Дневник и письма генерал-полковника Готхарда Хейнрици

Длиннопост! Но можно читать с любого места. С русскими генерал попал в точку.
////////////////////////////

В 2001 году немецкий историк Йоханнес Хюртер опубликовал дневник и письма генерал-полковника Готхарда Хейнрици. Эти источники демонстрируют личное восприятие войны в СССР человека очень высокого уровня.


Вчера против нас стояла русская дивизия, которую мы застали совершенно врасплох до того, как разбили её. Массы солдат бродят повсюду по бескрайним лесам и бессчётным крестьянским хозяйствам, часто стреляют со спины. Русский — коварный солдат в целом. Поэтому наши парни проводят зачистки, без пощады. Повсюду наши ребята забирают у крестьян лошадей для наших повозок, что вызывает плач и вой в деревнях. Вот так «освобождают» население. Но нам нужны лошади, а крестьяне, возможно, получат позже какие-то деньги.

В общем и целом, создаётся впечатление, что русский отводит свои силы на восток. В бою он стойкий противник. Он куда сильнее, чем французский солдат. Предельно выносливый, хитрый и коварный. Некоторые из наших потерь нанесены русскими, стреляющими по нашим бойцам со спины. Взятые нами пленные, пока что лишь несколько сотен, происходят из разных этнических групп. Среди них есть люди, которые выглядят как китайцы, нежели чем русские.


Война в России неслыханно кровава. Враг понёс потери, невиданные до того в этой войне. Русским солдатам их командиры сказали, что все они будут нами расстреляны. Вместо сдачи в плен, они стреляют по каждому немцу со спины. Это вызывает ответные контрмеры с нашей стороны, достаточно жестокие. Процесс ускоряется тем, что сотни людей теряют свои жизни. Венчает это непонятный ландшафт: всюду леса, болота, поля со спрятавшимися в них русскими. Короче, тут не очень хорошо.


Прежде всего, невероятное состояние дорог. Господи, это территория севернее Припятских болот — просто проклятая.
Русский, что был прямо перед нами, теперь уничтожен. Всё было невероятно кроваво. В некоторых случаях мы не давали им никакой пощады. Русский словно зверь обращался с нашими ранеными солдатами. В ответ, наши парни пристреливают и забивают всё, что носит коричневую униформу. Необъятные леса до сих пор полны солдат из разбитых дивизий и беженцев, некоторые из них не вооружены, некоторые — вооружены, и они невероятно опасны.

Сталин отдал приказы отступающим войскам уничтожать всё, что мы сможем использовать. Так что опять грабёж и всесожжение как во времена Наполеона, и, в какой-то мере, как в 1915 году. Согласно моему начальнику, генерал-полковнику фон Вайхсу, лишь два помпезных здания, построенных при Советах, ещё остались в Минске, в городе, где живёт 200,000 человек. Всё остальное сожжено. В Козове, где мы квартируем, осталась лишь треть домов. Красные комиссары сожгли центр города. Население, наверное, это уже достало, это для них четвёртый раз, начиная с 1915 года!
На южном фасе дела не так хорошо, как тут, на центральном направлении фронта. На Украине русский отходит по плану и системно, так что много чего может уничтожить. Он слишком крепок, не пересилить. Следующая большая оборонительная позиция у него, похоже, на Днепре.


Теперь мы в настоящей России. Капыль — название сегодняшней деревни. Всё совершенно прогнившее. Узнаём признаки большевистской культуры. Мебель очень примитивная.
У людей ничего нет, т.к. у них всё отобрали за последние 20 лет. Наши переводчики говорят нам, что люди счастливы, что тут теперь немцы. Никаких сомнений нет в том, что для всего мира будет благом, если большевизм, его методы и его последствия будут стёрты с лица земли. Это кошмар.
Магазинов нет. Крестьяне должны работать на общество; они получают 1\3 урожая натурой и 80 рублей в год. Килограмм масла стоит 36 рублей! Также в качестве платы за работу каждому товарищу полагались кое-какие предметы, которые он получить на госскладе, что есть в каждом городе: т.е. мыло, сигареты, носки, 1 костюм в год! Таков советский рай. Никто не осмеливается говорить открыто. Все боятся разговаривать. Они депортировали 15-летних детей на работы в шахтах где-то на Дону. Эти дети больше никогда не слышали о своих семьях и наоборот. Некоторых из них — которые теперь солдаты — мы захватили в плен. Теперь здешнее население надеется избавиться от давления. Очень плохо, что мы не можем общаться с ними. Это причина многих ошибок.

