Превед Норман.

Приведем некоторые примеры нарушения структуры знака в разговорной речи. (Не забудем при этом, что нижеследующие иллюстрации мы рассматриваем с описательной, а не с нормативной точки зрения; иными словами, наше дело здесь — показать не «как надо говорить», а «как говорят».)
В частности, в речевом обиходе встречается искажение фонетической оболочки слова: вместо еще, бывает, говорят ишшо, вместо чай — цай, вместо грубый — грюбый, вместо бумажка — бамажка, вместо яблоко — тыблоко, вместо опечатка — очепятка, вместо кроссворд — кроксворд и т. п. (Масса подобных иллюстраций, равно как и других примеров языковой игры, приводится в коллективном труде «Русская разговорная речь. Фонетика. Морфология. Лексика. Жест» — М., 1983.) Не стоит думать, будто такое искажение идет от неграмотности — оно встречается и в речи высокообразованных людей. Короче, это тот случай, когда человек знает, что так не надо говорить, и все-таки говорит. Однако не стоит и пренебрежительно сводить его к одному лишь речевому «кривлянью». Тут все сложнее. Фонетические искажения нередко несут значительную смысловую нагрузку; они подчеркивают неофициальный, интимный характер общения, вызывают дополнительные семантические ассоциации, характеризуют внутреннее состояние говорящего и т. д. Например, в фильме Н. Михалкова «Неоконченная пьеса для механического пианино» главный герой, учитель Платонов, которого играет А. Калягин, владеет правильной литературной речью. И вдруг в некоторой ситуации, когда он испытывает затруднение, смущение, речь его оказывается не столь безупречной. Так, рассказывая в 3-м лице своей романтической любви и не вполне удавшейся жизни, он завершает эту историю словами: «...и стал обыкновенным шяловеком». В другой сцене, отвечая на вопрос, что же находится там, за дверью, он опять-таки сознательно педалирует шипящие — говорит: «Райские кушчи». Такое фонетическое балагурство (это термин) должно вроде бы снять избыток напряжения с коммуникативной ситуации, снизить стиль общения, свести разговор к игре...

Норман Б.Ю. "Язык: знакомый незнакомец", Выш. шк., 1987. - 222 с.