Взрослые, которые не желают взрослеть

Им 20, 30 или даже 40 лет, но они все еще молоды… в голове. И становятся отражением общества, которое таким образом бежит от старения.

Все это прекрасно видно на примере видеоигр: их главные потребители уже не подростки, которые в прошлом стали первопроходцами в этой области, а взрослые люди. Если упрощать, можно сказать, что эти взрослые — те бывшие подростки, которые начали играть с малых лет и до сих пор продолжают это делать. Но мне кажется, что такая ситуация многое говорит о нашем переживающем кризис обществе. Поэтому вполне естественно, что взрослые пытаются забыть об этом кризисе.

Кроме того, мы живем в обществе, которое один великий этнолог назвал «обществом развлечений»: здесь все сводится к игре, развлечениям и шутовству. В нашем мире от серьезного стараются держаться в стороне. Но серьезное означает взрослое. И если мы несерьезны, тем самым мы отстраняемся от нашего возраста. Нужно выглядеть молодым, что в первую очередь отражается в манере одеваться. Подобное стремление казаться молодым толкает на глупые и инфантильные поступки.

В данном случае возникает вопрос о синдроме Питера Пэна, мальчика, который не хочет расти, как сегодняшние мужчины и женщины. Взросление, старение — все это страшные вещи. Смерть и старость — это все для других. И если я пытаюсь казаться моложе, чем я есть, это создает иллюзию безопасности.

1960-е годы пошатнули устоявшийся принцип авторитета. Это стало первым шагом к объяснению нынешней тенденции. Далее, у нас шло формирование общества независимых друг от друга людей вместо социальных классов, которые работали по системе специфических ценностей. Сегодня человек живет сам по себе, без ориентиров и коллективных ценностей, общества, которое диктует ему его поведение.

Именно в этот момент появилась цивилизация развлечений. Она представила огромное множество возможностей отрыва от действительности. Последним ее воплощением стал интернет.

Эта кризисная ситуация породила общество, которое можно было бы охарактеризовать как «Диснейленд». В кризисных условиях можно было бы ожидать пробуждения активности людей, но они предпочли смирение: что еще остается на фоне глобализации без альтернативной идеологии? Развлечься, забыться, отойти от настоящего.

[Сообщение изменено пользователем 06.10.2015 16:17]

самые гнусные поступки в этом мире совершаются очень серьёзными дяденьками (в меньшей степени тетеньками) у которых к тому же напрочь отсутствует чувство юмора (хотя у некоторых оно есть, но очень извращенное)...

Чет фотка вообще не в тему.

здорова :hi:

все куски чужих статей копипастишь болезный?

http://inosmi.ru/Atlantico/20141129/224574736.html...
или для
атлантико, Франция пописываешь параллельно?

Я понял, в чем ваша беда - вы слишком серьёзны.
Серьёзное лицо - еще не признак ума, господа!
Все глупости на земле совершались именно с этим выражением лица...

Улыбайтесь, господа... Улыбайтесь...
(с)

Преодолеть боль из детства
НАТАЛИЯ ИНИНА | 05 ОКТЯБРЯ 2015 Г.
Что мешает нам быть счастливыми? Влияет ли давно ушедшее детство на взрослую жизнь? Как научиться прощать, преодолеть чувство обиды? Наталия Инина, психолог, преподаватель Российского православного университета святого Иоанна Богослова, пишет об этом в своей новой книге «Испытание детством». Ее презентация и психологический тренинг пройдут 7 октября в 18.30 в Московском Доме книги на Новом Арбате. «Правмир» публикует отрывок из книги.
Преодолеть боль из детства
«…Иго Мое благо, и бремя Мое легко».

Мф. 11:30.

***

«Не тот станет великим, кто способен на великое, а тот, кто не способен на малое».

Григорий Ландау, российский журналист и политический деятель, погиб в 1941 году в ГУЛАГе (лагерь Усольлаг), лагерный номер 60727.


