Высоцкий...

никто на свете не судья,
когда к бутылям, тьмой залитым,
нас тянет жажда забытья
и боль по крыльям перебитым
(с)
И. Губерман

Ну, как же так? Ведь у него и шуточные песни были, он же очень многогранный творец:
Утренняя гимнастика
Что случилось в Африке
Диалог у телевизора.
Песни вполне доступные для детского восприятия. Но став взрослым, их уже по-другому понимаешь.
Мне еще с детсва в душу запала песня "Я Як-истребитель". Я ее наизусть пел сам.

А еще у меня пластинка детская была "Алиса в стране чудес". Там тоже В.Высоцкий много песен исполняет. Так, что с его творчеством я знаком уже давно, просто с возрастом появляется возможность его переосмыслить.

Е.Евтушенко
Памяти В.Высоцкого - Киоск звукозаписи

Бок о бок с шашлычной, шипящей так сочно,
Киоск звукозаписи около Сочи.
И голос знакомый с хрипинкой несется,
И наглая надпись: "В продаже Высоцкий..."

Володя, ах, как тебя вдруг полюбили
Со стереомагами автомобили!
Толкнут прошашлыченным пальцем кассету --
И пой, даже если тебя уже нету.

Торгаш тебя ставит в игрушечке--"Ладе"
Со шлюхой, измазанной в шоколаде,
И цедит, чтобы не задремать за рулем:
"А ну--ка, Высоцкого мы крутанем".

Володя, как страшно мне адом и раем
Крутиться для тех, кого мы презираем.
Но, к счастью, магнитофоны
Не выкрадут наши предсмертные стоны.

Ты пел для студентов Москвы и Нью-Йорка,
Для части планеты, чье имя -- галерка.
И ты к приискателям на вертолете
Спустился и пел у костра на болоте.

Ты был полугамлет и получелкаш,
Тебя торгаши не отнимут - ты наш.
Тебя хоронили, как будто ты гений -
Кто гений эпохи, кто гений мгновений.

Ты бедный наш гений семидесятых,
И бедными гениями небогатых.
Для нас Окуджава был Чехов с гитарой.
Ты - Зощенко песни с есенинским яром.

И в песнях твоих, раздирающих душу,
Есть что-то от сиплого хрипа чинуши!
Киоск звукозаписи около пляжа...
Жизнь кончилась и началась распродажа.

Мне у него вот эта нравилась, аж мурашки по телу бежали когда слушал.

Здесь вам не равнина, здесь климат иной -
Идут лавины одна за одной,
И здесь за камнепадом идет камнепад.
И можно свернуть, обрыв обогнуть,
Но мы выбираем трудный путь
Опасный как военная тропа.

Кто здесь не бывал, кто не рисковал,
Тот сам себя не испытал,
Пусть даже внизу он звезды хватал с небес.
Внизу не встретишь, как не тянись,
За всю свою счастливую жизнь
Десятой доли таких красот и чудес.

Нет алых роз и траурных лент,
И не похож на монумент
Тот камень, что покой тебе подарил.
Как вечным огнем, сверкает днем
Вершина изумрудным льдом,
Которую ты так и не покорил.

И пусть говорят, да, пусть говорят...
Но нет, никто не гибнет зря!
Так лучше - чем от водки и от простуд!
Другие придут, сменив уют
На риск и непомерный труд,-
Пройдут тобой не пройденный маршрут.

Отвесные стены... А ну, не зевай!
Ты здесь на везение не уповай:
В горах ненадежны ни камень, ни лед, ни скала.
Надеемся только на крепость рук,
На руки друга и вбитый крюк
И молимся, чтобы страховка не подвела.

Мы рубим ступени... Ни шагу назад!
И от напряженья колени дрожат,
И сердце готово к вершине бежать из груди.
Весь мир на ладони! Ты счастлив т нем
И только немного завидуешь тем,
Другим, у которых вершина еще впереди.

а у меня вот такой портрет стоит...круглый год... помню....

Безмерное уважение жизни, прожитой как натянутая струна.
Я помню - отец где-то немыслимым образом раздобыл книгу его стихов изданную самиздатовским способом - листы были отпечатаны на пищущей машинке и переплетены вручную. Уму непостижимо - что значил этот человек для миллинов людей.
А лично мне еще приятно вспоминать о его дне рождения в Татьянин день:-)

Да, вещь! А ведь всего на трех блатных аккордах играется + А7, все гениальное - просто!

А мне еще с детсва запомнились песни:
Канатоходец (четыре четверти пути)
Мы толкаем Землю (от себя, от себя)
Друг не вернулся из боя
Горизонт (наматываю мили на кардан).

Несколько пластинок с его песнями у нас было.

Какие пластинки?
Катушки ( бобины) с магнитофонной лентой - мириады... Каждая песня была записана в пяти-шести плохо прослушиваемых вариантах...

еще у него очень душевная и лирическая баллада о любви....


и дом хрустальный на горе для нее...


Когда вода всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На берег тихо выбралась любовь
И растворилась в воздухе до срока,
А срока было сорок сороков.

И чудаки - еще такие есть -
Вдыхают полной грудью эту смесь.
И ни наград не ждут, ни наказанья,
И, думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же неровного дыханья...

Только чувству, словно кораблю,
Долго оставаться на плаву,
Прежде чем узнать, что "я люблю",-
То же, что дышу, или живу!

И вдоволь будет странствий и скитаний,
Страна Любви - великая страна!
И с рыцарей своих для испытаний
Все строже станет спрашивать она.
Потребует разлук и расстояний,
Лишит покоя, отдыха и сна...

Но вспять безумцев не поворотить,
Они уже согласны заплатить.
Любой ценой - и жизнью бы рискнули,
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить,
Которую меж ними протянули...

Свежий ветер избранных пьянил,
С ног сбивал, из мертвых воскрешал,
Потому что, если не любил,
Значит, и не жил, и не дышал!

Но многих захлебнувшихся любовью,
Не докричишься, сколько не зови...
Им счет ведут молва и пустословье,
Но этот счет замешан на крови.
А мы поставим свечи в изголовье
Погибшим от невиданной любви...

Их голосам дано сливаться в такт,
И душам их дано бродить в цветах.
И вечностью дышать в одно дыханье,
И встретиться со вздохом на устах
На хрупких переправах и мостах,
На узких перекрестках мирозданья...

Я поля влюбленным постелю,
Пусть поют во сне и наяву!
Я дышу - и значит, я люблю!
Я люблю - и, значит, я живу!
1975


.......

мне душу рвет "Белое безмолвие"

Все года, и века, и эпохи подряд
Всё стремится к теплу от морозов и вьюг.
Почему ж эти птицы на север летят,
Если птицам положено только
на юг?

Слава им не нужна и величие.
Вот под крыльями кончится лёд —
И найдут они счастие птичее
Как награду за дерзкий полет!

Что же нам не жилось, что же нам не спалось?
Что нас выгнало в путь по высокой волне?
Нам сиянье пока наблюдать не пришлось, —
Это редко бывает — сиянья в цене.

Тишина. Только чайки — как молнии, —
Пустотой мы их кормим из рук.
Но наградою нам за безмолвие
Обязательно будет звук!

Как давно снятся нам только белые сны —
Все иные оттенки снега занесли.
Мы ослепли — темно от такой белизны, —
Но прозреем от чёрной полоски земли.

Наши горла отпустит молчание,
Наша слабость растает как тень, —
И наградой за ночи отчаянья
Будет вечный полярный день!

Север! Воля, надежда, страна без границ.
Снег без грязи — как долгая жизнь без вранья.
Воронье нам не выклюет глаз из глазниц —
Потому что не водится здесь воронья.

Кто не верил в дурные пророчества,
В снег не лег ни на миг отдохнуть,
Тем наградою за одиночество
Должен встретиться кто-нибудь!

Райские яблоки.
Я когда-то умру - мы когда-то всегда умираем,-
Как бы так угадать, чтоб не сам - чтобы в спину ножом:
Убиенных щадят, отпевают и балуют раем,-
Не скажу про живых, а покойников мы бережем.

В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок,
И ударит душа на ворованных клячах в галоп.
В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок.
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

Прискакали - гляжу - пред очами не райское что-то:
Неродящий пустырь и сплошное ничто - беспредел.
И среди ничего возвышались литые ворота,
И огромный этап - тысяч пять - на коленях сидел.

Как ржанет коренной! Я смирил его ласковым словом,
Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел.
Седовласый старик слишком долго возился с засовом -
И кряхтел и ворчал, и не смог отворить - и ушел.

И измученный люд не издал ни единого стона,
Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.
Здесь малина, братва,- нас встречают малиновым звоном!
Все вернулось на круг, и распятый над кругом висел.

Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?
Мне - чтоб были друзья, да жена - чтобы пала на гроб,-
Ну а я уж для них наберу бледно-розовых яблок.
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых:
Это Петр Святой - он апостол, а я - остолоп.
Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженных яблок.
Но сады сторожат - и убит я без промаха в лоб.

И погнал я коней прочь от мест этих гнилых и зяблых,-
Кони просят овсу, но и я закусил удила.
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
Для тебя привезу: ты меня и из рая ждала!


1977
В.С.Высоцкий

Повторюсь- Спасибо, Владимир Семенович, что Вы есть.

Баллада об уходе в рай

Вот твой билет, вот твой вагон -
Всё в лучшем виде, - одному тебе дано
В цветном раю увидеть сон -
Трехвековое непрерывное кино.

Всё позади, - уже сняты
Все отпечатки, контрабанды не берем;
Как херувим, стерилен ты,
А класс второй - не высший класс, зато - с бельем.

Припев: Вот и сбывается всё, что пророчится :
Уходит поезд в небеса - счастливый путь!
Ах, как нам хочется, как всем нам хочется
Не умереть, а именно - уснуть!

Земной перрон! Не унывай!
И не кричи - для наших воплей он оглох.
Один из нас поехал в рай, -
Он встретит Бога там - ведь есть, наверно, Бог!

Ты передай ему привет,
А позабудешь - ничего, переживем :
Осталось нам немного лет.
Мы пошустрим - и, как положено, умрем.

Припев.

Не всем дано поспать в раю,
Но кое-что мы здесь успеем натворить :
Подраться, спеть, - вот я - пою,
Другие - любят, третьи - думают любить.

Уйдут, как мы, в ничто без сна
И сыновья, и внуки внуков в трех веках...
Не дай Господь, чтобы - война, -
А то мы правнуков оставим в дураках!

Припев.

Тебе плевать и хоть бы хны :
Лежишь, миляга, принимаешь вечный кайф, -
И нет забот, и нет вины, -
Ты - молодчина, это место подыскав.

...Разбудит вас какой-то тип
И пустит в мир, где в прошлом - войны, вонь, рак,
Где побежден гонконгский грипп, -
На всем готовеньком ты счастлив ли, дурак?!

Припев.

Итак, прощай, - звенит звонок!
Счастливый путь! Храни тебя от всяких бед!
А если там и вправду - Бог,
Ты всё же вспомни - передай ему привет!

1973
В.С.Высоцкий

Не было у нас магнитофона. Был только проигрыватель. И пластинки были. 2 точно помню. 1 большой черный диск, а вторая гибкая такая синяя пластинка. А первый магнитофон мне купили только в 15 лет, сразу кассетный. Бобинного никогда у нас в семье не было.

У нас тоже была пластинка.
Маленькая.
Скалалазка
Москва-Одесса
Утренняя гимнастика
И там еще одна была, или Черное золото, или Корабли постоят, ужо не помню, это где-то 1974 год был, а так-то первая пластинка Высоцкого вышла в 1968 г. (гибкая)

Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно.
Живешь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно.

Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,
Пусть дождем опадают сирени -
Все равно я отсюда тебя заберу
Во дворец, где играют свирели.

Твой мир колдунами на тысячи лет
Укрыт от меня и от света.
И думаешь ты, что прекраснее нет,
Чем лес заколдованный этот.

Пусть на листьях не будет росы поутру,
Пусть луна с небом пасмурным в ссоре,-
Все равно я отсюда тебя заберу
В светлый терем с балконом на море.

В какой день недели, в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно?
Когда я тебя на руках унесу
Туда, где найти невозможно?

Украду, если кража тебе по душе,-
Зря ли я столько сил разбазарил?
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом кто-то занял!

Человек за бортом

Владимир Высоцкий

Анатолию Гарагуле

Был шторм - канаты рвали кожу с рук,
И якорная цепь визжала чертом.
Пел ветер песню грубую, - и вдруг
Раздался голос : "Человек за бортом!"

И сразу - "Полный назад! Стоп машина!
На воду шлюпки, помочь -
Вытащить сукина сына
Или, там, сукину дочь!"

Я пожалел, что обречен шагать
По суше, - значит, мне не ждать подмоги -
Никто меня не бросится спасать
И не объявит шлюпочной тревоги.

А скажут : "Полный вперед! Ветер в спину!
Будем в порту по часам.
Так ему, сукину сыну, -
Пусть выбирается сам!"

И мой корабль от меня уйдет -
На нем, должно быть, люди выше сортом.
Впередсмотрящий смотрит лишь вперед -
Не видит он, что человек за бортом.

Я вижу - мимо суда проплывают,
Ждет их приветливый порт, -
Мало ли кто выпадает
С главной дороги за борт!

Пусть в море меня вынесет, а там -
Шторм девять баллов новыми деньгами, -
За мною спустит шлюпку капитан -
И обрету я почву под ногами.

