Трудно понять бога.

Сходили с женой на "Трудно быть богом", реж. Алексей Герман старший. Посмотрели почти 2 часа, но ушли. Честно говоря, пожалел жену (правда, теперь она утверждает, что осталась бы до конца ;-) ). Ощущение от просмотренной части (оговариваюсь, потому что допускаю, что впечатление могло бы и измениться, если бы досмотрели): фильм - это какое-то другое произведение, не имеющее отношение к роману Стругацких. То есть, место действия и главный герой (да и неглавные) носят те же имена. Ну и на этом всё. Никакой идеи, кроме смакования всяких "отвратительностей" Арканара я не увидел. То есть, я допускаю, что режиссёр как автор (или соавтор) мог привнести своё. Пусть это "своё" заполнило бы пространство нового произведения... да хоть на 99%. Но я этого "своего" не увидел вообще. Румата по Герману - не пришелец из другого, гораздо более чистого (во всех смыслах), одухотвореного и справедливого мира, мучающийся от невозможности что-то исправить, тщетно ищущий ростки высокого, а практически такой же, как и другие вельможи Арканара. Постояннно под кайфом разного рода. Предающийся безо всякой задней мысли обычным для своего круга утехам. Разве что он почище (физически) других, да речь его внятнее остальных (но это чисто трюки звукорежиссёра).
Да и другие земляне на планете - ничем ни внешне, ни духовно не отличаются от аборигенов.
Осталось ощущение, что автор пытается эпатировать зрителя, макнув его по уши в дерьмо, живописуемое на экране. Но современного зрителя этим не проймёшь. И что остаётся без этого фона? По-моему, ничего.
Приехали домой и попали в аккурат на Ярмольника на "Вечернем Урганте", где он сказал, что если вы не поняли фильм, то это ваша беда, посмотрите второй раз. Не исключаю. Тем более, что я и одного-то раза не посмотрел, наверное, "пол раза".

Стругацких и... Лема невозможно экранизировать "нормально" - либо скукота... либо ...непонятности одни...
слишком многослойные произведения, многоуровневые..., да еще и фантастика..., которую каждый понимает по своему... и тем более по своему интерпретирует...

[Сообщение изменено пользователем 02.03.2014 22:50]

Посмотрел полностью, не понравилось. И дело не в "грязной" эстетике. Просто фильм настолько авторский, что его смысла я не понял. Надо быть наверное кинокритиком, что бы понять идеи Германа в разрезе его стилистики. Мне показалось, это чем-то вроде черного квадрата. Вещь чисто концептуальная, но мысль во мне не будящая.

Про автора надо писать в прошедшем времени. Нет его
Но остались Мой друг Иван Лапшин, Хрусталев, машину, Двадцать дней без войны.

"Современного зрителя этим не проймёшь" - это в точку.

Собираюсь посмотреть, данный фильм, но внутренне чувство говорит, не смотри, не пачкай свою душу грязью.

PS Добрые и милые форумчане, подскажите, стоит или нет, терять бесценное время, на данный шедевр? :beach:

Очень ценное качество -- вовремя встать и уйти. Не взирая на лица ...

У Вас такой тон интересный... Как будто Вы сегодня об этом фильме услышали. "Не пачкать душу грязью" - уж конечно, не про Германа.
Шедевр однозначно ценнее Вашего времени. А выдержите Вы просмотр или нет - почему-то думаю, что нет.
Кстати, не обижайтесь, я боюсь, что тоже не выдержу.

Смотрел первый вариант, ещё советско-перестроечный, бюджетный до уровня телеспектакля, но думаю он будет лучше этой чернухи.
Герман решил показать, что человечество способно создать ад при жизни - его право.
Но лично мне не на столько хорошо, чтобы смотреть как может быть плохо.
Три часа кувыркания в грязи, крови, фекалиях и рвоте, зрелище для утонченных ценителей.
Я видимо не дорос. Примитивен...

Уговорили, посмотрю, прям сейчас, у меня всё равно бессонница.

смотрел отрезок.
плохо снято.
откровенно плохо.

С форума Кино несколько ссылок.

Оф. трейлер.

"Когда по красной ковровой дорожке прошли все, кто должен был пройти и перед экраном начали зачитывать в два голоса отзыв о фильме Умберто Эко, сосед по креслу, сухонький итальянский старичок в очках, спросил, не русская ли я. В ответ на утвердительное восклицание он живо осведомился, готова ли я высидеть три с лишним часа показа.

