За разврат его, за пьянство, за дебош...

И кстати вашего соседа забирают, негодяя.
Потому что он на Берию похож (с)

"В Москве в среду сразу по завершении пресс-коференции в гостинице «Мариотт» задержали основателя и акционера «Макси-групп» Николая Максимова. Предпринимателя, по словам его адвоката, обвиняют в незаконном выводе средств компании.

Максимова этапируют в Екатеринбург и в течение двух суток предъявят официальное обвинение..."

http://www.vz.ru/society/2011/2/9/467434.html

"2 февраля Тверской суд Москвы санкционировал арест владельца группы «Энергомаш» Александра Степанова. Предприниматель, выступавший поручителем по кредитам, полученным различными структурами, входящими в «Энергомаш», задолжал кредиторам несколько десятков миллиардов рублей. Следствие подозревает его в мошенничестве..."

http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1578069

ps два местных аллигатора... система, однако...

как-то давно обещала обещала разместить чудный (один из) рассказ Дины Рубиной.
можно я здесь? :-)
немножко мата, немножко дебоша в нем таки присутствуют. ))

"Эпиграф:
ани мудаг ше ибадти с'хуя ле чек дахуй
(я обеспокоен тем, что потерял право пользование отсроченным чеком)


"Я НЕ ЛЮБОВНИК МАКАРОН", ИЛИ КОЕ-ЧТО ИЗ ИВРИТА

Дина РУБИНА


Предотъездный ажиотаж в Москве вокруг многочисленных курсов по изучению иврита.
Не помню - кто из моих приятелей обронил после первого занятия:
"Как вообще сознание русскоязычного человека может воспринять язык, на котором неприлично звучащее слово "ялда" означает "девочка"?
И вот - приезд, Иерусалим, обязательный "ульпан" - курсы иврита...
Что там "ялда", доложу я вам (которая, кстати, через каких-нибудь два-три урока бегло и просто произносится всеми как "елда")! Что там невинная "ялда", повторяю, если наш преподаватель - неулыбчивая религиозная женщина в парике, в глухом, под подбородок, платье с длинным рукавом (в июле), каждые три минуты
бодро повторяет непристойное слово "схует", от которого напрягается
и переглядывается вся группа.
Вдруг Хана прервала свою речь, по-видимому заподозрив, что мы не все понимаем.
- Как будет по-русски "схует"? - спросила она на иврите, оглядывая класс.
Повисло секундное молчание и один из учеников, пожилой доктор исторических наук, сказал в тишине мрачно:
- Да так и будет...
И все расхохотались.
Впоследствии выяснилось, что Хана, добрейшей души человек, рассказывая о непростой жизни в этой стране, просто советовала всем нам хорошенько изучить свои права (они же "схует") с тем, чтобы во всеоружии вступить в борьбу с пресловутым чудовищем - вездесущей израильской бюрокоатией.
И просто неловко вспомнить, как по приезде в Иерусалим я отказалась от прекрасной съемной квартиры - (редкая удача, наплыв репатриантов, все квартиры нарасхват) - только по одной причине: дом, в котором маклер предлагал нам снять эту квартиру, стоял на улице Писга. Я представила себе, как сообщаю свой адрес московским друзьям, и как, посылая письма, они выводят на конверте:
Pisga street...
Нет-нет, сказала я маклеру, эта квартира мне не подходит. Вид из окна, знаете ли, спальни, не очень, знаете ли, не фонтан...
(Между прочим, "писга" означает -"вершина". Я потом жила в поселении, которое называлось "Вершины" - во множественном числе - "Псагот". И ничего.
Очень любила это место.)
Но в по-настоящему идиотское положение я попала месяца три спустя после приезда.
У меня заболел зуб, и приятели порекомендовали хорошего зубного врача, не забыв предупредить меня, что Фирочка (именно так!) - женщина религиозная, в высшей степени деликатная, прекрасно воспитанная и щепетильная до чопорности.
