Вечная весна в одиночной камере

Цветущая ликующими зловониями заводь облажалась горой снега, и ее причислили к лику святых. Все продолжатели дела 26-ти бакинских комиссаров затерялись в дебрях заводов Уральских коммунаров; впрочем, венгерские тоже погреблись под лапшой. Винегрет слопала Грэт, как и вино Дуремара. Моше Даян больше никто не даян эбан, однако 48 закрутившихся пальцев все таки сделали свое дело славному одноглазому подданному туманных алиби, альбиносов и понтелеймонов.
Если модератор не видит в этом сыновью скуку Рохесола Йоко, то остается уповать на ниц.
12 блистательных стволов оттеснили плачущего Веничку, столь упивающимся Розановым – суть братья во плоти и от плоти. Рыцарь Айвенго сначала оказался Айёвенхоем, Айваном Хуойем, а потом добили его и до Ивана Хуева, дружинника Ярослава Мудрого, мудрости притом так и не поимевшего. Гейши все-таки не платили за рикши по непользуемости. А к маю ёлка сдохла, и мумифицированная жена прокляла небо стеклянной поллитровкой, вдребезгнув по дороге окно и закончив этим тоталитарным актом ветеранский салют.
Соль дорожала. Клоуны остались.
Сидя на санех и не дожив до «Домостроя» Сильвесторской редакции, Ярославна прежде загудела во Путивле. Аве Цезарь, друг сердешный, проходи, давно заждались. Так и не лепят и не бяшат братия, за братской могилой загнанные братками. Навохудоносор закурил бы, если б курил курилку, бухал бухалку и отбыл отбылку за кобылкой на полкЕ. А Таня плачет и не может достать из речки волобуевский меч. Что делать, поручик? Кошка сдохла, хвост облез, кто слово скажет? Знаешь, стыдно, когда не видно, что не услышал то, что слушал. Двенадцать блоков революции.
Клин клином, а синь синим во дожде, нужде и многажды. Клинопись за звукопись, пись и зае. А снег, все идет и идет. Порхая, жжет ресницы и омывает слезы, не плачь, моя подруга, ведь я, ты видишь – рядом, всегда был рядом, знаю, что ты не замечала, но дай мне свою руку, я пульс тебе отдам. Красный смех гуляет по стране.
Вечная весна в одиночной камере.

Сизый ятаган облип нечистью, и всякая правда стала неминуемой. Так что же произошло в датском королевстве? Сонм сонных мух не ведал, что творит. И Исаак искал Иакова, клал кий на кулер и исколол кульных киллеров. Колом колено колит вены, пытаясь правду разгадать, зачем я.
Если когда-нибудь вдруг меня не окажется вовсе в заповедной заветной тарелке твоего праведного сновидения, значит, неуловимые мстители настигли меня. Это так просто: я хочу быть, всего лишь. Возлюби многоточие.
И не пей уже вина, Гертруда.
Тень на плетень и день в пень. Все репризы на карнизе, а снизу не видать. Эй, кто будет моим гостем? В посте. На посту я стою над обрывом над рекой. Больно берег крут, а кони ходют. Золотоухий певец стал хали-гали кришной, хали-гали рамой, трали-вали крыша, где ты будешь завтра? Так и сгорел сыноубивец гоголевский.
А судьи кто?

:-)

Кто-то из них соврал: если жизнь продолжается на грехе первого рода, то не грех то; или не жизнь вовсе. Бедная леди Макбет, будет вам и Мценский уезд, и Юрьев день. Отпусти мне грехи - я не помню молитв, если хочешь, стихами грехи замолю, но объясни – я люблю оттого, что болит? Или это болит оттого, что люблю. Кто игрок на первой базе? Шутка это, Рейнмэн, шутка…
Вот и всё, что было, не было и нету, правильно и ясно, здорово и вечно.
Все как у люде-е-е-еей. Да поздно, батенька, бисер метать сыздавна, загодя да из говна. Не то прелести, что в ладонь вмещаются. Убирайтесь со своей колеёй. Игра в одни варота?
Пиратовы пиастры. Пиастр-р-ры!!!

Так и буду жить один меж прочих.
И со мной отныне на года
Вечное круженье этих строчек
И глухонемое «никогда».
(с)

Dixi.

[Сообщение изменено пользователем 19.12.2003 15:21]

Когда падает звезда, быстро и пронзительно, понимаешь, что упустил главное в своей маленькой и никчемной судьбе, не успев загадать ни одного желания, не успев даже прочувствовать восхищения, как искры из-под копыт, и говоришь только – глядите, упала звезда… Остается лишь одиночество – беспредельное и бесконечное. Верно, нельзя успеть загадать желания. И сама звезда, появившись из глубочайшей пустоты, исчезла совсем, так же не успев насладиться своим ярким и ослепительным существованием.
А тебе не остается ничего, кроме боли и пустоты, и эта ночь пожирает тебя, и ты ребенком седеешь от ужаса, и кажется тебе, что тени, оживая, поднимаются со стоном и тянутся к тебе беспомощными и вместе страшными руками… Беспокойная желтая луна заглядывает тебе в самые глаза и умоляет о чем-то, и улыбается…

Это она опять о своем о чем-то одиночном, кАш :о)