Только в этот момент я сообразила, что, возможно, погорячилась. Погорячилась вытащить на премьеру знакомых и друзей - фильмы Германа не просты даже для подготовленных зрителей, не говоря уже о тех, кто вырос и живет в совершенно другой культуре, говорит на другом языке и никогда не читал Стругацких. "Марко" - я зашептала знакомому через кресло - "не убивай меня, он трехчасовой". Марко в ответ мужественно отшутился тем, что выдержал просмотр "Броненосца "Потемкин" и ему не привыкать.

Тем временем на сцене переводчик выкарабкивался из lost in translation, а я вспоминала статьи, интервью и отзывы о фильме. За последний год их было достаточно, но в каждом была некая недоговоренность, обитающая на периферии текста. И за тридцать секунд до того, как погас свет, я ее сформулировала. Смущение перешло в ужас. Во всех отзывах не было никакой конкретики. Были общие фразы о вкладе, величии, месте и времени, была тяжелая история создания, были отдельные похвалы актерам или съемочной группе - но не было смысла. Словно некий заговор молчания заставлял обходить самое важное: получилось ли кино в итоге?

На первых же кадрах - длительный и детальный акт использования нужника, чей-то зад через прорезь дыры, и размазывание подобранного с земли (грязи? не-грязи?) по лицам в кадре подумала - не об этом ли молчали?

***

Следующие двадцать минут были совершенно идентичными. Грязь. Герой просыпается под столом с гниющими остатками еды и пальцем достает насекомое из стакана, прежде чем выпить (к счастью, не пьет). Снова мерзость, требуха, парша, все скользко от месива - на улице от дерьма и грязи, внутри помещений - от крови, грязи и того же дерьма. Кого-то долго и подробно топят в нужнике. Аскетичный германовский звук, при котором недослышиваешь часть слов, с полным отсутствием музыкального сопровождения . Долгие проходы камеры с постоянным ужасом на втором плане. Нарочитая небрежность плана нулевого, когда в камеру то и дело попадают чужие руки или предметы. Полное отсутствие любой динамики - визуальной или сюжетной. Все мутно и муторно: персонажи каждые три минуты или плюют друг другу в лицо или размазывают по этому же лицу очередную органическую грязь. Периодически в кадре всплывают отсылки к христианской иконографике - пьяный Румата задом наперед на осле пытается въехать в городские ворота и забрасывает свежим ослиным дерьмом поющих под стеной монахов. Ноги Руматы в воде, эту воду пьют. Разговоры о боге. Рыбы и прочая символика. Привычно отмечаю эти отсылки, но они не акцентированы и совершенно не выделяются из монотонного ритма повествования.

А оно действительно монотонно и мучительно - густое, мерзлое пространство, в котором постоянно происходит то, от чего всю жизнь учился отводить взгляд. Скучное, как ссущий на забор пьянчуга. Телесная мерзость, унылая, как ссора в комунальной квартире. Повешенных обливают рыбьими помоями, чтобы мухи быстрее выедали глаза у трупов. Сморкание в руку. Испражнения. Кому-то буднично вспарывают живот. Но это не шокирует. Не удивляет. Не пугает. Только монотонность, мерзость, отвращение, скука. Сопереживание - на нуле. Вовлеченность - на минус два.

Действия нет, как такового, нет добра и зла, нет эмоционального контраста, нет вектора движения - только скучные, неприятные люди, совершающие бессмысленные действия с грязью во всех ее проявлениях. Нет, это не "Сало" Пазолини. Это даже не по мотивам книги и не по духу ее - сюжет и герои Стругацких здесь относительно декоративны. Недоуменная тоска. Скука и грязь. Зачем я смотрю на все это?

На двадцать пятой минуте, после долгого неподвижного кадра (ослиный хуй крупным планом) Марко ломается и уходит. Уходит старичок в очках. За ними следом начинают выходить другие - кто-то то тихо и пригибаясь, кто-то громко и не скрывая недоумения. Я сижу и думаю о том, что хочу курить и что это желание, возможно - мой повод к бегству. Мне очень скучно и ощутимо неприятно. И тогда я выхожу из зала.

***

На лестничном пролете у выхода из партера мужчина в черном пытается узнать у девушек-хостесс, где можно покурить. "Пойдем вместе" - говорю я - "это далеко от зала". Спутник оказывается Юрием Викторовичем Клименко, оператором - и я тщательно подбираю слова, чтобы не высказать свою растерянность. Пока курим, я болтаю глупости (что-то незатейливое о погоде и Риме), потом признаюсь, что мне тяжело. Что я не понимаю. "Подождите" - отвечает он - " оно потом затянет". И мы возвращаемся в зал.

Следующие полчаса я думаю о Сткогольмском синдроме применительно к аду. Что ад в христианской традиции - вовсе не место яркого шока и резких болезненных переживаний. Это не шоу, где у страха есть тщательно рассчитанный драйв, а у сил зла - отчетливая маркировка.

Тут Герман очень точен - ад есть монотонность отвратительного. Его бесконечная, ровная, беспросветная длительность. Боль не царапины, но затяжной мигрени.

В какой-то момент, отчаявшись, я решаю продираться через чуждую эстетику и неблизкий мне, германовский язык. О, нечасто я старалась понять так внимательно, с таким усилием то, что мне чуждо, на одной только вере в идею.

Для начала, пришлось отречься от багажа ожиданий. От поиска контраста. От мысли, что за ужасом должен быть скрыт особый смысл. Что у зла есть цель. Что ад не бывает просто так - а только затем, чтобы оттенить желание рая.

Пришлось отказаться от позиции "развлекаемого зрелищем" и стать соучастником акта насилия над собой. Активным, полноправным участником.

***
Три с лишним часа - это правильный хронометраж. В сферическом мире без прокатных ограничений фильм можно было сделать еще длиннее. (да-да, претензии Ницше к Вагнеру по поводу длительности "Кольца Нибелунгов").

Трех часов достаточно, чтобы отследить собственное привыкание. Болевой порог повышается. Ужас чуть менее ужасен. Грязь чуть более привычна. За три часа реципиент повторяет крохотную часть пути героя. Привыкает к депривации цвета, звука, смысла, эстетичности. К нехватке красоты.

Чем станешь ты, когда у тебя отберут направление, верх и низ, оставив только - унылые нужники и скучные трупы в блестках рыбьей чешуи? Бесконечное колесо серости, вращающееся без всякой цели и смысла. Без катарсиса, без победы и поражения, без логического конца.

В этом аду не заметна разница между прогрессорами и аборигенами. Нет даже торжества резни, устроенного Руматой. Есть лишь первый покойник -темнота - и вид на припорошенные снежком горы трупов. И когда кажется, что вот сейчас будет конец - конца не наступает. Картинка длится еще с десяток минут. В аду вообще не бывает конца.

Когда включили свет и раздались аплодисменты, я обнаружила, что весь мой ряд давно опустел и никого, кроме меня, не осталось.

***

Можно представить это так: три с половиной часа зритель смотрит на других людей, копошащихся в грязи - на жалких, скучных, грязных, неумных, злых. Мучающих друг друга и убивающих от скуки. Он пытается понять их, пожалеть, разозлиться или посочувствовать - но это плохо выходит. Возможно, в этот момент он пытается стать тем, кем быть трудно.
Я попробовала им быть. Мне - не понравилось.

***

По большому счету - это вовсе не фильм (как "Квадрат" Малевича не является живописью, а 4,33 Кейджа - музыкой в привычном смысле слов). Это визуальная медитация-размышление на определенную тему. Больше, чем кино, хотя использует его язык.

Более того - рано или поздно о нем непременно напишут в стиле "а король-то голый", предьявив фильму формальные требования жанра, которыми он не обладает. И это будет хороший знак. "Трудно быть богом" - гениальное (в самом прямом и конкретном смысле) произведение искусства, использующее язык кинематографа для того, чтобы говорить о вещах, находящихся вне его семантического поля и целей.

Произведение, которое заставляет реципиента отправиться на исследование внутренних "серых земель" - тех самых, к которым часто обращаются философия и психиатрия, но крайне редко - искусство.
И в этом - несоответствие, выдавившее прочь из зала почти половину зрителей (и выдавившее бы и меня, если бы не случайная встреча)

Более того - пережив достаточно тяжелый и интенсивный опыт просмотра, я не решусь порекомендовать его без необходимости. Никто не ходит к зубному врачу ради удовольствия и развлечения."

http://santagloria.livejournal.com/749247.html#t21...

[Сообщение изменено пользователем 03.03.2014 00:27]

германа хорошо бы смотреть с ранних фильмов в хронологическом порядке

так сказать, тренировать восприятие, мозг для понимания автора

это как, по легенде, конечно, яд принимают маленькими дозами, но увеличивая прием с каждым днем, чтобы подготовить организм к отравлению смертельной дозой

М-да. Наверное, не пойду смотреть.