Таким образом, мне намекали, чтобы у Фирочки я не давала воли своему языку и своей свободной манере выражаться. Какой там выражаться, отмахнулась я, рта не могу раскрыть, всю ночь по стенкам гуляла.
Фирочка и вправду оказалась приятнейшей особой - с круглым улыбчивым лицом, ласковым голосом и убаюкивающей речью.
"Откроем ротик... - бормотала она нежно, колдуя над моим зубом, - ...
сейчас откроем зубик... положим ватку с лекарством... поставим пломбочку...
полощите ротик..." и т.д.
Я расслабилась. Я, можно сказать, совсем размякла. Ангелы, кроткие ангелы реяли надо мной, и один из них - в белом халате - нежно овевал меня крылами...
Наконец я покинула кресло. То, что у зубного врача может быть совсем не больно, само по себе было для покинувшего СССР ошеломляющей новостью. Все еще пребывая в сферах небесных, я достала из сумки чековую книжку, ручку и, почти
без усилия придав голосу интонацию кротости, приличествующей
этому
религиозному дому, спросила:
- Сколько я должна вам выписать, Фирочка?
Не меняя лучезарного выражения на лице, Фирочка ласково сказала:
- Можете выписать дохуя...
Моя рука над чековой книжкой окаменела. Умолкла музыка небесных сфер.
Все смешалось в доме Облонских.
Повторяю - я далеко не ханжа. Я, можно сказать, человек циничный, крепкое
слово ценю и употребляю, но... В нужном контексте, помилуйте,
в
соответствующем окружении близких по духу людей и, главное - к месту.
Так
сказать, ложка к обеду.
Не поднимая глаз от бланка чековой книжки, я сказала суховато:
- Ну... столько у меня нет. Но если вы назовете определенную сумму, то я выпишу чек.
Взглянув на Фирочку, я впервые в своей жизни увидела физическое воплощение литературного штампа "алая краска залила ее лицо". Фирочка стала даже не багровой - фиолетовой. Крупные капли пота выступили на ее высоком опрятном лбу. Я испугалась за ее давление.
- Боже мой! Боже мой! - вскрикнула она, всплеснув руками, - Что вы подумали?! Чек "дахуй" - это значит "отсроченный чек", а вы подумали... в моем доме!..
Бедная! Движимая религиозным чувством сострадания неимущей репатриантке, она хотела облегчить мне условия выплаты. Хорошая штука - отсроченный чек.
Выписываешь его сию минуту, а деньги со счета в банке сходят через месяц или два.
Словом, я оскандалилась.
Мои приятели сказали на это - сама виновата, мы тебя предупреждали, что дом приличный, а ты со своими замашками...
Что касается отсроченного чека, - тут я уже навсегда держу ухо востро, и меня провести не так просто. И вообще - как услышу незнакомое словосочетание на иврите, в котором явственно слышны знакомые русские слоги или даже слова, стараюсь помалкивать или, по крайней. мере, реагировать осторожно. Правда, и тут случались накладки.
Однажды в поликлинике в очереди к врачу со мной разговорился старичок, одинокий репатриант. То, се - как всегда, разговоры у эмигрантов, особенно пожи-лых, особенно одиноких, особенно неимущих, крутятся вокруг темы "где еще что можно получить". Он говорил, я вежливо слушала вполуха. Он рассказывал о благотворительной столовой, в которой бесплатно кормят стариков-репатриантов.
Этим же вечером нас пригласили в гости. Семья адвокатов, в Израиле уже лет тридцать, люди респектабельные. За ужином речь шла о колоссальных благотворительных суммах, перечисляемых сюда американскими еврейскими общинами. О том, как эти суммы контролируются и на что идут. Словом, как всегда - о злоупотреблениях израильских чиновников.
Тогда я встряла, как обычно со мною бывает, - некстати. Полезла защищать этих чертовых чиновников. А вот, говорю, есть благотворительная столовая.
Хозяин дома небрежно так пожал плечами, закуривая.
- А, - говорит, - да. Тамхуй.
Черт меня потянул за язык.
- Что, - спрашиваю сочувственно, - плохо кормят?
- Да нет, почему - плохо? Кормят хорошо. Только это не выход из положения.
Тогда я и сообразила, что слово "тамхуй", собственно, и означает
- "благотворительная столовая". (Обыгрывая непристойность для русского уха звучания некоторых слов в иврите, можно было бы привести немало примеров.
Что стоит, например, одно только слово "ибуд" ("потеря")? А, производное от него
- "ибадти" - "я потерял"?)
Но мне не хотелось бы приводить их здесь только ради легкой усмешки читателя. В любом языке есть слова, воспринимаемые с трудом носителями других языков. Важно то, как влияет на человека чужая языковая среда в совершенно новой реальности.)
В совсем уже запредельную ситуацию я попала месяца два спустя после приезда.
С моим хорошим приятелем - историком и журналистом Мишей Хейфецем мы ехали в автобусе в Тель-Авив, на писательский семинар. Сидели через проход друг от друга и, надо полагать, громче принятого разговаривали. Впереди нас
сидел почтенный господин лет шестидесяти, который время от
времени
оборачивался и внимательно на нас с Мишей посматривал.
В один из таких его оборотов, когда на нас вновь остановился пристальный изучающий взгляд, Миша улыбнулся и спросил доброжелательно:
- Ата (ты) - мудак?
Я онемела.
Во-первых, это неожиданное, неоправданное, чудовищное хамство
по
отношению к пожилому человеку было так несвойственно Мише!
Во-вторых, непонятна была Мишина доброжелательная улыбка, сопровождающая хамский текст, - она усиливала циничность оскорбления.
И, в третьих - откуда израильтянин вообще мог знать это исконно российское словечко из сленговых пластов последних лет? И почему Миша уверен, что тот его знает?!
На какую-то долю секунды я почувствовала дурноту
нереальности
происходящего.
И в этот момент, так же доброжелательно улыбнувшись, почтенный господин охотно откликнулся на иврите:
- С чего это вдруг я - мудак? Я вовсе не мудак.
И отвернувшись, уставился в окно на дивный пейзаж, бегущий вдоль шоссе.
- Так вот, - увлеченно продолжал Миша Хейфец, как ни в чем не бывало, снова обращаясь ко мне, - значит, иду я в Центральный архив...
- Миша... - пролепетала я, впервые в жизни ощущая буквально, что значит выражение "поехала крыша", - Миша, за что ты обозвал этого человека?
- Кого? - изменившись в лице, спросил Миша. - Как обозвал?!
- За что ты обозвал его "мудаком"?
Хейфец напрягся и... расхохотался.
- "Мудъаг"! - повторял он, хохоча, - "мудъаг" - "обеспокоен"! Я спросил его - не обеспокоен ли он чем-то.
- Он ответил: с чего это вдруг мне беспокоиться?
Однако, живешь-живешь, и привыкаешь... Более того - постепенно теряешь
чувствительность "русского уха" к звучанию слова, начинаешь
прилагать
немыслимые усилия, чтобы не засорять речь привычными названиями на иврите.
И
это, поверьте, действительно требует значительных усилий, потому что иврит
-
как язык - более "удобен" в употреблении, сжат, краток, емок.
Отрывок из Пятикнижия на иврите занимает на странице, скажем - три-пять строк; перевод на русский того же отрывка занимает почти всю соседнюю страницу.
Гораздо проще, рассказывая о знакомом, которого на службе перевели в статус постоянного работника со всеми вытекающими из этого статуса льготами,
-
сказать "он получил "квиют", чем вот так, как я - двумя строками выше
-
объ-яснять это по-русски.
Гораздо быстрее сказать "мисрад-клита", чем "министерство абсорбции новых репатриантов". Посопротивляешься с полгода, а потом и рукой махнешь.
Жизнь
плотная, не до разговоров, ну его - так проще. Вот и слышишь то и дело в автобусе разговор двух, вполне российского происхождения, особ:
- Я говорю "менаэлю" (начальнику): пока я не подпишу "хозе" (договор) со всеми "тнаим" (условиями) - я работать не стану. Я без "пицуим"
(денежной
компенсации при увольнении), без оплаченных "несиет" (поездок на работу), без "битуах леуми" (национального страхова-ния) и без "купот-гимел"
(пенсионных
касс) не буду работать!
До отъезда мне несколько раз попадались книги ивритских писателей,
переведенные на русский язык. Одна была из жизни мошава
-
сельскохозяйственного поселения. Жители мошава назывались "мошавники".
Я
читала и содрогалась. Как же не чувствует переводчик, думала я, что это слово ассоциируется в русскоязычном сознании сразу с тремя словами:
"мошенник",
"шавка" и "мошонка"!
Прошло несколько лет, и я совершенно спокойно слушаю в последних известиях и про мошавников, и про кибуцников. Да что там! - абсолютно не моргнув глазом перевариваю какое-нибудь "мемшала мехуевет"
(правительство
обязано).
Я даже привыкла, наконец, к тому, что имя моей дочери Евы звучит в настоящем, первородном варианте как "Хава" (правда, с ударением на последнем слоге). Мне уже не слышится в звучании этого имени словечко провинциальных лабухов - "хавать". Я уже не морщусь, когда звонит ее одноклассница и спрашивает Хаву. Я просто вежливо отве-чаю, что Хавы нет дома. Больше не ассоциирую. Сознание отсекает. Сознание раздваивается и живет отдельной
-
русской жизнью - дома, в кругу близких друзей.
Мимо меня течет густая плотная река жизни на иврите. По необходимости я вступаю в эту реку и осторожно плыву мелкими неуверенными гребками, никогда не заплывая на глубину - боюсь утонуть.
Вот и сейчас, сижу за компьютером, а в соседней комнате ссорятся на древнееврейском дочь и сын. Они долго и подробно выясняют отношения, прибегая к сложным словесным выкрутасам (большинство из них я не понимаю и не вдаюсь); это совершенно не похоже на русскую ругань - иные принципы словообразования.
И я уже не расстраиваюсь, я смирилась - у них свой язык, у меня - свой.
Вот только пытаюсь еще - довольно жалко - "качать права" в собственном доме. - "Со мной - только по-русски!" - кричу я в ответ на ту или иную, обращенную ко мне фразу на иврите. И они пытаются, бедные.
"Хочешь макарон?" - спрашиваю я дочь, и она отвечает смиренно: - "Нет, спасибо. Я - не любовник макарон".
Или, когда мне звонят и, попадая на дочь (голоса похожи),
спрашивают: "Это Дина?", она отвечает терпеливо: - "Нет, это ребенок от Дины. Она не находится". Как говорит мой муж ядовито: "За этим, кажется, и ехала, голубушка?"
Кстати, есть слова в иврите, до смешного похожие и по смыслу и по звучанию на русские. Например, слово "нудник", означающее просто - "зануда".
Израильтянин, мой сосед, прогуливая своего кобелька, не обделяющего вниманием ни одной суки, говорит горделиво:
- У (он) романтик ве (и) нудник!
Что касается настоящего русского мата в полнокровной повседневной жизни израильтян, то он тоже имеет место. Да и как же иначе - страну эту строили, главным образом, выходцы из России, люди, поди, не чуждые традиции ядреного русского слова. А условия жизни в Палестине начала века, губительный ее климат и непростые, мягко говоря, взаимоотношения евреев с арабским населением очень и очень располагали к широкому употреблению глубинного матерного пласта русского фольклора.
Правда, с течением времени смысл того или иного выражения сместился, как-то смазался, пожух. Например, очень распространенное здесь выражение "лех кебенимат" означает всего навсего что-то вроде - "иди к черту".
В Тель-Авиве даже есть ресторанчик - "Кебенимат".
Не была там ни разу. Не знаю, что подают."

ну дык... последствия смены губернатора и мэра - процесс длительный.... ))))))

8( в ОН гениально парень написал:

Автор: igormail (Отправить письмо) (ЛС)
Дата: 09 Фев 2011 18:05

Из Екатеринбурга сложно живым уехать. (Николай второй). :ultra: :lol: :super: