Роясь в сегодняшнем ... изучая потёмки

Зося, констатация чего?
Довлатов о нем, и не только о нем, мог отзываться нелестно, но
с какой целью этот

написал Ножик?

я думаю, потому, что он не умный, а САМЫЙ умный


и книжку "разоблачение-констатацию" напишете? :-D

Захотелось, написалось...



угу, только шнурки поглажу и сразу же начну писать...

невозможно сравнивать чужие боли
может стойкая мать-старушка алкоголика или наркуши страдает не менее больно

с чего вы взяли? ни в чем ему не отказываю
просто излагаю свою позицию на параллельность ранимости и слабости
и согласна с этим


про Довлатова ничего сказать не могу, прочитала давно его трехтомник
и не осталось ничего, ни фабул, ни атмосферы, ни ощущения открытия
только чувство такое, да, мужчина видно был интересный, прям мужчина, прям харизма...
про слабость ничего не знаю, бытовых сплетен не читала

про Веллера еще меньше, только невские его легенды читала и по мне так это просто интересное ладное чтиво

так я про слабость не из сплетен, а от прочтения
в сплетни я позже полезла
мне интересно было, почему его так превозносят, на мой взгляд тоже чтиво

Веллера прочла недавно. Ну и? Такое ощущение сборника старых городских баек было.. Это, про крысу в садике, я слышала в детстве от соседки, но там вроде было про наш город.. Это - от свекрови про Баку.. Для завершения образа не хватало самой распространенной во все времена во всех городах - как ребенка потеряли в магазине и нашли с вырезанной почкой.
А рассказчики вариаций этих баек мне встречались и получше..

точно, да
налет советского винтажа
может так и задумано?

Угу. Я же говорю - хорошие рассказчики анекдотов. И Губермана именно потому же туда. Один раз можно прочитать. Второй - смысла нет.

Вы еще Гайдара вспомните...
Каким образом моральный облик чиновника Фадеева соотносится с талантом писателя Фадеева?
Тут у нас один его тезка педофилом-гомосеком оказался. Дак, говорят, неплохим радиоведущим был.

с одной стороны как бы пофиг
а все равно как-то неприятно
приятнее из чистых рук питаться духовно

мне Фадеев как писатель не очень.

Таланты - они такие. Какое светило русской словесности и светоч духовности не копни - дак лучше бы и не копал вовсе...

Он натуральный очень. Особых философских изысканий там нет, но многое в людях подмечено точно. Не Достоевский, конечно, да...

А Вы читали "Пожилые записки": Я - раза три, наверное и каждый раз хохотала.

Разве они есть, эти руки чистые?!
Не люблю и Фадеева, и Фурманова, мне кажется, они - не писатели. Просто писали об актуальном, что требовалось партии и правительству.

А я страшно люблю Шишкова. Пусть и всего за две вещи...

Что касается Фадеева, Полевого, Шолохова и Островского и прочих Рыбаковых с Гайдарами - так вот, мне кажется, что писатель может быть Писателем даже на заказ и даже одержимым какой-нибудь временно правящей идеей. Не рупор ведь, а художник.

Вот Рублёв с Микелианджелло, например, тоже писали на заказ. И что?

А Диккенс и вовсе строчил "мыльные оперы" в журналы. Но Пиквик жил, жив и будет жить...

ну одно дело внутренние пороки и бесы
может наоборот они, от осознания, двигатели творческого процесса
а с другой подлость социальная

бывают
совсем другое качество чтения, совсем

"Страшная сила контекста, или зачем мы подаем руку телевизору?
Стародум

26.03.2007
Когда-то давно я хотел написать (не написал) статью о влиянии литературного контекста. О пользе? нет, даже не среднего, а низшего уровня словесности. Не о том, как по-своему подпирали гениев ? Достоевского, Толстого, Чехова ? ?средние? или относительно ?средние? (кавычки необходимы), допустим, Боборыкин, Потапенко, Златовратский, Шелер-Михайлов. Тем более речь не зашла бы, скажем, о Слепцове или забытом, но потрясающем Николае Успенском (с братом Глебом, понятно, не путать); подразумевались, опять же к примеру, Благовещенский, Бажин, позже ? Салиас, Авенариус, ?Урениус и Упрудиус?, как смешно фантазировал тот же Чехов, изобретая фамилии для несметной литературной мелочи. Не говоря о Фаддее Булгарине, в свое, то есть в его, время куда более популярном, чем поздний Пушкин.

Никак не сказать, чтобы гении возникали из этого контекста, будто Афродита из пены, однако хотя бы и полемически, по контрасту (взять хоть отношения Пушкин ? Булгарин), странно выговорить, отчасти зависели от него как от того, на что ориентировался, на чем возрастал массовый читатель. От того, что контекст не был полным дерьмом.

Эстетически, я имею в виду. Политически, нравственно ? бывал.

Охотно соглашаясь считать себя ностальгирующим брюзгой, вспомню напор имен, одно за другим возникавших в ?мои? пятидесятые-шестидесятые. Ахмадулина? Евтушенко? Вознесенский? Аксенов? Войнович? Владимов? Искандер? Чухонцев? Не говорю: внезапно запевший более возрастной (фронтовик!) Окуджава, до того неизвестный и, не поверите, посредственный стихотворец. Или вдруг начавший сочинять великие песни ходовой драматург Галич? Кто еще? Хватит и этих. Словом, когда вспоминаю их ? практически одновременное ? возникновение, думаю именно о контексте, словно вытолкнувшем их наверх. О контексте, повторю, эстетическом, добавив: и общественном.

Пестрое было время. Вообще: ?Кто пустил в оборот эту байку про либеральные шестидесятые годы?? ? спрашивал мой покойный товарищ, замечательный кинодраматург Анатолий Гребнев, понахлебавшийся от тогдашней цензуры, а все-таки ? время. Не безвременье (невольно продолжаю тему, возникшую на страницах ?Новой?).

Только поэтому и ностальгирую.

А сейчас? Может быть, не совсем прав, с сожалением полагая, что слишком редки истинно хорошие книги (хотя, разумеется, есть, есть ? из самых недавних, к моей неожиданной радости, быковский ?Пастернак?, Славникова, возможно, Шишкин, без сомнения, Алексей Иванов, а все-таки мало, мало!).

И сама эта малочисленность, почти исключительность ? не результат ли чудовищного уровня помянутого контекста, когда? Нет, Бог упаси заново повторять наиболее ?рейтинговые? имена, где-то там уже впечатанные в асфальт попсовыми звездами и именно в качестве звездных, то есть удостоенных оных звезд, являющиеся, думаю, общенациональным позором.

Банально до скуловоротности повторять: дескать, критерии пали и не могли не упасть (те же рейтинги, рынок, тотальное торжество попсы!), но ведь постыдный контекст здесь не только понижает уровень искусства, дезориентируя читателя и, бывает, художника, вопиющего: коли так, для кого и зачем писать? (Да пиши для себя, сукин ты сын!) Этот самый чертов контекст вдобавок и поглощает противостоящих ему. Или надеющихся противостоять.

<....>


Почему в ?застой?, в эпоху, не заслуживающую этого вялого названия, так как, конечно, на деле медленно, но двигались вспять, к сталинизму, хотя бы и нас, литераторов, в лучшем ? отчасти моем ? случае не печатали или мало печатали, в худшем ? высылали, сажали? Тут опять имена истинно громкие: Даниэль, Синявский, Виктор Некрасов, те же Галич, Войнович, Владимов. Так почему ж, спрашиваю, именно тогда могло возникнуть как восхищающий символ и как объект исступленной начальственной ненависти имя ? Сахаров?

Время, что ль, было получше? Да смешно говорить.

Проще всего отделаться некрасовским: ?Бывали хуже времена, но не было подлей?. Однако и этот приговор применим к временам слишком многим и разным, отчего он ? отговорка.

Что до времени нашего? Еще и еще раз ? присмотримся к себе самим: контекст! Это почти литературоведческое понятие! Тогда, в пресловутый ?застой?, было по меньшей мере почти поголовное презрение к окончательно маразмировавшей брежневщине (именно поголовное ? у всякого на его разноступенчатом уровне). Мне вдруг даже взбрело на ум: а вдруг тогда-то и было подобие общественного мнения, о котором ныне тоскуем, ? пусть на простейшем уровне отвращения?..

Да. Презрение, отвращение, брезгливость, то, что готово было перейти, но не перешло во всеобщую апатию, этот аналог общественной смерти.

То, что было, кончилось перестройкой, которая, как к ней ни относись (оговорка привычная, но не пустая: я, подобно многим, отношусь, как говорится, ?сложно?), меняла, старалась нас изменить, очеловечить. Сперва, понятно, придав нам социалистическое лицо? Или наоборот? Где социализм, где в нем человеческое, да и само лицо ? было ли? Стало ли? Не разобрать.