В целом русский сражается с фанатичным упорством. Как индивид же он подчёркивает свою усталость от войны, своё желание перебежать, свою ненависть к комиссарам, что заставляют идти в бой под дулом пистолета. Эти две линии несочетаемы.


Русский демонстрирует ударостойкость несмотря на все его поражения. Вчера читал заявление русского главнокомандующего, который сказал, что они будут продолжать сражаться, даже если Москва падёт. Полагаю, он прав. Изменения настанут только тогда, когда система в России сломается изнутри. Я сомневаюсь, что условия для этого уже сформированы. Кажется, что внушающая ужас русская система террора заставляет умолкнуть любую оппозицию. Можно допустить, что вследствие нашей неожиданной атаки против России многие русские, даже те, кто против Сталина, поменяли свои взгляды и поддерживают своего вождя из чувства патриотизма…


Состояние русских войск, с которыми мы столкнулись, без сомнения, за последнее время ухудшилось. В особенности русская пехота — дикая толпа, мешанина из формирований, бывших под рукой и слепленных воедино, что брошены в битву. Полки, пополненные еле обученным свежим составом; дивизии, состоящие из бойцов, оставшихся после разгрома двух или трёх других дивизий, — это обычное дело. Танковые корпуса действуют как пехота, потому что танков больше нет; аэромобильным бригадам не с чем приземляться. Тем не менее, нашим ослабленным частям до сих пор противостоят массы людей. Кто-то однажды сказал, что если из тысячи стреляющих идиотов лишь пятьдесят попадут по нашим храбрым парням, то тогда мы пострадаем от этих потерь больше, чем противник.


Увы, русская артиллерия очень хороша. Они много попадают и, к сожалению, очень часто меняют позицию. Пилоты тоже удалые и летают даже в ужасных погодных условиях. Лишь после того как наши истребители сбили 15 их самолётов, мы смогли немного перевести дух. Нам, немцам, в особенности не нравится русский коварный стиль ведения боя. Русского редко увидишь на открытом пространстве, а даже если и так, то он прячется в кукурузных полях. Большую часть времени он ползёт через лес, через кусты и через болота. Русский нападет из засад, эти люди вцепились к непроходимую местность как вши и нельзя от них избавиться даже если дважды прочесать территорию. Так что такая война очень многого требует от наших войск. Нужно снять шляпу перед ними и их усилиями.

Непонятно поведение русского командования. Они совершают поступки, суть которых мы не можем постичь, и которые кажутся достаточно неразумными. Например, любой, кто не удерживает позицию, будет расстрелян. Когда мы спросили русского начальника штаба 63-го корпуса, почему он не отвёл свой корпус, пока ещё был запас времени, он ответил: он дважды запросил разрешение на отход у своих армейских начальников. Его армия оставила его запросы без внимания, и отправила посыльного назад. Вот так военачальники избегают ответственности! В результате, русский 63-й корпус остался в Гомеле и был потерян.

У людей на той стороне есть выбор: быть убитым по приговору военного трибунала, быть убитым комиссаром или быть убитым немцами. Комиссары каждый день часами твердят бойцам, что мы не только гарантированно их расстреляем, но и сначала будем их пытать. Вот поэтому русский солдат и защищает себя столь яростно, потому что от нас он ждёт ещё более лютой смерти. Этот примитивный народ всему верит.

Две недели были на территории северной Украины, неподалёку от Киева. На карте страна отделена от Белоруссии демаркационной линией, все связующие дороги уничтожены. Есть лишь несколько основных дорог, а все придорожные мосты уничтожены. Погода всё ещё тёплая, дороги наконец подстыли. Если в Белоруссии земля с песком, то на Украине глинозём. Люди лучше одеты. Неделями наблюдали женщин, которые бегали вокруг с голыми ногами, а здесь они носят высокие сапоги.

Уровень разрушений в городах в этой стране благодаря большевизму и вдобавок благодаря войне с лихвой превосходит Тридцатилетнюю войну. В сельской местности, с другой стороны, влияние войны малозаметно уже по прошествии всего лишь пары дней. Неважно, насколько тяжело попало по деревням, сколько бедняцких крестьянских хат было снесено и сколько телят, кур и трихинеллёзных поросят было съедено — сельская местность несильно от этого меняется. Лишь учитывая детали и рассматривая отдельные судьбы можно осознать разрушительную силу войны. Наверное, об этом в будущем напишут книги.


В настоящий момент отпускаем всех русских пленных из захваченных западных территорий, чтобы они могли вернуться в свои дома. Они там очень нужны, т.к. на селе не хватает рабочих рук. Это ещё и подготовка к созданию новых государств-сателлитов. Британцы как-то предположили, что мы создадим независимую Украину, так же, как и Белоруссию с Балтикой. Теперь у нас есть возможность осуществить это.


Наша передовая дивизия стоит всего лишь в 73 километрах от Москвы! Думаю, что нет ни одного среди нас, кто бы не желал конца этой войне и нашему пребыванию в России. Но никто и не верит, что так произойдёт. Все бы уехали отсюда с большой радостью, поскольку тут одни лишения, уродства и неслыханные трудности. Никто не представляет, через что тут проходит отдельный человек, со всей этой погодой, этой территорией, состоянием этой страны и испытаниями, что возлагает на него война. Лишь тот, кто сам подобное испытал, может понять, что же это такое, когда часами стоишь в карауле без тёплой одежды (например, без перчаток), с мокрыми ногами, в лесу, где негде укрыться, в мороз, когда нет ничего горячего, чтобы выпить, или, может, с пустым желудком…


По контрасту с ландшафтом, который мы до сих пор наблюдали, калужский регион, куда мы только что прибыли, очень холмист, высоты доходят до 60 метров. Водоток неподвижный, залегает глубоко в земле и является причиной крутых склонов. Тяжёлый глинозём, частично чёрный, в случае осадков превращается в мыло. Население выглядит как эскимосы. Они носят обувь из рогожи, куски войлока обматывают вокруг икр или носят валенки; они укрывают тело старомодными плотными коричневыми овчинными тулупами (защита от осколков), голову кутают в плотные шали, так что видно только глаза и нос. Свиньи и куры делят с ними их жалкое жилище. Спят они на печке. Кругом клопы и вши. «До чего унылый пейзаж», — сказал капитан Г. из Вюртемберга, то же могу сказать и я!
Этот народ нельзя мерять нашей меркой. Думаю, лучше и правильнее воспринять эту страну можно лишь приплыв сюда на корабле, оставив родные берега, в отрыве от всего, что нам знакомо и исследовать её как чужой незнакомый континент, а не продираясь по ней пешком как мы. Вновь и вновь я задаю вопрос нашему новому переводчику [Бейтельсбахеру], сыну одесского фабриканта, что трудится как приват-доцент в Кёнигсберге: не было ли в этой стране хоть кого-то, кто боролся бы с этой волокитой, с этим равнодушием, и почему так вышло? И каждый раз слышу ответ: русский абсолютно пассивен, делает то, что ему прикажут, и под руководством он работает прекрасно и в охотку. Но по собственному почину он не предпринимает ничего, смиряется с самыми убогими условиями жизни, и у него отсутствует желание их улучшить. Вместо того чтобы взять ситуацию в свои руки и работать самому, возможно, рискуя, он лучше будет голодать и бедствовать. Он довольствуется одной парой обуви для всей семьи — которая, если надо, переходит от одного члена семьи к другому — лишь бы не работать. Зимой он слезает с печки только затем, чтобы почистить дорожку, ведущую от дома к колодцу, от полутораметровых сугробов. На этом его запал к свершениям иссякает.
А ведь из этой земли можно добыть бесконечное количество ресурсов. Столько неиспользованной земли стоит без дела. Как малонаселены эти бесконечные просторы. Сколь неухожены и бесхозны леса. Лесонасаждением тут вообще никто не занимается. Если надо на растопку, то рубят дерево, а вырастет ли на это месте новое, так это дело природы. Тогда, сознавая сущность русского, вновь вопрос: что будет со страной в будущем? Верите ли в то, что вследствие поражений русские снесут существующую систему? И ответ: по своей воле они на это неспособны. Нет никого, кто бы их на это сподвиг. Нам ничего не остаётся кроме как создать правительство на оккупированных территориях.
Они не любят большевизм как таковой. Из-за существующей системы слишком многие потеряли своих родных. Все живут в постоянном страхе и под гнётом слежки. Крестьяне хотят получить обратно свою землю. Старики тоскуют по своей церкви (в Чернигове я сам видел старушку, что встала перед нами на колени и благодарила нас, что может снова посещать церковную службу). Все остальные думают, что их экономическое положение слишком плохое. У большевизма тут друзей нет. Но и уничтожить его своими силами Россия уже не может. — А даже если мы создадим правительство на оккупированных территориях, что будет на тех, что не заняты? Никто не может ответить. В качестве ответа просто известно пожимают плечами и произносят: Nitschewo. Никто не знает, как всё будет. В ставке фюрера, наверное, есть свои планы в этом смысле. Я и сам не знаю, что будет.