Трудно, дорогой читатель, начинать эту главу, ведь вопросы, которые будут поставлены в ней, крайне сложны, а ответы неоднозначны. Как показать глубину и путь жизни личности, ее преодоления, повороты, этапы, не растеряв при этом той невыразимой, неописуемой парадоксальной тайны рождения человека? Рождения не в смысле физическом, а в смысле духовном, подлинно человеческом, человечном! Рождения в жизнь вечную…

Именно эта сложность и ответственность подтолкнули меня к простому решению – начать с себя, со своего пути, ведь нет ничего более доступного и очевидного, чем собственный опыт.

Я напомню немного о себе, точнее, о своем детстве. Не могу пожаловаться на недостаток любви, меня окружали по-настоящему любящие люди — мама, бабушка, дедушка, а также мои тетя и дядя, которые относились ко мне как к дочери, ведь у них не было своих детей. Однако я уже говорила о том, что моя мама была тяжело больна. Ей, еще юной и прелестной девушке, поставили страшный диагноз – аневризма сонной артерии. Опасность заключалась в том, что при любой незначительной физической нагрузке сосуд мог лопнуть, и это привело бы к мгновенной смерти. Первая операция, которая должна была принести облегчение, вызвала парез (частичный паралич) речевого нерва, а вторая – парез левой руки и левой ноги.

9533df0605a2c473e33233ed4c277bf1Надежда, что беременность и появление ребенка развернет организм к здоровью, также не оправдалась. С моим появлением у мамы начала расти сосудистая опухоль на нижней челюсти. Мы с этой опухолью были ровесники. Когда мне исполнилось двенадцать лет, мама была уже полностью прикована к постели, огромная опухоль поглотила ее голову. Хирурги предложили операцию по ее удалению. Они сказали следующее: «Женщина так мучается, что летальный исход операции, который почти неизбежен, просто избавит ее от этих мук, однако если вдруг нам удастся совершить чудо, то она останется жить». Бабушка и тетя приняли решение рискнуть, видеть мучения мамы было просто невыносимо. Чудо произошло – опухоль удалили, правда, за это пришлось заплатить и удаленной нижней челюстью.

Постепенно началась другая жизнь, мама потихоньку приходила в себя, она, естественно, по-прежнему не говорила, рука и нога были по-прежнему почти обездвижены, однако опасность смерти отступила. Что сказать вам, дорогой читатель, о том, как меняется жизнь человека, когда из нее изымается часть за частью: сначала речь, потом движение, потом возможность обычным образом принимать пищу… Жизнь превращается в постоянное преодоление, постоянное напряжение, подавленное отчаяние и усталость от непрекращающейся борьбы, у которой нет финала, ведь нет надежды на выздоровление. Жизнь будет такой до самого конца!

Но если вы думаете, что в моей жизни с мамой были только ее страдания и мое соприсутствие им, то вы ошибаетесь. Было много смеха, радости, доверия, заботы. Мама была очень веселым, легким человеком, искренне и быстро откликающимся на происходящее. Она дожила до внука и ушла от острого лейкоза, когда ему было 9 лет. Ушла стремительно, никого не обременив хлопотами о себе.

А теперь обо мне.

Мне было 5 лет, когда я обнародовала загаданное желание – «чтобы мама была здорова…». Все вокруг умилились, мол, какая чудная девочка, так переживает за мать! Но было бы лукавством думать так. Ребенок хотел жить как все – он хотел, чтобы у него была здоровая мама. Я помню, как жутко стеснялась, когда мама приходила забирать меня из детского сада. Она шла, подволакивая ногу, парализованную руку опустив в карман, чтобы не было видно ее неподвижности. На голове всегда был платок. Надет он был совершенно неестественно, ведь его задача была прикрыть огромную щеку, внутри которой пульсировала опухоль. Все прохожие, оказавшиеся на ее пути, дети, воспитатели завороженно смотрели на нее, они не могли отвести от нее взгляда. В глазах их был ужас. То, что я испытывала, помню до сих пор – глубочайшее чувство обиды за бестактность и любопытство людей, чувство несправедливости жизни и острейшей жалости к маме. Почему она болеет? Почему нет нормальной обычной семьи? Мне так хотелось, чтобы все было как у всех – брат или сестра, папа, мама, все здоровые и радостные…

Я помню ощущение болезни во всем, запах ее и вид. Будто она пропитала всю мою жизнь. Потому я так радовалась, когда ездила иногда к моим тете и дяде. Там всегда был смех по утрам, они рано вставали, завтракали, разговаривали, смеялись, разбегались на работу – легкие, здоровые, веселые. А дома была мама, ее бедная рука, всегда согнутая, тоненькие неподвижные пальчики, как у ребенка, мычание вместо речи, нельзя было разобрать ни одного слова, ее понимала только я.

Как трудно быть ребенком рядом с таким испытанием, с такой болью! Потом, уже во взрослом состоянии, накрывает чувство невыносимой вины за все несделанное, несказанное. Уже нет рядом того, кому ты мог бы отдать огромную любовь своего сердца, сказать слова бесконечной благодарности за то, что становится видно только на расстоянии пространства и времени… Когда мамы не стало, произошло чудо – весь ужас ее болезни, мучительной и бесконечной, будто рассыпался вдребезги. Рассыпалась та стена, что разделяла нас. Вернулось все: ее красота и голос, и прикосновение ее рук. Осыпалось старой листвой то, что отделяло меня от нее, – моя детская боль, мой страх, моя обида на судьбу, моя усталость от ее бесконечной болезни. Ко мне вернулась моя мама – красивая, нежная, веселая, любящая! Почему так поздно?

Но сделаем еще одно усилие, и вернемся, дорогой читатель, к тому, что же было дальше с этой девочкой, когда она подросла.

Все детство я болела. И это совершенно не удивительно. Болезнь была нормой жизни: раз болела мама, болела и я, ведь мы были с ней одно целое. Но кроме болезней физических, были и психологические недуги. Страшная закомплексованность, неуверенность в себе, я с трудом преодолевала страх, чтобы выйти к доске и ответить на вопрос учителя. Если попробовать коротко сформулировать то состояние, в котором я находилась почти постоянно, – это страх перед людьми и жизнью, недоверие, постоянное сомнение в своих возможностях, при этом огромное желание быть нужной, быть в центре жизни.

Эта двойственность, амбивалентность всегда свойственна людям, травмированным в детстве. У них всегда неадекватная самооценка: с одной стороны, заниженная, то есть им кажется, что они никогда не справятся с поставленной перед ними задачей или ситуацией, в которой они оказались; но одновременно будет присутствовать и завышенная самооценка, то есть ощущение, что именно ты и можешь решить эту задачу или найти выход из этой ситуации, причем сделаешь это лучше остальных. Однако страх и отсутствие права на ошибку парализуют этих людей, и любые поползновения к активности часто сводятся к нулю. В результате человек ничего не делает, никак себя не проявляет, но внутри его бурлит та активность, которая так и не выплеснулась наружу. Это очень опасное состояние, вредное с точки зрения психологического здоровья. Оно приводит к различным нарушениям, таким как неврозы, психосоматические расстройства и так далее.

Это произошло и со мной. То ужасное состояние, в котором я находилась, не осознавая глубинных причин происходящего, подвело меня к краю пропасти. Впереди ждало отчаяние, болезнь, безнадежность и бесполезность. Но именно в такие моменты жизни, когда мы понимаем, что наши силы исчерпаны, мы открываемся иному миру и впускаем его в себя. Я благодарна этому опыту, ведь именно он изменил мою судьбу, привел к Богу, к вере, а затем и в психологию.

Постепенно, погружаясь в понимание тех глубинных мотивов, которые всегда стоят за нашими мыслями и поступками, я начала осознавать, что опыт моего детства, потеря отца, отношения с мамой – не просто сюжеты моей жизни. Это то, что в значительной степени определяет мою жизнь. И пока я не пойму, что на самом деле лежит в глубине моей психики и моей души, я не пойму себя в полной мере и не смогу двигаться вперед.

Постепенно я начала осознавать, что моя связь с мамой, которая совершенно естественна для любого ребенка, была не только связью с ее любовью, ее теплотой, ее нежностью. Это была связь и с ее болезнью, и с реакцией людей на нее и ее недуг. Первое лицо, которое видит ребенок, – это мама, она такая, какая есть, с огромной щекой, без речи, она не может взять тебя на руки, только гладит. Это так естественно, так нормально, ведь это твоя мама. Но мир говорит другое: нет, это ненормально, это ужасно, уродливо, жалко, любопытство толкает смотреть, но смотреть страшно! И это о моей маме, а значит, и обо мне! Ведь мы – одно! Именно это мой маленький мозг запомнил крепко-накрепко и так же решительно и бесповоротно вытеснил в бессознательные глубины психики. В результате сформировался страх перед людьми, недоверие к ним, близость к болезни, незнание здоровья. А дальше психика начала выбирать, фильтровать именно те ситуации, в которых эта модель жизни, точнее, существования, могла быть реализована.

Еще одной подавленной вытесненной тайной оказалось чувство глубокого одиночества, покинутости и, в результате, обиды на жизнь. Ведь папа исчез из моей жизни, оставил с больной мамой и пожилой бабушкой, не интересуясь особо тем, как я живу. Это тяжелое состояние, очень типичное для людей, переживших в детстве опыт потери отца, порождает глубинный разрыв связей с жизнью, еще большее одиночество и закрытость. Лишь внутренняя встреча с отцом, осознание его роли в моей жизни позволили мне преодолеть это одиночество и выйти навстречу людям.

Когда нам удается понять, что жизнь – это то, что есть, а не то, что должно быть, тогда мы можем сказать этой жизни «Да!» и вырваться из плена страхов, обид и недоверия. Как говорил Виктор Франкл, выдающийся психолог и психотерапевт, выживший в фашистских концлагерях смерти, автор книг, перевернувших жизнь тысяч и тысяч людей: «Не спрашивай, чего можно ждать от жизни, — спрашивай, что жизнь ждет от тебя». Но чтобы стало возможным сказать жизни «Да!», должен быть тот, КТО это скажет. Для этого необходимо сказать «Да!» самому себе. Именно этот шаг связан с детством, с его принятием, его осмыслением и пониманием.

В этом процессе встречи с самим собой, согласия со своей судьбой, принятия пути, тебе дарованного, роль психологии и психотерапии невозможно переоценить. Цель настоящей психотерапии, нацеленной на человека, – не обеспечение комфортного состояния, не обслуживание требований и желаний Эго, а создание условий для вырастания самого человека, возможностей встретить сложные обстоятельства жизни лицом к лицу, помощь в преодолении страха перед собственными негативными переживаниями и способность занять позицию в отношении самого себя, своих чувств, мыслей и действий.

Психологическая работа – не столько лечение, сколько тренировка и навык постановки «честных вопросов» и поиска «честных ответов» в отношениях с самим собой и собственной жизнью. Потому мы и говорили ранее о «прочистке оптики», о расчищении психологических «завалов», о снятии психологической «пыли» для подлинной встречи с духовной составляющей личности. Только освоив этот навык, человек может сказать «Да!» самому себе – той потенциальности себя, которая открывается лишь в молодости с ее многообразием будущих возможностей; и «Да!» – жизни, которое мы говорим в зрелости, то мудрое и спокойное согласие с ограниченностью земного бытия, осознание и соотнесение пределов наших возможностей с уровнем наших ограничений.

Но давайте чуть снизим планку и вспомним анекдот. Ребенок спрашивает отца: «Папа, почему, когда я ем яблоко, оно быстро становится коричневым?» Ответ папы был ответом взрослого умного человека: «Понимаешь, – начал он, – когда молекулы кислорода, содержащиеся в воздухе, соприкасаются с молекулами железа, находящимися в яблоке, происходит химическая реакция окисления, оттого мякоть яблока быстро темнеет, приобретая коричневый цвет». Малыш внимательно слушал, а затем спросил: «Папа, а с кем ты сейчас разговаривал?»

Мой терапевтический опыт давно показал мне, что говорить с человеком надо о той реальности, в которой в данный момент находится он сам. И уверяю вас, дорогой читатель, что за время моей практики ни один человек, обратившийся за помощью, не формулировал в качестве задачи терапии вопросы экзистенциального уровня. Только спустя какое-то время, когда насущные проблемы жизни, подавленные страхи детства были вскрыты и решены, тогда, рискну сказать, каждый для себя открыл в той или иной степени потребность в решении этих вопросов. Иными словами, когда был успокоен и возвращен в мир любви и безопасности «внутренний ребенок» (та самая живая память детства), когда «внутренний взрослый» (та часть в нас, которая способна принимать решения и нести ответственность) окреп и почувствовал в себе силы для встречи с жизнью, только тогда эти темы стали не просто возможными, но и актуальными, желанными.

1131

Можно сказать, что психотерапия, цель которой – помощь в возрастании личности, выводит человека из зоны детской инфантильной безответственности в пространство взрослой жизни, где решения и их последствия не спишешь на невроз, они будут грузом ответственности давить на плечи. Именно эта личная ответственность часто отпугивает людей, им не хочется становиться взрослыми. Как приятно, когда все можно свалить на кого-то! Не я, а другой будет нести ответственность за мои ошибки, промахи, равнодушие, пассивность и лень. Но берегитесь: непрожитая ответственность не пройдет стороной, она ляжет на вашу душу бременем вины. Мы все ответственны друг за друга. Как сказал трагически погибший в ГУЛАГе мыслитель и философ, журналист и политический деятель Григорий Адольфович Ландау: «Нередко облегчить жизнь можно, лишь возложив на себя новое бремя».

В жизни каждого человека есть тот потаенный уголок, где хранятся крайне болезненные, стыдные воспоминания прошлого. Кого-то не поддержали, кому-то не помогли, за кого-то не заступились… Разум обязательно найдет вполне убедительные оправдания этим постыдным событиям, но сердце будет болеть и сжиматься, а душа наполняться горечью, когда воспоминания об этом вдруг всплывут в нашей памяти. Мы будем мечтать вернуться назад, чтобы все изменить и поступить иначе. Но жизнь не перепишешь заново и прошлого не вернешь. И все, что нам остается, – это боль души и вина перед теми, кому не помогли, кого бросили, от кого отмахнулись.

Как совместить обычную жизнь, ее стремление к комфорту и безопасности, с развитием нашей личности, возрастанием нашей души? В том-то и дело, что совместить это нельзя, однако это вовсе не значит, что мы должны немедленно все бросить, уволиться с работы, распродать то, что имеем, и таким образом обеспечить себе духовный рост. Эта задача решается не снаружи, она решается изнутри. Возрастание человека – это способность осознавать и удерживать несовместимые или плохо совместимые грани человеческой личности. Вспомним бессмертные строки Федора Тютчева: «О, вещая душа моя! О, сердце, полное тревоги! О, как ты бьешься на пороге как бы двойного бытия!»

Помните, я говорила об антиномии? Антиномия – это парадокс, неразрешаемое противоречие, из которого нет единого выхода. Вспомним, что человек – это духовное существо, а язык духовного мира (а значит, и язык человеческой души) – это антиномия, неразрешаемое противоречие. Возьмем любое экзистенциальное переживание человека – оно всегда будет выражать глубинную антиномичность жизни, неразложимую на части.

Можно привести самый простой пример: любовь родителя к ребенку. Сколько в ней присутствует безусловной радости, счастья, любви от соприкосновения с реальностью жизни и развития малыша! Но сколько тревоги при мысли о его будущем, сколько грусти в осознании того, что рано или поздно придется отпустить повзрослевшего ребенка в мир, где закончится власть родителей, а их любовь не сможет уберечь его от возможных бед и испытаний. Что остается? Разъять переживание, разорвать ту связь, что удерживает всю полноту чувства? Позитивную, приятную часть оставить в сознании, а негативную, тяжелую вытеснить в глубину психики, в бессознательные ее пласты?

Вот и оказывается человек расколот надвое: с одной стороны – спокойствие, пусть и эфемерное, равновесие, пусть и ложное, с другой – волнение, беспокойство, боль, страх, тревога. Представьте, какое потребуется напряжение, чтобы удерживать баланс и равновесие этих противоположных сил! Человека все время сносит. Современные направления в психологии, такие как «позитивная психология», предлагают простое решение – «смотри в позитив, и тогда позитив будет смотреть в тебя».

Нет, казалось бы, ничего плохого в том, что человек сознательно направляет свои мысли к «хорошему», поворачивая свое сознание, как руль, все время в позитивном направлении. Но если взять эту метафору за основу, то корабль, руль которого все время поворачивают в одну и ту же сторону, будет плыть по кругу, постоянно вращаясь вокруг одной и той же точки. Точка же эта – мой комфорт и мое Эго. Однако напомним: вытесненная часть переживания, неудобная, причиняющая боль, толкает нас в другой «борт». И только если мы готовы вслушаться в этот звук, звук нашего страдания, нашей боли и нашей тревоги, когда руль нашего судна способен повернуться и в другую сторону – тогда наш корабль начинает держать свой курс вперед, и путеводной звездой будут наши ценности, наши экзистенциальные и духовные выборы.

Подчеркнем эту важную мысль: только если мы способны быть открытыми не одной лишь радости, счастью, удовольствию, но и боли, печали, состраданию, мы выходим к той настоящей жизни, в которой встречаемся с собой, со своей судьбой, обретая смысл собственной жизни. Но где же взять сил, чтобы идти по такому пути? Не станет ли тогда наша жизнь тяжким бременем, мучительным грузом? Возможно ли найти то самое «зачем», чтобы выдерживать любое «как» (вспомним любимую фразу Виктора Франкла, принадлежащую Фридриху Ницше)?

«Антиномия снимается только в Духе», – учил отец Павел Флоренский. Полноту жизни невозможно обрести без Бога, без Его животворящего Духа, совершающего чудеса! Нам надо открыть свое сердце навстречу Творцу, позволить Ему войти не только в наше настоящее и наше будущее, но отворить Ему дверь и в наше прошлое, которое живет и пульсирует в нас всегда. У Бога нет преград в виде времени и пространства, и потому Он может войти в любое мгновение нашей жизни и исцелить раны нашей души, которые нам порой исцелить не под силу. Только впустив Бога в свою жизнь и свое сердце, мы обретаем «блаженную весомость бытия».

Теги: детство, Психология
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Культ детства, или Картинка для взрослых
Источник: VRNS.RU
АРКАДИЙ МАЛЕР | 17 ИЮНЯ 2014 Г.
Одна из самых порочных идей, навязанных «европейскому человечеству» в эпоху Модерна и составляющая не обсуждаемую догму современного секулярного мировоззрения — это культ детства и, непосредственно связанный с ним, культ детей.
Культ детства, или Картинка для взрослых
Фото: vrns.ru
Причем, это тот случай, когда т. н. Просвещение и романтическая реакция работали в одном направлении: Просвещение, в первую очередь, благодаря Жану-Жаку Руссо, открыло феномен детства, а романтизм только усилил его культ, который к XX веку, с окончательным разрушением последних остатков традиционного патриархального общества, стал носить системообразующий характер не только для массовой культуры, но и для экономики потребления.

В реальности детство — это самый страшный период в развитии человека, потому что в нем уже, от зачатия, есть склонность ко греху, то есть ко злу, но еще нет полноценного осознания греха, то есть различения добра и зла, и нет достаточных внутренних сил противостоять любому соблазну. Вместе с этим у ребенка есть только одно преимущество перед взрослым — это неискушенность в грехах, которые будут привноситься в его жизнь извне, и именно это преимущество называется «детской чистотою». Однако не только с каждым годом, но и с каждым днем эти искушения все равно будут приходить, ведь детство — это недостаток, который быстро проходит.

Апологеты детства часто ссылаются на плохо расслышанные слова Христа «будьте как дети» и призыв апостола Павла «на злое быть младенцами». Приведем евангельский фрагмент полностью: «В то время ученики приступили к Иисусу и сказали: кто больше в Царстве Небесном? Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном; и кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает; а кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Мф 18:1-6).

Спаситель призывает не впасть в детство, а умалиться до уровня детей, чтобы преодолеть свое взрослое самомнение. При этом Спаситель напоминает, что и сами дети могут соблазниться.

Утверждение апостола Павла также стоит процитировать полностью: «Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, но по уму будьте совершеннолетни» (1 Кор 14:20). Эти слова прямо соотносятся со словами самого Христа: «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Мф 10:16). Быть простыми как голуби и быть младенцами на злое — это значит быть вне зла, сохранить свою непорочность, но из этого не следует, что и по умственному развитию нужно оставаться ребенком, вовсе нет: нужно быть мудрыми, как змеи, и совершеннолетними по уму.

Поэтому детство — это вовсе не то состояние, в котором нужно любой ценой задержаться, а то состояние, которое нужно преодолеть. Но другой вопрос, что это преодоление должно происходить в порядке естественного, поэтапного взросления, состоящего не в том, чтобы поддаваться максимальному количеству искушений, а в том, чтобы научиться различать добро и зло, и воспитывать свою волю для противостояния этим искушениям. Между тем, секулярный культ детства определяется двумя ложными взглядами на само детство — извне и изнутри.

Извне культ детства определяется чисто эстетически, исключительно тем умилением, которое любой психически здоровый человек испытывает к образу более-менее обаятельного ребенка, в особенности, своего ребенка. Само это умиление абсолютно оправдано, как и восторг человека перед красотою всего Божественного Творения в целом. Но грехопадение наших прародителей, да и наши грехи, способствовали многим уродствам этого мира и, в частности, тому очевидному факту, что далеко не все дети такие уж умилительные, а иные из них бывают и совсем не умилительны (как, собственно, и все взрослые люди). Утверждать, что детство — это что-то прекрасное только лишь потому, что все дети такие сказочные красавцы, можно с тем же успехом, как утверждать, что быть женщиной прекрасно, потому что все женщины красивы. Но это не так, и ценность детства не может определяться только тем, что вам лично приятно созерцать конкретного ребенка.

Изнутри самого детства его культ определяется тем псевдо-райским состоянием, которое некоторые взрослые приписывают своему собственному детству, когда они ни за что не отвечали и когда жизнь на земле казалась вечной. Отсюда постоянное желание «вернуться в детство» как в мир безответственных иллюзий, когда можно было себе позволить жить в выдуманном мире и когда все окружающие тщательно оберегали тебя от любой правды. Субъективные воспоминания о своем детстве придают ему ценность как состоянию добровольного и вполне поддерживаемого окружающими самообмана. Таким образом, секулярный культ детства от начала до конца заключается в конкретной картинке — в определенном образе ребенка и определенном образе мира с точки зрения самого ребенка.

Наглядным результатом развития этого культа оказалась известная инфантилизация современной массовой культуры и, в том числе, сетевого интернет-общения. Но это еще полбеды — главным пороком стало широко распространенное со времен Фрейда представление о том, что все проблемы человека коренятся в его детстве и зацикленности на впечатлениях детства как самых значимых во всей человеческой жизни. В итоге современный человек вместо того, чтобы идти вперед и ценить новые открытия, постоянно переживает — реальные или мнимые — факты своего далекого прошлого, причем, в чем меньшем возрасте они были, тем большее значение им придается.

Проецируя такое отношение к своему детству на других людей, современный человек воспринимает семью как сугубо детоцентрическую (педоцентрическую) структуру, где вся жизнь должна вращаться вокруг ребенка и только ради ребенка. Из этой перевернутой ценностной иерархии следуют совершенно фатальные, трагические последствия для всех членов этой семьи.

Во-первых, поскольку секулярная онтология не имеет внятного определения понятия человека, то и понятие ребенка сводится лишь к чисто внешней картинке — милого здорового пупсика из рекламы памперсов, которого, собственно, воображает себе любой будущий родитель. Если же ребенок рождается недостаточно милым или недостаточно здоровым, то такой родитель впадает в депрессию и считает, что вся его жизнь обессмыслилась, а в особенности обессмыслилась его семья: картинка не получилась. Но что еще хуже — если такой родитель заранее знает, что его ребенок будет не совсем «удачным», то он вполне готов пойти на его убийство, то есть на аборт. Культ детства требует жертв и, в первую очередь, ими оказываются сами дети.

Во-вторых, если смысл семьи состоит исключительно в рождении и культивировании ребенка, то, как только ребенок вырастает, семья обессмысливается: постаревшие родители смотрят друг на друга и не понимают, зачем они отныне друг другу нужны, и семья распадается. Попутно каждый родитель обнаруживает, что принес в жертву ребенку (а точнее, своему образу ребенка — своей картинке) «всего себя», не реализовал другие свои мечты и желания, и начинает обвинять в этом самого ребенка. В свою очередь, сам повзрослевший ребенок начинает испытывать комплекс вины за «бесцельно прожитую жизнь» родителей, и тогда их прежний ложный «рай» превращается в столь же ложный «ад». Если же культ ребенка в семье принимал экстремальные формы и способствовал его нравственному, интеллектуальному и физическому разложению, то такой ребенок становится пожизненной обузой для родителей и главной жертвой своего собственного культа.

В-третьих, именно культ детства мешает современному человеку заводить семью и рожать детей, потому что именно ложное, неадекватное представление о том, каким должен быть ребенок и как должна быть обустроена его жизнь, не позволяет многим молодым людям даже задуматься на эту тему. Как я уже сказал выше, современный культ детства представляет ребенка красивым, здоровым и веселым пупсом с рекламы каких-то специальных детских принадлежностей, который вместе со столь же глянцевыми родителями играет в своей просторной комнате, похожей на филиал детского супермаркета, где есть всё, что нужно для мимолетного детского счастья. Разумеется, у такого ребенка есть все возможности для того, чтобы стать еще более красивым, здоровым и веселым; разумеется, он имеет широко разветвленную семью состоятельных и любвеобильных бабушек, дедушек, тетушек и дядюшек; разумеется, он пойдет в самый лучший сад и закончит с золотой медалью самую лучшую школу… А иначе зачем его, вообще, рожать? И такая логика напрямую способствует абортам, когда родитель даже еще не знает, какой у него будет ребенок и какие у него будут возможности, но уже понял, что чаемую картинку он себе обеспечить не сможет. Именно себе, потому что еще ни один ребенок не родился с представлением о том, насколько дорогими должны быть его игрушки и сколько метров должно быть в его комнате.

Здесь раскрывается психологическая сущность культа детства — этот культ существует не ради самих детей, а ради своего представления о детях и детстве, ради той самой рекламной картинки. Ярким свидетельством этого родительского эгоизма служат многочисленные «аватарки» блогеров с лицами своих детей, не говоря уже о фотографиях своих чад во всех позах и видах, постоянно выкладываемых на всеобщее обозрение. Если бы такие родители действительно понимали, что их дети — это отдельные личности, проживающие собственные жизни, то они бы задумались, насколько их ребенок в будущем будет рад тому, что их любимые мама и папа изливали свои чувства и мысли в интернете под «маской» его лица, попутно делясь со всем миром каждым их шагом.

Можно быть уверенным в том, что в недалеком будущем эта проблема разрушит не одну семью, ведь уже подрастает то поколение детей, которое служило «аватарками» на юзерпики своих родителей. Другой пример — отсутствие постоянного живого общения многих из таких детей со своими родителями, буквально работающими по 24 часа в сутки — вовсе не для того, чтобы прокормить свою семью, а только чтобы поддерживать эту картинку «не хуже других». И когда такой ребенок подрастает и сталкивается с первым реальным кризисом, то он уже не может поговорить о нем со своим родителем, потому что в нарисованной родителем картинке этот кризис никак не предполагался.

Однако культ детства не существует сам по себе — он является лишь неотъемлемой составляющей всей либерально-атеистической культуры современного мира, выражая один из его многочисленных аспектов. Поэтому невозможно преодолеть этот культ, не затрагивая другие сферы нашей цивилизации. Точно так же невозможно до конца победить химеру «ювенальной юстиции», не переосмыслив основы современного подхода к праву как таковому.

Теги: детство

:write:

Слишком много букв. Читать лень. Лучше в танки поиграю. :stadium:

это всех так раздражает :-D