще заорал, за руку схватился, катается. Тут уже капитан бежит, то ли разнимать, то ли драться, а этот непонятный чувак как-то рукой махнёт, офицер как схватится за глаза, на колени упал и тоже орёт. Толпа к нему кинулась в чувство приводить, ну там, спасат , а потом глядь по сторонам, а этот непонятный парень и пропал, как и не было его.
Короче, чемпионов понесли всех троих в санчасть. У капитана контузия глаз, у дагестанца перелом носа, трещины на костяшках пальцев, у пацана из разведбата перелом голени.
Вот, а того черта искали-искали, никто так и не знает, кто такой, откуда, короче, тайна, покрытая мраком!!!

Матросы восторженно загудели и принялись обсуждать рассказ. Кошкин, конечно, балабол, но рассказывать может, тем более, эту историю они слышали и раньше в различных интерпретациях.
Однако Кошкин ошибался. Был человек, который знал загадочного «супермена», и этот человек находился совсем рядышком. Это был старшина роты «Дед». Скажем больше, человек, навешавший люлей трём чемпионам, был его подчинённым и частенько получал в те годы трёпку от старшины за различные провинности. Ну, а чемпионом он стал после того, как еще будучи молодым, очень молодым матросом, стоя в наряде по столовой, утерял (прое..ал) один алюминиевый поднос и был озадачен «рожать его во что бы то ни стало...

Что же было на самом деле (правда и вымысел из рассказа матроса Кошкина, отличника боевой и общественно-государственной подготовки, русского, не судимого, характер стойкий нордический, в порочащих связях замечен неоднократно)?

Как говорил старина Станислав Ежи Лец, на самом деле все было не так. Молодой матрос с героической фамилией Ярило (варианты произношения фамилии более старшими сослуживцами приводить, пожалуй, не будем), находящийся в самом начале головокружительной двухлетней карьеры в периоде «карасёвки», готовился стать или отцом или матерью алюминиевого подноса. При сдаче наряда по столовой выяснилась пропажа в количестве одной штуки. Дежурного по столовой проблемы пропажи абсолютно не волновали, с новым старшим договорились без проблем, только пообещали возместить утрату. Матрос Ярило, который отвечал за официантскую, пытался найти объяснение данному факту и даже вспомнил, что кто-то из ротных дембелей жарил картошку на подносе. Жалкие оправдания «карася» старшину абсолютно не впечатлили. К исходу следующего дня Ярило должен был возместить «невосполнимую утрату», и абсолютно пофиг каким способом.

С утра, как обычно, всё завертелось согласно распорядку и расписанию занятий. Личный состав старшего периода службы, не задействованный в соревнованиях по рукопашному бою, убыл на вододром, молодых озадачили изучением Общевоинских Уставов. Морской пехотинец Ярило был привлечён к хозяйственным работам в каптёрке под бдительное око старшины. Минут через двадцать «Дед» печально вздохнул, пересчитав всякие сапожные принадлежности, вздохнул ещё печальней и отправил молодого матроса в соседнюю роту к старшине за металлическими набойками. Матрос был проинструктирован по поводу куда идти, не соваться в сторону спортзала, ибо: «Тама соревновання идут, генерал и весь штаб дивизии, так што и не вздумай!!!!»