Недавно два лейтенанта-кавалериста во главе своего взвода в идеальном порядке перешли к нам, с ними две машины, все вооружённые. Они сказали, что на русской стороне полная каша, что вся цепь командования и система снабжения дефективные (они ничего не ели 4 дня), что за приказом следует отменяющий его приказ, так что они больше не видели смысла сражаться. Сегодня к нам перешёл капитан верхом на лошади и сказал, что недисциплинированность и хаос достигли такого масштаба, что он решил покинуть этот дурдом. Это значит, что они действительно движутся к кризису, большие потери в живой силе и снаряжении начинают давать о себе знать, что заставляет русских посылать на фронт необученных призывников, у которых нет ни солдатской воли, ни воспитания.
Наши самолёты сбрасывают пропагандистские листовки с так называемыми «пропусками», которые у русских солдат очень ценятся, они их ищут и сохраняют. Они бьют друг друга, чтобы завладеть одним из «пропусков», поскольку каждый из них надеется с его помощью добраться до нас, где их не будут пытать, как их в этом убеждали комиссары. Когда их берут в плен, они машут листовками или моментально достают их из своих карманов, как доказательство того, что они всего лишь подневольные солдаты, и что они не хотят сражаться против Германии.
Но стоит отметить, что так не везде. На десятки тысяч плохих есть тысячи хороших красноармейцев, и они даже сейчас оказывают упорное сопротивление и, как с этим вчера столкнулась одна из наших дивизий, идут в контратаку; исход боя был для нас неудачен, и мы понесли тяжёлые потери. По возможности, первейшим делом является уничтожение остатков их войск, что до сих пор сопротивляются, и сделать это надо до наступления зимы, дабы предотвратить реорганизацию русской армии в зимние месяцы.
////////////

Вывод своими словами можно?

Пятнично, ога :super: :beer:

Вывода нет. Каждый делает свой вывод. Это история. Учитесь думать :ultra:

мимими...ботег-поучальщег :super:

Стехи :beach:

Если обо всем на свете думать,съехать можно с катушек

Энтот хенерал хоть выжил в войне? Или сгнил где-нибудь в Полесье.
Так-то, дохера их было.

тоже...завидуете неспособности писать такую многобуквенную херь...поди? ;-)

Это тупой копипаст. Учитесь раскрывать свою мысль и задавать направление общения.

Офф. На общество