Они зацепят меня за одежду, -
Значит, падать одетому - плюс, -
В шлюпочный борт, как в надежду,
Мертвою хваткой вцеплюсь.

Я на борту - курс прежний, прежний путь -
Мне тянут руки, души, папиросы, -
И я уверен : если что-нибудь -
Мне бросят круг спасательный матросы.

Правда с качкой у них перебор там,
В штормы от вахт не вздохнуть, -
Но человеку за бортом
Здесь не дадут утонуть!

1969

Кораблиная любовь

Владимир Высоцкий

(Песня из к/ф "Контрабанда")

Жили-были на море, это значит плавали.
Курс держали правильный, слушаясь руля.
Заходили в гавани, слева ли, справа ли,
Два красивых лайнера, судна, корабля.

Белоснежно-телая, словно лебедь белая,
В сказочно-классическом плане,
И другой, он в тропики плавал в черном смокинге
Лорд - трансатлантический лайнер.

Ах, если б ему в голову пришло,
Что в каждый порт уже давно влюбленно,
Спешит к нему под черное крыло
Стремительная белая мадонна.

Слезы льет горючие, ценное горючее,
И всегда надеется втайне,
Что, быть может, в Африку не уйдет по графику
Этот недогадливый лайнер.

Ах, если б ему в голову взбрело,
Что в каждый порт уже давно влюбленно
Прийти к нему под черное крыло
Опаздывает белая мадонна.

Кораблям и поздняя не к лицу коррозия,
Не к лицу морщины вдоль белоснежных крыл,
И подтеки синие возле ватерлинии,
И когда на смокинге левый борт прогнил.

Горевал без памяти в доме, тихой заводи,
Зол и раздосадован крайне,
Ржавый и взъерошенный и командой брошенный
В гордом одиночестве лайнер.

А ей невероятно повезло:
Под танго музыкального салона
Пришла к нему под черное крыло
И встала рядом белая мадонна.

И сразу - "Полный назад! Стоп машина!
Живо спасти и согреть!
Внутрь ему, если мужчина,
Если же нет - растереть!

Это видимо официальная версия. Хотя "сукин сын" там дальше тоже встречается.

Он не вернулся из боя...

Почему все не так? Вроде все как всегда:
То же небо - опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, - не про то разговор,
Вдруг заметил я - нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.

Нынче вырвалась, будто из плена, весна,
По ошибке окликнул его я:
- Друг, оставь покурить! - А в ответ - тишина:
Он вчера не вернулся из боя.

Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие - как часовые.
Отражается небо в лесу, как в воде,
И деревья стоят голубые.

Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло для обоих.
Все теперь одному. Только кажется мне,
Это я не вернулся из боя.

По Первому хорошо идёт..

На старых записях у нас был вариант про сукина сына.
А сейчас на дисках про мужчину. У Высоцкого многие песни в разных вариациях, например, "Райские яблоки".

В "Кругом 500" в студийной записи, вообще пары куплетов не хватает.

Нет слов..

Человечище был :-(

Песня о летчике.
Их восемь - нас двое. Расклад перед боем
Не наш, но мы будем играть!
Сережа! Держись, нам не светит с тобою,
Но козыри надо равнять.

Я этот набесный квадрат не покину.
Мне цифры сейчас не важны,-
Сегодня мой друг защищает мне спину,
А значит, и шансы равны.

Мне в хвост вышел "мессер", но вот задымил он,
Надсадно завыли винты.
Им даже не надо крестов на могилы,
Сойдут и на крыльях кресты!

- Я - "Первый", я - "Первый", - они под тобою,
Я вышел им наперерез.
Сбей пламя! Уйди в облака! Я прикрою!
В бою не бывает чудес!

Сергей! Ты горишь! Уповай, человече,
Теперь на надежность строп!
Нет! Поздно - и мне вышел мессер навстречу.
Прощай! Я приму его в лоб.

Я знаю - другие сведут с ними счеты.
А по облакам скользя,
Взлетят наши души, как два самолета,-
Ведь им друг без друга нельзя.

Архангел нам скажет: "В раю будет туго!"
Но только ворота - щелк,
Мы бога попросим: "Впишите нас с другом
В какой-нибудь ангельский полк!"

И я попрошу Бога, Духа и Сына,
Чтоб выполнил волю мою:
Пусть вечно мой друг защищает мне спину,
Как в этом последнем бою.

Мы крылья и стрелы попросим у бога,
Ведь нужен им ангел-ас,
А если у них истребителей много,
Пусть пишут в хранители нас.

Хранить - это дело почетное тоже,
Удачу нести на крыле
Таким, как при жизни мы были с Сережей,
И в воздухе и на земле.

1968