герои

Я – зимняя ночь большого города, настигаю девство пороком и купаюсь в море безликих тождеств человеческого существа, когда снег падает медленными кружевами, своей чистотой в ноги к психопатичным тиранам – вам, им, тем, кого не волнуют облака гари в серо-голубом небе, что взирает на дряхлеющее, гниющее и, наконец, умирающее существо своей туманной улыбкой грязно-прозрачных солнечных игл. Вы прыгаете, танцуете в ночи, купаетесь, ныряете в безнадёжной серости своей крови, смывая с бренных телес взгляды, слова и прах отживших друзей и врагов, углей и бриллиантов, металла и золота, которое в глазах её блестит ржавым солнцем, выцветшей бумагой и опавшими, мёртвыми листьями-лицами осеннего ветра. А потом снег, и погребает их в вечность, и больше никогда они не улыбнутся надменно и не разразятся обкуренным смехом, ибо не хуже и не лучше тебя, а просто умерли в твой день рождения, как и ты, когда войдёшь. И иней на стёклах, и лёд под ногами, и в. А ещё, в душе чёрным блеском лёд, в котором отражение солнца моей памяти, и над головой нависла синяя серость неровного неба, поверженного трубами нашей жадности и высотками нашей алчности, исполосованная проводами нашей жизни.
Мрачно.
В свете фонарей аллея наполнена криками о помощи и духами её не дождавшихся. Летают, кружат в головах дымкой прошлого, будучи на самом деле эхом будущего, и завывают северным ветром, каждый о своей печали, осознавая бессмысленность пройденного пути. Один был болен и, зная о своей судьбе, радовался каждому восходу, как последнему, дивился обыденности и смеялся над старой шуткой, провожал каждый закат сквозь обречённость безвкусных слёз, как себя самого. Другой был слепо и безудержно рад без оглядки тому, что живёт, просто дышит. Счастье для него было лишь отсутствием несчастья, когда любовь его была измерима, ненависть пафосна, а вся личность собирательна с любимых кинематографических образов. Он был свободен в тюрьме, которую выстроил для себя сам, и наслаждался отсутствием горькой правды, а умер случайно. Ему было очень жаль. А что же до того, что нынче стоит в стороне безграничного небытия без досады в иронии глаз? Да его вовсе не было. И вот они кружат позёмкой, летают, настигая прохожих пронзающим криком холода, но не знают о своём существовании. А в душе фонарного света всё так же кружатся снежинки, танцуя с полумглой, смеясь над вами, как и я, презирая ваше неровное дыхание холодом.
А ещё, набережная речных волн, застывших в своём рельефе сугробами февральского снега, безучастно взирающими на суету низких облаков гари.
Сколько.
Кованые ограждения и холодные пальцы. Тропинки поперёк реки и верёвка с красными флажками, окрик, как будто бы почти есть, но развеялся в позёмке и улетел в следующий миг, где мёрзлая земля неохотно поддаётся лопате. Веет и здесь запахом ненависти, поднимает в полёте чёрные ленты и уносит по серому небу косяками перелётных птиц, что слепо вернутся сюда по привычке. И на деревьях всё так же покоится белая кровь небесной души, которую вы пронзили остекленелым взглядом в надежде на озарение извне, когда внутри питаетесь грязью своей ничтожной сущности, не признавая своего родства.
Идёт, разговаривая с собой, некогда зачавшись в пьяной похоти, вынудив их завязать петлю для них самих из их собственных же жизненных вервей, родившись в заурядном роддоме, где позавчера главврач изменил своей старой жирной жене с медсестрой-практиканткой, когда ту бросил незатейливый студент, променяв её на картинку, переболев всеми болезнями того возраста, переломав все свои игрушки, пойдя в школу с надменной, растянутой как эспандер ещё с утра, улыбкой до ушей и с букетом цветов наперевес, научившись азбуке и матным словам из одной книги, где азбука печатными, а мат выведен каллиграфическим почерком третьеклассника Коли, подравшись за деревянный кубик, подравшись за девчонку, убив за бутылку, пережив переходный возраст с дырявыми карманами и папиными журналами в туалете, в очередной раз, навсегда бросив курить, закончив школу, став мужчиной на выпускном вечере в одном из пустых кабинетов, поступив в институт, сдав хвосты за первый семестр, найдя свою судьбу в рыжей одногрупнице, что одевалась из маминого шифоньера, женившись на ней, привязав её к себе нечаянным ребёнком, устроившись на работу, продвинувшись до инженера, купив незамысловатую провизию на свою также незамысловатую зарплату, неохотно хрустит февральским снегом к себе домой. Идёт со взглядом в ногах, часто оглядывается, боится исчезнуть, боится одиночества, боится абстрактных фраз, боится чужих детей, как впрочем, и своих. Мёрзнут руки в варежках, что она ему связала, сидя в декрете, будучи беременной третьим. И всё также колышется под дыханием жизни, подобно выгнившему берёзовому листу. Ветер, и он падает, покоится, погребённый нескончаемым потоком белой крови небесной души. Души эту сволочь, ибо отбирает покой и заставляет выползать из тёплого уюта своей тёмной комнаты, где никого не надо, в прокуренный свет цветных ламп.
Всё вокруг белое, и снег падает на снег, падает на лёд, падает на голову, падает на дорогу, на пальцы, на воду, на землю, как соль на рваные нещадными когтями жизненной истины раны. И никогда здесь не взойдёт истинного солнца, ибо испепелило бы оно лживый рассудок, и лишь вечный холод и ледяной взор в пустые серые небеса в безнадёжном ожидании озарения.

Комп-у детей отобрали?

Кто бы посоветовал плодотворцу нашему какой-нить сайт вместо КЛиО что ли... где можно разместить и прозу, и стихи, и отдача читаталей есть :-)... подаю пример:
- www.stihi.ru
- www.proza.ru
- www.snezny.com

Алейда, посоветуйте ему местный ресурс - я не помню, что там - эксмо или что-то в этом роде?!

Он не местный
http://www1.forum.eksmo.ru/viewforum.php?f=18&sid=...