Ярило покивал и отправился к соседям, сжимая в руках записку. Соседний старшина был на месте. Перечитал записку, хмыкнул, посетовал на то, что у самого почти что не осталось. Потом скрепя сердце отсыпал столько подковок, сколько поместилось в кулаке у матроса. Морской пехотинец, довольный безукоризненно выполненным поручением, весело посвистывая, отправился в родную роту. На улице светило солнышко, личного состава на территории почти что не наблюдалось. Все были либо на занятиях, либо на соревнованиях. Одна за другой стали появляться шаловливые неуставные мысли и выстраиваться в незамысловатую логическую цепочку. На территории части никого - это раз. «Чипок» открылся только что - это два. К начищенной медной бляшке с якорем с обратной стороны пластилином прилеплена астрономическая сумма в один рубль, вот уже два месяца сохраняющая приверженность к одному хозяину и счастливо избежавшая хищных взглядов и порочных ручонок старослужащих морских пехотинцев. Это третий благоприятный фактор. Ну и четвёртый - это до ужаса надоевшая перловка, варёный минтай и странное блюдо под названием солянка. По слухам, в матросском кафе можно было купить кучу различных вкусностей и предаться обворожительному разврату набивания желудка. Логическая цепь замкнулась. Мозг самостоятельно подал команду ногам. Короткие кирзовые сапоги затопали в сторону кафе. На входе не было никого, удача в этот день была явно благосклонна к матросу Ярило. Из-за дверей спортзала доносились крики, овации, барабанная дробь. Из-за дверей «чипка» веяло могильной тишиной. Боязливо покосившись на генеральскую «Волгу» и холёного водителя сержанта-сверхсрочника, Ярило толкнул двери в «рай». Абсолютно пусто. Никого!!! За прилавком лишь скучающая королева «плюшек и просроченного молока» тётушка Лида. Матрос сглотнул подступивший к горлу комок, строевым шагом протопал до прилавка. «Чипочница» профессионально смерила взглядом молодого морпеха.
- Ну, чего хотел, матрос?
Ярило трясущейся рукой отлепил из-под бляхи заветный рубль и шлёпнул его на прилавок.
- Мнее, на все сочников, коржиков и молока! - слегка заикаясь, но всё-таки гордо произнёс он.
- Не обожрешься, малыш!? - с удивлением переспросила тётушка Лида, и не дождавшись ответа, стала ловко метать на поднос всякие вкусности, потом защёлкала костяшками счетов.
- Девяносто копеек с тебя, - произнесла «чипочница», привычно обсчитав на пятнадцать копеек,- иди, ешь, поднос сам в мойку отнесёшь, а то наряд на ваши драчки побежал смотреть, сдачу потом возьмёшь.
Счастливый Ярило взял поднос, трясущимися руками и короткой перебежкой достиг столика. Было немного неудобно нести, потому что в правой руке он сжимал подковки.
Положить в карманы не представлялось возможным. Карманы как положено молодому «карасю» были набиты песком и тщательно защиты. Приземлившись на скамейку, Ярило осторожно высыпал набойки на стол, обозрел груду сочников, коржиков и булочек с маком. Вот оно, счастье!!
Через двадцать минут нескромного пиршества в гордом одиночестве пустого кафешного зала морской пехотинец ослабил ремень и допил остатки молока. Отдышавшись, Ярило встал, сгрёб подковки, подхватил пустой поднос и нетвёрдым шагом двинулся к мойке.
А в моечной его озарило. Руки самопроизвольно запихнули поднос под куртку и затянули ремень. Как в полусне, он двинулся через зал к выходу.
- Эйййй матросиииик! - остановил его трубный глас «чипочницы».
Сердце ухнуло и скатилось в район пяток и неумело намотанных портянок. Молодой морпех шажками боком придвинулся к прилавку и проблеял.
- Яяяя...
- Сдачи нету, ты сегодня первый, на на сдачу мороженое!
Тётушка Лида сунула матросу в свободную руку вафельный стаканчик. Ярило как зачарованный сжал начавшее капать лакомство и на ватных ногах ретировался. Пронесло!!!! Ничего не соображая, как в тумане он выбрался на свежий воздух. Грудь распирало счастье и алюминиевый поднос.
На выходе на ступеньках было уже не протолкнуться. Радостно гомонящая толпа валила из спортзала, что-то живо обсуждая, кем-то восхищаясь. Как сомнамбула матрос Ярило пробирался сквозь толпу, ничего не соображая. Мазнул кого-то по рукаву «пэша» мороженым и вырвался из толпы. Отошел чуть подальше от сборища, опёрся на метровый обломок рельсы, неизвестно для чего замурованный в асфальт и покрашенный в камуфляжные цвета. Стоило осмыслить всё случившееся и в скором порядке путём лизания уничтожить мороженое, тем более, вокруг начала собираться небольшая стайка то ли ос, то ли пчёл. Ярило пару раз успел лизнуть лакомство и отмахнуться от пчёл, как начало происходить нечто странное. Какой-то старослужащий морской пехотинец с непонятным криком подбежал к матросу и со всей дури влупил голенью ноги по камуфлированной рельсе, на которую опирался Ярило. Потом скорчил страшную рожу, завопил еще громче, второй раз влупил по рельсе, и упав на асфальт, стал корчиться.

Молодой матрос даже не успел ничего подумать, только инстинктивно отмахнулся от пикирующей осы, уронил мороженое и нагнулся за ним. В тот же момент, когда он разгибался, другой здоровенный старослужащий морпех, наверняка выходец с Кавказа, неимоверно быстро очутился рядом и протянул руки. Молодой матрос согласно приобретённым рефлексам попытался разогнуться и принять строевую стойку, в результате чего его голова с треском соприкоснулась с носом здоровенного незнакомца. Незнакомый морпех взвыл, схватил матроса Ярило за куртку (видно, хотел помочь привести форму в порядок). Матрос Ярило, тут же наступив на мороженое, поскользнулся и с размаху въехал сапогом в пах незнакомцу. Тот, ахнув, начал сгибаться и махнул рукой (наверняка, хотел взмахом отпустить молодого на все четыре стороны), в результате чего со всей дури заехал в край подноса под курткой молодого, бешено заорал и свалился рядышком с первым незнакомцем. Морской пехотинец Ярило, абсолютно не соображая, что происходит, быстро вскочил на ноги и автоматически отмахнулся от осы, пикирующей ему в глаз. При этом пара металлических набоек вылетела из неплотно сжатого кулака куда-то в сторону замершей на пороге спортзала толпы. Какой-то офицер, спешивший в сторону молодого матроса, вдруг тоже вскрикнул и схватился за глаза.
«Меня за набойки старшина вые...т» - подумал Ярило и кинулся их искать, благо, на ослепительно чёрном асфальте их было легко обнаружить. Тут его и офицера, который стоял на коленях и держался за лицо, окружила толпа, матрос еле успел подобрать подковки, и протолкавшись среди набежавшего военно-морского люда, направился в сторону казармы, гадая, что ему будет.

Происшедшее с ним он никак не мог осмыслить, ибо всё произошло в считанные секунды и начисто стёрлось из памяти. Придя в казарму, он отдал старшине подковки, торжественно вынул из-под куртки поднос и получил одобрительного «лося». Потом вместе с остальными он сбегал к спортзалу узнать, что там произошло и некоторое время стоял, раскрыв рот, и слушал потрясающую историю о неизвестном «гении кун-фу», уложившем в три секунды всех трёх чемпионов дивизии.

Так, абсолютно не осознавая это, матрос Ярило вошёл в легенды Военно-Морского Флота". (с)

Знойные 70-е. Античное Медитерианен си стонало и прогибалось, вспаханное тяжеленными килями. В нейтральных водах мимо Балеар пёрла янковская АУГ...

...А за ней, в хрипе и стуке, от самого Гибралтара семенила отечественная посудина класса эсминец с эпическим названием "Светлый". Семенила и зорко смотрела, чтоб американцы не забижали светлые идеалы коммунизма.


Нашему эсминецу не так давно стукнуло в районе 20-ти лет. Половину этого срока "Светлый" без перекуров и переписов бороздил мировые подсоленные воды, так что на корабле о капремонте мечтали все без исключения. Включая дучку в гальюне...

- Уходят, твари. - неуставно выразился командир "Светлого", выслушав очередной доклад радиометристов. И выразительно воззрился на старпома, словно тот был персонально виноват в происходящем.
- Ну, тарьщ командир, ну что мы можем? - как-то совсем по-бабски беспомощно развёл руками старпом. - Турбины кашляют и поют отходную. Днище 100 лет, как не отшкрябано.
- "Что мы можем", "что мы можем"... - передразнил кэп. - Сейчас авианосец оторвётся с концами, а потом нас замордуют по радио - мол, почему не сигали всем экипажем за борт? Почему не толкали под "эй, ухнем!" пароход в попку?! Где же, товарищ командир, ваша сознательность и инициатива? Где?

...Только железная воля, взращённая на железе советского флота, удержала старпома от рифмованного ответа на командирское "где?.."

Командир тем временем заложил руки за спину и, громко шлёпая резиновыми подошвами тапочек, начал нервно перемещаться от одного крыла мостика к другому. За ним, как болонка за хозяйкой, преданной тенью мигрировал старпом.

Через пять минут этих медитативных манёвров, командир внезапно застыл на месте. Это произошло так неожиданно, что старпом не удержался и по инерции чувствительно боднул начальство. Но начальство не обиделось. Даже наоборот - вспыхнуло безгрешной детской улыбкой и приказало:
- Командира БЧ-4 на мостик.

Перепрыгивая через две ступеньки, примчался взъерошенный летёха.

- Слышь, лейтенант, - обратился к нему кэп, тыкая пальцем куда-то в район пупка. - Мы американцев в эфире слушаем?
- Так точно, тарьщ командир.
- А они слушают нас. И отлично знают, где какие наши вымпелы тут по средиземноморщине ныкаются - верно?.. Старпом, где сейчас "Образцовый"?
- На осте, у Марсалы.
- Ага. Так вот, сделай-ка ты, лейтенант, следующее. Передай открытым клером на БПК "Образцовый", что их предупреждение об обнаружении плавующих мин приняли. Что страсть, как благодарны. Давай, лейтенант, в темпе. Родина ждёт!

Лейтенант удивлённо моргнул, так как никакого РДО с торчавшего где-то далеко впереди у самой Сицилии БПК не принимал. Тем не менее, приказы не обсуждаются... "Бычок-четыре" галопом ускакал в радиорубку, а командир довольно потёр натруженные волосатые ручищи. Лицо при этом у него было, как у записного злодея из спектакля.

Через десять минут "Образцовый" кодом отстучал некоторое недоумение - мол, о каким минах идёт речь? Тут, конечно, со времён войны масса всякой дряни болтается, но вот как раз мин БПК сегодня никаких не находил...

Командир эсминца отмахнулся от радиограммы с "Образцового", как от мешавшей мухи:
- Потом, потом. Что с отметкой цели?
- Цель идёт прежним курсом, отрывается... Стоп. Цель снижает ход. Снизила. Мостик, мы их догоняем!

- Услышали, ёшкин кот. - удовлетворённо бросил кэп и состроил кому-то невидимому, но находящемуся впереди корабля, крайне неприличный жест. - Услышали! Боятся, хе-хе, пузом рогульки причесать! Да, май дарлинг киндеры, тут вам не променад с девками. Тут Я гуляю!

- Тарьщ командир, - в нерешительности замялся старпом. - Тарьщ командир, минная опасность... Международные правила судовождения... Положено всем вокруг сообщать... Неудобно как-то получается...
- Ах, неудобно?! - сходу воспламеняясь переспросил командир. - Неудобно пипиську плоскогубцами из штанов доставать. У нас тут налицо - милитаристическая угроза, происки империализма и прочая куйня. А ты - "неудобно". И вообще, никто не заставлял амеров подслушивать чужие ля-ля. И уж тем более - им верить. ВЕРИТЬ В НАШИ БРЕДНИ - ДЕЛО СУГУБО ДОБРОВОЛЬНОЕ!

Старпом потерянно заткнулся, а через пол часа эсминец догнал-таки лежащий в дрейфе "до выяснения навигационной ситуации" АУГ. Нагло влез в ордер и отсемафорил, что безумно рад нежданной встрече. Янки почему-то русского восторга разделить не пожелали...

- Хамы! - отрезюмировал наш кэп и со смаком закурил "Яву".

Вы забываете о противостоянии двух держав!!! От малейшего неправильно проведеного действия, могла разразится ядерная война...и это далеко не слабость поверьте!!!!

Главком Чернавин молоток...в каждом дембельском альбоме его фотка...горжусь что успел послужить на Балтике в те времена когда он рулил... :cool:

[Сообщение удалено пользователем 19.02.2012 13:08]

Зря Вы так, стреляли и отвечали ..так же отвечали потом за стрельбу, ;-) все было, я застал....будем говорить конец и развал СССР в СА с 89 года ;-)

я верно и не видел более многих буков...

Чё та у нас на кожанной подошве тапки были
;-)
Да и стиль какой-современный.
Хотя байка неплоха.

у меня товарищ служил на морском спасателе 84-87.
Был период - 9 месяцев они ходили у берегов Кубы.
Будучи в отпуске еще находясь у нашей территории он женился на своей девушке и заделал ребенка. Потом их отправили к берегам Кубы. И вот когда жена родила, с подтверждением военкомата ему отправили телеграмму об этом радостном событии. А капитан решил сразу не обнародовать, а дождаться обеда и торжественно поздравить и сразу вручить документы на отпуск. Вот он и рассказывает: "Представляешь, возвращаемся с выхода в порт стоянки на Кубе, в стороне проходит "американец" и по громкой связи, на всю ивановскую, на чистом русском языке объявляет - поздравляем старшего матроса Сергея Плугина с рождением сына! Вот так, от американцев от первых я узнал, что у меня родился сын".
Тогда в 86 я впервые попробовал кокосовый орех.......

Нет, именно русскому, так как на протяжении уже как минимум 12 веков нет, воинов, "которые могут уступать в численности варварам, но не сдаются, знают, не за себя, сражаются за Русь - матушку. " В. Васнецов

Фотография из Фотогалереи на E1.ru
Ничего не напоминает? :-)

prevoshodnye materialy! bol'shoe spasibo i avtoram statei i rasskazov, i sozdatelyam etogo horoshego portala. mne kagetsya bylo by zdorovo (neobhodimo) naladit' vypusk knigek-sbornikov takih rasskazov po nedorogostoyashim pechatnym tehnologiyam (deshevaya bumaga i proch.), s tem chto by etot "srez" nashei istorii i kul'tury nashel samogo massovogo chitatelya. Luchshego sredstva dlya vospitaniya patriotizma i podnyatiya duha ne naiti! Novost' (tv, gazeta) pronesetsya i ee smetaet sleduyushaya, no kniga ostaetsya, k nei mogno vernutsya i t.p.
Pod bol'shim vpechatleniem)
p.s. proshu proshenie za latinitsu - obstoyatel'stva...

Заменил фото. Наслаждайтесь.