А сегодня?
Глухо, друзья мои. Глухо. (Станислав Рассадин, светлая память)

это моя, пока последняя, любовь :-)
даже назвать его не решилась, вдруг и его "засудят"...



попробую объяснить, что я пыталась сказать вот этим:

чужую боль мало кто способен прочувствовать
настоящий (!) писатель в силу тонкости своей души и ранимости -может
не только понять-принять чужую, неведанную ему боль,
но и посредством очень художественных приемов, постоянно оттачивая слог,
передать её как можно более достоверно-точно и читателю
без слёз-нюней и прочих физиологических отправлений

потому ему и больнее

Вы вопрос ставите неправильно. Не моральный облик с талантом, а как соотносятся: на одной чаше весов - талант писателя Фадеева и его написанные произведения, на другой - таланты писателей и поэтов, загубленных с подачи Фадеева, и все их НЕнаписанные в результате произведения. Сравнивать стоит сравнимое.
Что "вырастила" советская власть именно такого писателя-большевика - вообще ОЧЕНЬ характерный пример опять же общего прнципа действий большевиков, многие из которых искренне считали, что "цель оправдывает средства". И в результате "ради светлого будущего" (в том числе созданного лично их трудом, как те же произведения Фадеева) губили других людей, не принимая во внимание ничего; ни просто ценность человеческой жизни как таковой, ни даже талант, а то и гениальность людей.
Ну, а "оболваненность" большевисткой идеологией десятков, если не сотен миллионов людей, - результат исключительно советской власти. Это, конечно, отдельная огромная тема. И не стоит игнорировать факт того, что в результате этого оболванивания российская (а то и мировая) культура в целом недосчиталась отнюдь не мизерного количества талантливых, а то и гениальных вещей... :-(
И про это влияние "советсткости"; общего низкого уровня, созданного и идеологией, и цензурой, тоже стоит всегда помнить... Ещё и из-за этого низкоуровневого контекста сколько талантов и их соответствующего творчества "недосчиталась" культура?

8( Заседания Второй Думы открылись 20 февраля 1907 года. Руководствуясь отрицательным опытом её предшественницы, кадеты предложили тактику "бережения Думы". Ради сохранения самого парламента и других завоеваний 1905 года они готовы были отказаться от обсуждения острых вопросов и выдвижения законопроектов, заведомо неприемлемых для царя. Однако левое большинство снова выдвинуло земельный проект, предполагавший безвозмездную конфискацию помещичьей земли и распределение её между крестьянами.

Не дожидаясь итогов обсуждения этого земельного проекта в Думе, правительство решило ослабить её левую часть. Председатель правительства П. А. Столыпин потребовал от Думы лишить неприкосновенности 55 депутатов социал-демократической фракции на том основании, что они замешаны в антиправительственном заговоре. Дума в ответ создала комиссию по проверке доказательств заговора. Уже на другой день стало ясно, что "заговор" сфабрикован полицией, но Столыпин не стал дожидаться итогов работы комиссии. В ночь на 3 июня депутаты, выдачи которых он требовал, были арестованы, а наутро обнародовали манифест о роспуске Думы и изменении избирательного закона.

По этому закону изменилось соотношение между куриями, так что 1 голос помещика стал равняться 4 голосам представителей крупной буржуазии, 68 голосам мещан, 260 голосам крестьян и 543 голосам рабочих. Поскольку менять избирательный закон без одобрения Думы царь не мог, 3 июня 1907 года считается датой государственного переворота. Таким образом, старая Конституция оказалась нарушена, а новой не создали. По сути, Россия стала жить без конституции.

Итак, отчаянная борьба рабочих и крестьян в течение 1905 года против существующего порядка, поддержанная и либералами, напугала царя, заставив его поделиться властью с народными представителями, то есть, казалось бы, приступить к решению того вопроса, который откладывался со времён "Великих реформ".

Но изменение отношений власти (замена абсолютной монархии на конституционную) неизбежно влекло и изменение отношений собственности (передел, хотя бы частичный и за выкуп, помещичьих земель). К этому Николай II готов не был, поэтому отказался от политических уступок высшего этапа революции. По итогам революции 1905-1907 годов основная масса населения не получила возможности отстаивать свои интересы законным путём.

------------------
учебнек http://gkaf.narod.ru/rh-book/l-kap6/l-06-06.html :ultra: :super: