о мигрантах. много букв копипасты

Плачьте вместе с Рустамом

Маленький Умарали уже не будет играть в эти игрушки, спать в этой кроватке и гулять в этой коляске. Он умер вдали от мамы Зарины, у которой его отобрали полицейские, от бабушки Мехренисо, у которой даже не взяли бутылочку с теплым молоком, и, конечно от папы Рустама, который встречает меня у ворот дома на Лермонтовском проспекте, торопливо объясняя по дороге, что напрасно пишут про их дом, будто он расселен, - вон сколько окон горит. Понятно, их все уже достали – мол, они живут в подвале, и дом нежилой, и за ребенком не так смотрели. Мы проходим по осеннему двору с роскошным желтым каштаном – сюда Зарина каждый день выходила с коляской. Открывая дверь, Рустам продолжает объяснять: «Я к 9 на работу ушел, а они уже через 15 минут сюда пришли и их забрали – вот, жену вместе с братом моим». Они – это сотрудники миграционной службы: обнаружили, что у мамы Зарины просрочена регистрация, и вызвали полицейских. Те быстренько вытолкали из дома Зарину с малышом, в спешке даже не дали надеть на ребенка шапку. В 1 отделе полиции по Адмиралтейскому району мальчика у нее отобрали и увезли в больницу имени Цымбалина, бабушка умоляла отдать его ей, но ей сказали, что ребенка везут туда, где за ним будут ухаживать в 20 раз лучше, чем дома. В ту же ночь ребенка не стало.
Я вхожу со своим дурацким микрофоном и фотоаппаратом, не зная, куда девать глаза, чувствуя себя частью народа, пьющего кровь таджикских младенцев. В комнате чисто, ковры, телевизор. Папа Рустам рассказывает, каким здоровым и спокойным был его сын: «Как заплачет, мы его сразу кормили, а так он вообще не плакал». Рустам совсем молодой и очень красивый. Зарина – хрупкая юная женщина с нежным лицом: длинное платье, босые ступни из-под шаровар, глаза в пол. Она не говорит по-русски. Бабушка говорит немного – охотно объясняет, как в полиции Умарали поили холодным молоком, как не взяли у нее рожок с теплой смесью, как потом не пустили в больницу. Маму в этот день судили, она провела в суде 5 часов – присудили штраф и депортацию. «А у нас уже были билеты в Таджикистан, мы как раз собирались ехать, но билеты пришлось сдать. Теперь нам говорят, что ребенок болел, что сердце у него было больное, но у нас есть карточка из поликлиники, все анализы, все прививки, там везде написано, что он здоров. Нам тут уже дважды свет отключали, чтобы мы отсюда убрались, не давали интервью».
В разговор вступает Маскам, дядя Рустама – он говорит по-русски лучше всех: «Нам все не давали в морге его посмотреть, а когда дали, там уже все было выпотрошено – и мозг, и внутренности. Вокруг глаз было все синие, и половина тельца синяя, а половина личика в крови – вокруг носа и рта. Я не знаю, что с ним делали – они сказали, может, ему кислород давали, потому и кровь. А я думаю, его уронили. А может, специально на органы взяли».
Никаким предположениям, даже самым диким, уже не удивляешься – у горя свои фантазии и призраки, а смерть в больнице здорового 5-месячного младенца, вырванного из рук у матери якобы ради его же блага, выглядит фантастичнее любых легенд. И, однако же, это реальность.
Я прошу показать мне игрушки и вещи Умарали – сознавая, что ковыряю палкой в открытой ране. Дядя с готовностью откидывает покрывало с кроватки. Раскладывает кофточки, вынимает пакет памперсов. «Он такой плотный был, вот его трусики, еле налезали, такие ножки плотные были. Везде еще его запах…»
И тут он замечает как бы вскользь – «В 2004 году у нее (показывает на бабушку) совсем недалеко отсюда старшего сына убили, зарезали, старшего брата Рустама. Мы тогда и разбираться не стали, все равно бесполезно. Наверно, такая судьба. Вот сделаем Курбан-байрам и уедем домой с пустыми руками».
Мне нечего сказать этим людям. Я уже знаю, что полиция завершила проверку и не нашла в действиях сотрудников, отнявших Умарали у мамы, ничего неправильного – оказывается, они действовали согласно «стандартной процедуре». Я знаю, что заведено уголовное дело – правда, только после того, как поднялся шум, но знаю также и то, что доследственная проверка ведется не только в отношении полицейских, но и в отношении родителей Умарали, которых подозревают в ненадлежащем исполнении своих обязанностей. То есть полицейских попытаются отмазать, свалив все на родителей, которые живут в неправильной квартире (кстати, это вовсе не подвал, а обычный первый этаж) и неправильно ухаживали за ребенком. Который, однако, у них был жив и здоров, а в больнице немедленно умер.
Мне нечего сказать этим людям – во мне кипит ярость, потому что у их дверей, у дверей таджикского консульства не лежит гора цветов, принесенных в знак сочувствия, потому что толпы гневных горожан не стоят у дверей 1 отдела полиции и УФМС, не идут по улицам города с плакатами «Кто ответит за смерть Умарали?» Нас, возмущенных, нет на площадях, нас, потрясенных, нет в соцсетях, нас нет.
Зато я могу представить, что бы тут началось, если бы российское дитя погибло, не приведи Господь, в какой-нибудь западной стране, - сколько бы тут было обличений, проклятий и требований превратить их всех в ядерный пепел.
И я точно знаю, что значит наше молчание и равнодушие – это значит, что мы расисты, что мы не считаем этих мигрантов, подметающих наши улицы и строящих наши дома, за людей, что мы смотрим на них свысока, что смерть их младенца не кажется нам вопиющей, их горе не кажется нам горем.
Она не кажется горем и трусливому таджикскому консульству, набравшему в рот воды, - но их равнодушие не оправдывает нашего.
Мне нечего сказать этим людям, мне трудно смотреть им в глаза. Я могу только обнять маму Зарину, которая не плачет: ее худенькое тело не отзывается на прикосновение, она смотрит в пол и продолжает машинально складывать вещи Умарали. Зато бабушка Мехренисо плачет, и мы обнимаемся и плачем вместе. И, уходя, я обещаю им, что сделаю все, чтобы как можно больше людей плакали вместе с ними, вспоминая Умарали.
Вместе с Рустамом.
Вместе с Зариной.
Вместе с бабушкой Мехренисо.
Вместе с дядей Маскамом.
Правда, я не уверена, что это получится.
(с)
они смотрят на нас глазами, полными ненависти, да, свето?

у них - чуждые нам культурные коды, да, зануда?

Айша, не поймут они.

чотут понимать?
то что ребёнка грудного отобрали у матери - ваще маразм
умер бы он у неё на руках - её проблемы

да
дети - они все милые и няшки
но они вырастают
и код у них - другой

крокодилята тож наверняка такие няшки
и львята
и тиранозавринята

нахрена здесь эти сопли...

что из приведенного соответствует хоть какай-то правде, а что - намотанные очередной журналюгой сопли и слюни...

когда финны отнимают детей у русских, тонкая душа Айши молчит..., когда в Ср. Азии мочат русских - тоже молчит...

не надо бросать говно на вентилятор - брызги летят во все стороны...

Я читаю блог одной весьма популярной дамы. Так вот, к ней обращались, чтобы она написала подобный текст про ментов-убийц. Если позволите, сцитирую:

Позвонил мне вчера ввечеру энтэвэ-канал. Приехать алкал.

- Мы завтра к вам приедем, мы хотим привлечь внимание к питерской проблеме таджикского ребёнка и тому, какие сволочи менты и врачи!
- Э-э-э?.. Вы тот телефончик в базе подрезали?
- Да! Татьянюрьна, значит слушайте, чего мы хотим. Итак!..
- Стоять! Значит слушайте, чего мне надо: документы. История болезни. Посмертный эпикриз. Протокол вскрытия. Заключение патологоанатома.
- Он умер от ОРВИ!
- От ОРВИ не умирают. ОРВИ - это вообще синдромальный, простите, диагноз. Ни о чём.
- Мы хотим привлечь внимание к проблемам детей, нелегальных эмигрантов, женщин и...
- И не слишком ли? Что вы от меня хотите?
- Чтобы вы сказали...
- История болезни. Посмертный эпикриз. Протокол вскрытия. Заключение патологоанатома. И вообще - вам лучше бы педиатр.
- Нам нужна видная фигура!
- Нет, я конечно не слишком стройная пока, увы. Но и не такая уж и видная.
- Вот зачем вы! Вам что, всё равно?
- Нет.
- Полиция отобрала ребёнка, вырвала из рук, врачи уморили, а вы!..
- Документы! На каком основании полиция отобрала ребёнка - уточняйте у полиции. Далее: история болезни. Посмертный эпикриз. Протокол вскрытия. Заключение патологоанатома. И со всем этим - к педиатру. А не к писателю-сценаристу, который, конечно же, был врачом, но - акушером-гинекологом.
- Вам всё равно?
- Нет.
- Почему же вы не хотите привлечь внимание к проблеме?
- Хочу.
- Так дайте нам интервью и ваши комментарии!
- О чём?!
- Какие сволочи менты и врачи! Отбирают детей...
- Документы!
- У нас их нет. А зачем?
- Чтобы...
- Сволочи, отбирают детей! Вырывают из рук, убивают...
- Возможно. Не знаю. Документы!
- И вы, вы - тоже сволочь! Вы не хотите привлечь внимание!
- Хочу.
- Так мы к вам приедем!
- Сперва документы. История болезни. Посмертный эпикриз. Протокол вскрытия. Заключение патологоанатома.
- Мы вам русским языком говорим: у нас их нет!
- Так и я вам не на фарси: о чём я буду давать интервью и что я буду комментировать?
- Менты - сволочи. Врачи - убийцы!
- Этим фактам есть документальные подтверждения?
- Да! В газете была заметка про ихнего мальчика и...
- Это не документ.
- Вы что, не любите детей?
- Люблю.
- Вы не хотите привлечь внимание к проблеме?
- Хочу. А в чём проблема?
- Отобрали. Убили!
- Документы? Материалы следствия?
- Заметка в газете!
...

И так ещё по кругу минут десять, пока я тихонечко не нажала отбой.

да просто исполняют какуюто мелкопакостную хрень
типа малыша зачемто отобрали, уморили, оправдываюцо как детсадовцы
противно
приняли решение "нафег чукчей" - грузите в фуры, отвозите и вываливайте за пограничным столбом

а этот ребенок не вырастет. его убили. конечно, не на органы. скорее всего - уронили, или стукнули, чтоб не орал, крокодиленок, чурка с ненавистью в глазах. нерасчитали, отправили в больницу, там тоже на фиг не нужен, ишь, припруца, нарожають... умер максим - ну и хрен с ым.
дык вот. это - НЕ МОЙ культурный код.
мой культурный код совпадает с культурным кодом таджиков, да. работать, выращивать ребенка.

а ему и не надо тут вырастать
их тут и так чересчур дохрена вырастает уже
я ж гру - нефег было отбирать
нелегальная семья?
всю загрузили в клетку и на выброс вывезли
целиком, в сборе, не вникая и не разделяя
а в этой ситуации как она случилась - канеш сами идиоты

прикинь, они очень другово мнения :-)
я эт не то што по таджикам, даж по тутошним коренным муслимам сужу
это изрядно другие и чуждые люди
и твоё единение с ними - оно только в твоём воспаленном мозгу с гсм :-D

сколько пафоса...
но по Станиславскому - не верю...

это просто типичный гсм :-D

27.10.15 16:27 | Кавказский узел
Во время задержания жителя Волгоградской области, подозреваемого в похищении трехлетней дочери, от взрыва гранаты пострадали сотрудник полиции и дочь подозреваемого. По данным полиции, сообщение от жительницы Камышина о том, что ее зять избил ее и забрал трехлетнюю внучку, поступило сегодня в 12.30 мск.

Утром 22 октября в детском саду Малориты (Брестская область) произошла трагедия: 4-летняя девочка внезапно потеряла сознание и умерла. Сейчас следователи проводят проверку, назначена судебно-медицинская экспертиза, которая позволит установить точную причину смерти ребенка.

эта инфа не привлекла внимания ТС, поскольку вони тут маловато...

[Сообщение изменено пользователем 28.10.2015 05:39]

а прикинь, я много общаюсь с "понаехавшими" мусульманами. и не надо ля-ля относительно мнимой чуждости.

ребенок был? был. ребенок был здоров по истории болезни из поликлиники? был здоров. (если он был болен, а в карточке писали здоров - это еще один вопрос). ребенка отняли? отняли. ребенок умер? умер. когда вдруг умирает ребенок - всегда возникает много вопросов.и быть молчаливо солидарным с теми, кто прикрывается "культурными кодами" - гнусно.

нуно показательно наказать в данном случае
именно за идиотские действия

Вот к этому и сводится в основном...
Вся наша свобода высказываний. Хотелось бы нажать отбой..

Ну, лично я уже не готова гневно размахивать руками и бросаться на баррикады на каждый слезливый текст.
Надоела виртуальная спекуляция на чувствах.
Будут документы и факты, тогда и поговорим

Если взялись копипастить чужие тексты, может быть представите свои доказательства?