но есть одно исключение, Солярис, который снял Тарковский, с Банионисом, этот хоть и ушёл чуть в сторону, но фильм всё равно хороший получился. :-)

Вспомнились стихи Вознесенского

Их самоубийственный вывод-
Стать ядом во имя истины.
Пусть мир с отвращением вырвет,
И следовательно очистится.

Если даже такая идея, то гробить произведение Стругацких подло.

А что, плохой фильм?( я не смотрел)
Понятно, что у Германа не развлекуха.

так в правилах игры - яд, в гомеопатической дозировке, я так поняла сильно переборщил.... хотя... " Тит правитель Рима", смотрел кто-нибудь?? Густо замешано, но на одном дыхании до конца 2 серии.

Это тот случай, когда фильм на голову превзошел книгу.

по крайней мере автор согласился, возражал говорят всё же, но как то вяло :-)
И без Баниониса бы не получилось ничего!

Сказка, а вы тоже не смотрели Тита?

Нет, но по вашей рекомендации обязательно посмотрю. Надо только время найти.
(всё никак не могу поспмотреть тот фильм, который вы после нового года рекомендовали - про "серую мышь, которая оказалась вовсе не серой")

С Миртой Богдасарян? Обязательно посмотрите - шедевр!
да, разрушает стереотипы :-)

Да, "Камера обскура".



Хорошо. :-)

Сталкер тоже впечатляет, хотя АБС и признавались, что своеобразное восхищение Тарковским заставило их многократно переделывать сценарий и полностью отказаться от своей концепции...

режиссер имеет право на свою трактовку произведения-основы...
и хорошо, когда ставят в титрах, что - по мотивам... только по мотивам, а не - экранизация...

Лем о Тарковском и фильме Солярис...

Как известно, Станислав Лем не очень лестно отзывается о вышедшем на экраны в 1972 г. фильме "Солярис" режиссера Андрея Тарковского.

Из книги "S.Beres'. Rozmowy ze Stanislawem Lemem" (Krakow, WL, 1987, s.133-135): "К этой экранизации я имею очень принципиальные претензии. Во-первых, мне бы хотелось увидеть планету Солярис, но, к сожалению, режиссер лишил меня этой возможности, так как снял камерный фильм. А во-вторых (и это я сказал Тарковскому во время одной из ссор), он снял совсем не "Солярис", а "Преступление и наказание". Ведь из фильма следует только то, что этот паскудный Кельвин довел бедную Хари до самоубийства, а потом по этой причине терзался угрызениями совести, которые усиливались ее появлением, причем появлением в обстоятельствах странных и непонятных. Этот феномен очередных появлений Хари использовался мною для реализации определенной концепции, которая восходит чуть ли не к Канту. Существует ведь Ding an sich, епознаваемое, Вещь в себе, Вторая сторона, пробиться к которой невозможно. И это в моей прозе было совершенно иначе воплощено и аранжировано... А совсем уж ужасным было то, что Тарковский ввел в фильм родителей Кельвина, и даже какую-то его тетю. о прежде всего - мать, а "мать" - это "Россия", "Родина", "Земля". Это меня уже порядочно рассердило. Были мы в тот момент как две лошади, которые тянут одну телегу в разные стороны... В моей книге необычайно важной была сфера рассуждений и вопросов познавательных и эпистемологических, которая тесно связана с соляристической литературой и самой сущностью соляристики, но, к сожалению, фильм был основательно очищен от этого. Судьбы людей на станции, о которых мы узнаем только в небольших эпизодах при очередных наездах камеры, - они тоже не являются каким-то экзистенциальным анекдотом, а большим вопросом, касающимся места человека во Вселенной, и так далее. У меня Кельвин решает остаться на планете без какой-либо надежды, а Тарковский создал картину, в которой появляется какой-то остров, а на нем домик. И когда я слышу о домике и острове, то чуть ли не выхожу из себя от возмущения. Тот эмоциональный соус, в который Тарковский погрузил моих героев, не говоря уже о том, что он совершенно ампутировал "сайентистский пейзаж" и ввел массу странностей, для меня совершенно невыносим".
И еще об этом же в интервью газете "Московские новости" (номер от 18.06.1995 г.): "Солярис" - это книга, из-за которой мы здорово поругались с Тарковским. Я просидел шесть недель в Москве, пока мы спорили о том, как делать фильм, потом обозвал его дураком и уехал домой... Тарковский в фильме хотел показать, что космос очень противен и неприятен, а вот на Земле - прекрасно. о я-то писал и думал совсем наоборот".



мда...
эх, ребята, все не так,... все не так как надо...(С) ВВ